Увидеть истину

Джинни Уизли пила чай в дорогом чайном доме, стилизованном под ранневикторианскую эпоху. Вопреки изысканному вкусу чая и пирожных, Джинни была мрачна. «Мерзкий Долгопупс и поганая Лавгуд! Как этому никчёмному отребью удалось разрушить такой прекрасный план?» Джинни заставила себя успокоиться. О мести Невиллу-Тупериллу и Луне-Полумне она подумает позже, когда решит более насущные проблемы. «Как жаль, что нельзя связаться с мамой. За ней следят, чтобы поймать меня. А мне всего пятнадцать, и у меня не хватает опыта и знаний, чтобы справиться самой! Волшебной силы тем более никогда и ни на что не хватит». Джинни здраво оценивала свои способности. Не сквибка, но и волшебной силой похвастаться не может. «В роду Уизли никогда не было сильных волшебников. Поэтому Пруэты и запретили своей дочери брак с Артуром Уизли. В случае развода дочь с детьми уходит в семью родителей, и портить средние, но добротные способности рода Пруэт бездарностью Уизли глава семейства не хотел. А мама привечала Гермиону и Флёр, надеясь, что выдающиеся таланты грязнокровки и вейловское наследие француженки передадутся внукам Уизли. Она и маггловку не отвергла бы, ведь бездарные маги, сочетаясь с магллами, производят на свет весьма толковых полукровок. Но пока для Уизли только один путь наверх — чиновничья карьера, бизнес и брак. В первом папа, Чарли, Билл и Перси не преуспели. У них у всех мелкие должности с нищенским окладом, даже у Перси, сколько бы он ни выпендривался. Бизнес близнецов в самом начале, когда ещё семья получит с него дивиденды. И получит ли? Фред и Джордж могут так и остаться мелкими лавочниками. А я потеряла богатого и знатного мужа». Джинни опять захлестнула ненависть к Долгопупсу и Лавгут, из-за которых она превратилась в изгоя и преступницу. «Уймись! — одёрнула себя Джинни. — Злость делу не поможет. Думать надо, спокойно и рассудительно думать». Джинни налила себе ещё чая. «Если я теперь изгой и преступница, то и желанный образ жизни надо делать среди изгоев и преступников. Всё окружение Тёмного Лорда весьма богато. А когда он победит, будет ещё богаче. Если не победит, не страшно — за время его силы я успею заполучать достаточно денег чтобы стать вровень с Креббами и Монтегю. До Забини и Паркинсонов, а тем более Малфоев и Поттеров вряд ли дотяну, но нищенкой больше не буду. Хотя, если удачно сложатся обстоятельства, могу сравняться и с Паркинсонами. В случае победы Того-Кого-Все-Боятся-Называть я стану его придворной, в случае поражения докажу, что привораживала Гарри Поттера и оказалась в стане врага, будучи под Империусом. В любом случае барыш будет у меня. Вопрос в том, как войти в самый ближайший круг Тёмных». Джинни допила чай, оставила на столе купюры и пошла прогуляться по улицам Лондона. «Нужно предложить Тёмному Лорду нечто уникальное, то, что он не сможет получить ни от кого другого. Вопрос в том, что могу я из того, что не может столь могучий волшебник». Джинни напряжённо вспоминала всё, что знала о Тёмном Лорде. Информации было немного, и основное место в ней занимал рассказ как Беллатриса Лестрейндж, в девичестве Блэк, сошла с ума от безответной любви к Тому Реддлу. «А чем ему она не угодила? — заинтересовалась Джинни. — Дамочка весьма сочная и аппетитная. Её красоту, судя по фотографиям в криминальной хронике "Пророка", даже Азкабан не сильно испортил, а в молодости Беллатриса вообще должна была быть блистательна и великолепна. Никаких других девушек и парней у Тома Редлла не было, тогда говорили бы, ради кого он отверг мисс Блэк». Джинни остановилась как громом поражённая. — Волдеморт импотент! И всегда им был, даже в школе, — от изумления она даже не заметила, как произнесла запретное имя. — Но маггловские врачи могут многое из того, что недоступно колдомедикам. А если соединить маггловскую медицину и магию... Джинни с трудом удерживала дрожь азарта и предвкушения. Инстинкт охотницы за богатыми мужьями во всё горло вопил «Это твой шанс!». Джинни огляделась и бросилась к ближайшему бару, где был бесплатный вай-фай. Заказала дозволенный подросткам безалкогольный коктейль, достала из сумки подаренный дядюшкой-сквибом планшет и ввела в поисковую строку браузера слова «импотенция+причины+лечение». ............. ............. Гарри с ужасом смотрел на трёх матёрых волков, которые прижали его к дереву. Судя по тому, что на них не действовала магия, это были оборотни. «И сейчас я стану одним из них, — с отчаянием думал Гарри. — Потеряю себя и превращусь в зверя». Один из волков встал на задние лапы и превратился в высокую красивую женщину с длинными рыжими волосами. Одета дама была как охотник, в камуфляж и берцы. — Я Эрна Мюллер, вождь правого крыла стаи Монднахт. И я пришла для разговора с победителем Тёмного Лорда. — Я ещё не победил его, — Гарри постепенно овладевал собой. — Победил один раз, победишь и второй, — уверенно ответила Эрна. — А стая поможет тебе. Но не бесплатно. — И что вы хотите? — Ремуса Люпина. — Что? — оторопел Гарри. — В нём течёт кровь оборотней. Иначе укус Фенрира Сивого не инициировал бы его, остался бы просто раной, которая заживёт, не оставив даже воспоминаний. Мы всегда ищем тех, в ком есть наша кровь, и пробуждаем её, чтобы привести в стаю нового брата или сестру. Это большой праздник. — Ремус не хочет становиться оборотнем! — отрезал Гарри. — Он ненавидит своё уродство! — Он не знает, что значит быть оборотнем, — спокойно возразила Эрна. — Его много лет заставляли подавлять и уродовать свою природу вместо того, чтобы слиться со своим зверем, приручить его и сделать своим младшим братом и защитником. Если Ремус познает нашу жизнь в полной мере и отвергнет её, клянусь Небесной Владычицей, стая отпустит его. Так было всегда. Те немногие, кто хотел уйти, уходили. Их никто не задерживал. Гарри посмотрел недоверчиво. Эрна усмехнулась: — Я не похожа безумного выродка, так ведь? И мои дружинники не ведут себе как звери. — Что вы сделаете с Ремусом? — Научим быть оборотнем. Контролировать переход, приручать своего зверя, управлять им, чтить законы Луны, которая властвует над нами, но щедро платит за служение. — В полнолуние вы не теряете разум? — понял Гарри. — Становитесь зверем, но помните себя как человека? — В полнолуние мы платим дань Госпоже, — улыбнулась Эрна. — Это чудесное время, когда мы поём для Небесной Владычицы, а она наделяет нас силой. — Оборотница с насмешкой посмотрела на Гарри. — Можно петь, не будучи человеком? Можно ли дать песне жизнь, не дав свободу зверю? Гарри пожал плечами. — Что вы хотите от меня? — Дайте мне поговорить с Ремусом наедине, мистер Поттер. — А где гарантия, что вы не отведёте его к Фенриру Сивому или Волдеморту? Эрна злобно оскалилась. — Сивый давно сошёл с ума. Он был бы низложен с поста верховного конунга ещё двадцать лет назад, но этот гадёныш связался с Волдемортом. С ними двумя оборотням не справиться, даже объединив стаи. И раньше Волдеморт был хоть и мерзавцем, но терпимым. Ради того, чтобы оборотней приравняли в правах к волшебникам, мы могли его поддерживать. Не во всём, конечно, но во многом. Однако теперь Волдеморт стал настоящим маньяком. Якшаться с ним опасно для Союза Стай. Волдеморт должен исчезнуть, прихватив с собой Фенрира Сивого. И моя часть стаи поможет вам, мистер Поттер. Но как я и сказала, не бесплатно. Вы вернёте нам нашего брата. Гарри немного подумал. — Я устрою вам встречу с Ремусом, мисс Мюллер. Но это будет место без магии в маггловском городе. Очень людное место. Если вы попытаетесь сделать ещё что-то кроме разговора, магглы вызовут полицию. И вы не сможете ей сопротивляться, потому что у вас не будет магии. — Это разумные условия, я согласна. — Это ещё не всё, — жёстко сказал Гарри. — Прежде чем вы войдёте в зону переговоров, я проверю вас на наличие ядов и дурманных веществ, которые действуют в местах без магии. Эрна кивнула, улыбнулась. — Мне нравится, как ты заботишься о друзьях. Из тебя получился бы отличный оборотень. Жаль, что в тебе нет нашей крови. Оборотница перекинулась в волчицу и исчезла в лесу. Её воины последовали за предводительницей. Гарри вздохнул. «Когда всё это закончится?» Но отказываться от обещания он не собирался. Оборотни оказались совсем не теми, как о них говорилось в учебниках. «Как много лжи! Везде одна ложь. Но если Эрна Мюллер действительно может помочь Ремусу избавиться от боли, я должен устроить их встречу. Дальше Ремус решит сам». Гарри вернулся на поляну, где должен был отрабатывать наложенное Филчем взыскание. ............. ............. Люциус сидел у постели жены, поглаживал её руку. Он и не подозревал, что эта женщина так дорога ему. Самый лучший и близкий друг, который только есть и может быть. — Ты справишься, Цисси, — шептал он. — Ты будешь жить. Если для этого нужно отказаться от ребёнка, к чёрту беременность. Только не умирай, Цисси. Не оставляй меня одного. Ты мой единственный друг. Нарцисса открыла глаза. — Без этого ребёнка я не смогу жить, Люц. Если умрёт Бетси, умру и я. — Ты назвала её Бетси? — Да. Она хочет это имя. Я читала список и когда дошла до Элизабет, то поняла, что моя дочь выбрала себе это имя. Нарцисса смотрела на мужа. — Чтобы нам обеим выжить, нужна энергия отца ребёнка. Обряд поддержки. — Я всё сделаю, Цисси. — Ты ничего не сможешь сделать, Люц. У моей дочери другой отец. — Что?! — дёрнулся Люциус. — Ты можешь меня убить. Можешь уйти. Я предпочла бы первое, меньше мучиться. — И ты хотела подсунуть в род Малфоев байстрючку? — разъярился волшебник. — Нет, Люц. Мне плевать и на род Малфоев, и на род Блэков. Я хотела сохранить жизнь мой дочери. И ради этого я готова была не только лишить её родного отца, которого люблю всем сердцем и с которым хотела сочетаться браком, но и соврать своему единственному другу. Я мать, и мой ребёнок для меня важнее всего. Я оставалась твоей женой не ради титула для себя и Бетси, а из-за колдомедиков, которые, как я думала, смогут сохранить мне дочь Однако всё это оказалось бесполезным. Мы обе умираем. Нарцисса горько рассмеялась. — Момент истины, Люц. Решай, друг ты мне или нет. Если ты приведёшь его и сделаешь обряд, я и Бетси будем жить. Нет — умрём. Она закрыла глаза. — Если мы выживем, я разведусь с тобой. Моя дочь будет расти с настоящим отцом. — Который тебя бросил! — злорадно прорычал Люциус. — Он ничего не знает о беременности. Я не сказала. Не хотела оставлять тебя одного с Тёмным Лордом. Но сейчас надо выбирать. И я выбрала Бетси. Уходи, Люц. Дай нам умереть спокойно. Нарцисса сделала пасс рукой, и Люциуса вышвырнуло за дверь, которая с грохотом захлопнулась. Люциус поднялся с пола, посмотрел на дверь. «Я не хочу оставаться один. Не могу». Люциус заколотил в дверь. — Кто он, Нарцисса? Где живёт? Я приволоку его сюда и сделаю обряд, даже если придётся наложить на него Империус! ............. ............. Драко метался по комнате Попрыгунчика. — Мама умирает! — кричал он Рону и Гермионе, которые сидели на кровати. — А меня вышвырнули из Малфой-мэнора как мусор, как бродягу. Я даже попрощаться с ней не могу. — Она поправится, — попытался утешить друга Рон. — Твой отец привел к ней лучших колдомедиков. — Он мне не отец, — прошептал Драко. — Что? — оторопел Рон. — Люциус Малфой не может иметь детей, — пояснил Драко. — У него нет бастардов. У всех есть, а у него нет. — У моего папы нет, — возразил Рон. — Твой отец не лазил под чужие юбки! А Люциус Малфой ходок известный. Перебрал столько куртизанок, но и у одной нет от него ребёнка! — Драко, — мягко сказала Гермиона, — ты мог о них не знать. — У большинства волшебников мало детей, — неохотно проговорил Рон. — Слишком мало. Поэтому байстрюков всегда вписывают в побочные ветви фамильного древа. Если основная линия пресечётся, в неё введут сводных братьев-сестёр, внебрачных внуков-племянников и тому подобных родственников. Гермиона сделала резкий отрицающий жест рукой. — Но Люциус всегда очень заботился о Драко. Баловал его. — А в этом году не хочет даже видеть, — буркнул Драко. — Хотя всё началось раньше. На пятом курсе. До того всё было по-другому. Он заговорил мягко, мечтательно: — В мэноре всегда было много огней, цветов. Отец сам выращивал их в оранжерее. Мама играла лютне, и это было так прекрасно, что послушать её прилетали цветочные феи. Отец каждый день рассказывал новости Министерства и высшего света так смешно, что мы с мамой едва не задыхались от смеха. А после папа и мама смотрели мои рисунки, гордились ими. — Драко помрачнел. — Но в прошлом году всё прекратилось. Родители больше не смеялись, не играли вместе в шахматы, а со мной в «войну магов». Мама забросила лютню, отец не заходил в оранжерею. Они почти не говорили ни друг с другом, ни со мной. Всё стало холодным и мрачным. А в этом году отец вообще запретил мне появляться в мэноре. Даже сейчас, когда мама умирает. Драко мертвенно побледнел. — А если это он убивает её и сестру? Делает так, чтобы всё было похоже на смерть от выкидыша. — Нет, Драко! — подскочила к нему Гермиона. — Твой отец не убийца! Даже Волдеморт не смог заставить его убивать. Драко посмотрел на неё с отчаянием и надеждой. Рон почесал затылок и сказал: — Если Люциус тебе не отец, то ты можешь объявить себя главой нового рода и потребовать отдать под твою опеку мать и сестру. Тогда, конечно, от неё сначала должны отказаться Блэки, потому что у них больше прав на Нарциссу и ребёнка, чем у тебя. Сириус в бегах. Суд сочтёт его неявку на разбирательство за отказ от прав на кузину. — Немного подумал и добавил: — Если Сириус и придёт на суд, то не станет удерживать Нарциссу в Блэках, если она скажет, что хочет войти в твой род. — А женщина может объявить себя главой нового рода? — заинтересовалась Гермиона. — А ты не объявила себя до того как стала сквибкой? — поразился Рон. — Ты же достигла магической зрелости ещё на пятом курсе. Первая среди всех пятикурсников. Помнишь, как в первый день занятий все обалдели, когда профессор Бинс поздравил тебя с совершеннолетием? Оказалось, что он умеет видеть, есть ли в крови эрвелейя. — Я не думала, что основать свой род так важно. — Обычно нет, — сказал Драко. — В большинстве случаев это полная ерунда, всего лишь способ пощекотать самолюбие. Но иногда помогает сохранить независимость без лишних хлопот с бумагами и клятвами. Всё, что тебе нужно, Гермиона, чтобы не оказаться во власти мужа или работодателя, это не подписывать и не скреплять обещанием, а тем более клятвой ничего, что требует твоего вхождения в род, союз и тому подобное. И в браке никогда не бери фамилию мужа. — Интересно, — задумчиво проговорила Гермиона, — а почему нам не преподают основы законодательства? В маггловских школах это обязательный предмет в последнем классе средней школы. А у нас на пятом курсе ничего такого не было. И сейчас нет. Парни посмотрели на неё с удивлением. — У родителей тоже ничего такого не было, — сказал Рон. — У дедушек и бабушек тоже не было, — ответил Драко. — Но у прабабушек и прадедушек было. Когда этот предмет отменили? — Я узнаю в архивах, — решила Гермиона. — А сейчас надо придумать, как вытащить Нарциссу из Малфой-мэнора и отвезти в хорошую клинику. Лучше маггловскую. И от Люциуса подальше, и больше шансов сохранить ребёнка. Колдомедики ей явно не помогли. — Сначала надо доказать, что Драко не Малфой, — напомнил Рон. — А подтвердить ложность процедуры родовой связи практически нереально. — Ещё как реально! — довольно улыбнулся Драко. — Молниус! — Слушаю вас, Гость Драко, — появился домовик. — Дай мне письмо, которое оставил для меня Гарри. Эльф сделал характерное движение пальцами. — Оно на столе, — сказал он и исчез. Драко схватил конверт. — Генетическая экспертиза. Мы с Гарри давно её заказали, но не было времени посмотреть результаты. — А это что? — не понял Рон. — То, — ответила Гермиона, — что нельзя подделать. Магию обмануть можно, а генетику нет. Драко разорвал конверт и прочёл заключение. — Быть не может! — сказал он и протянул лист Гермионе. — Персона-1 — я. 2 и 3 — Люциус и Нарцисса. 4 и 5 — Абраксас и Миранда Малфои, мои дед и бабка. Гермиона и Рон стали читать заключение экспертизы. — Люциус не сын Абраксаса и Миранды?! — не поверил Рон. — Ладно ещё Абраксас не отец, но почему Миранда не мать Люциуса? Как это вообще возможно? Всегда кто-то родитель — или мать нагуляла и обманула магию принятия в род, или отец взял в семью байстрюка и щедро одарил бесплодную жену, чтобы согласилась признать его своим. Но чтобы и мать, и отец чужие по крови — так не бывает. Магглы что-то напутали со своим заключением. — Экспертиза не ошибается никогда, — отрезала Гермиона. — А вот Драко мог ошибиться, собирая биоматериал для исследования. Взять не тот или испортить. Драко отрицательно покачал головой. — Я прекрасно понимал важность процедуры и собрал биоматериал без ошибок. — Тогда твои дед и бабка взяли приёмыша, — сказала Гермиона. — И сделали это так, что никто не узнал об усыновлении. — Но у Люциуса нет вообще никакого родства с Малфоями, — не поверил Рон. — А в приёмыши не берут чужих. Только дальних родственников. — Значит взяли чужого, — ответила Гермиона. — Потому усыновление и было в полной тайне. — Но у отца все родовые черты внешности Малфоев! — не верил Драко. — А ритуал прояснения лика? — ехидно проговорила Гермиона. — Он проводится над сыновьями и наследными дочерями после того, как ребёнок принят в род. Цель ритуала — сделать во внешности детей доминирующими отцовские черты и максимально приглушить материнские. — Но у ребёнка изначально должны быть отцовские черты! Ему не меняют внешность, а лишь корректируют. — И потому колдомедики-косметологи делают пластику лица при помощи небольшой модификации этого ритуала. Драко сел на подоконник, скрючился, обхватив себя руками. — Я сын Люциуса, а значит нахожусь в полной его власти. И мама тоже. Она не равноправная супруга, а жена, вошедшая в род. Гермиона проговорила задумчиво: — Есть один способ всё изменить. Довольно мерзкий, но то, что делает Люциус с твоей мамой и сестрой, ещё хуже. — Шантаж, — понял Драко. — Отец не допустит, чтобы стало известно о том, что он не Малфой, а приёмыш. Но это нельзя делать с налёту. Надо всё очень тщательно подготовить. Иначе отец убьёт меня и всех, с кем я дружен. — Их-то за что? — не понял Рон. — Для надёжности, — криво усмехнулся Драко. — Чтобы не болтали. А я не хочу гибели Креба, Гойла и Забини. Мерлин свидетель, Креб и Гойл редкостные тупицы, а Забини — засранец, но смерти они не заслужили. И какое счастье, что отец ничего не знает о вас. Гермиона погрузилась в размышления. Рон и Драко смотрели на неё с надеждой. В комнату вошёл Гарри со свежим номером «Ежедневного пророка» в руке. — Вы слышали новость? В Магической Британии узаконили однополые браки и вернули закон о тройственных супружествах. А ещё узаконен ритуал появления детей у однополых супругов, который придумали в Японии. Японское Министерство магии его запретило, а наше приняло. Теперь весь волшебный мир говорит о Британии то как о самой демократичной и прогрессивной, то как о самой погибшей и развращённой стране. — Разве тройственные браки запрещали? — удивился Рон. — Я вообще не знал, что они были, — сказал Гарри. Гермиона взяла газету, пробежала взглядом заметку. — Я, конечно, рада, что количество дискриминации в Британии уменьшилось, но почему закон об однополых браках надо принимать именно сейчас, когда не решены проблемы оборотней, кентавров, великанов и эльфов? Квиры всего лишь не могли жениться, а все остальные права у них есть. Тогда как нацменьшинства приравнены к животным! Неудивительно, что они поддерживают Волдеморта, который обещает им равноправие. И если бы это равноправие дало бы нацменьшинствам Министерство магии, то Волдеморт потерял бы армию и остался всего лишь с кучкой Пожирателей! Но рассмотрение закона «О статусе инородцев в волшебном мире» отложено ради закона о квирах. И будет вообще забыто на фоне того шума, который подняли газеты. Гермиона бросила газету в корзину с мусором. — Такое впечатление, что всё это устроил пособник Волдеморта. — А я рад этому закону, — сказал Рон. — Теперь мама перестанет сердиться на Чарли из-за того, что он женился на Бертраме. Они ведь ради этой свадьбы в Румынию и уехали. Теперь они вернутся, чтобы у них были дети. Вся семья снова будет вместе, а мама наконец-то получит внуков и станет счастлива. Он немного помолчал и сказал неохотно: — Ей так тяжело из-за Джинни. Всем тяжело. — Рон, — сел рядом с ним Гарри, — никто из вас не виноват, что Джинни такая... — он не договорил. — Она сама сделала свой выбор. И только сама за него и отвечает. Рон пожал ему руку, вздохнул. Драко сказал, чтобы снять напряжение: — Мы прочитали письмо из лаборатории биоисследований. Результаты тебя удивят. Письмо на столе. Гарри схватил листок, прочитал заключение. — Люциус — приёмный сын?! С ума сойти... Мне такой поворот и в голову бы не пришёл. — Мне тоже, — ответил Драко. — И что ты намерен делать? — Прижать этой тайной отца, чтобы отпустил из рода меня, маму и сестру живыми и здоровыми. Мы всё равно для него никто. — Люциус этого не переживёт! — воскликнул Гарри. — Вы для него дороже собственной жизни. Драко, Рон и Гермиона посмотрели на него с сильнейшим изумлением. Рон проговорил недоверчиво: — Ты защищаешь Малфоя? — Я стараюсь мыслить логически, — огрызнулся Гарри. — Гермиона, ты у нас самая умная, так объясни этим идиотам, что для Люциуса сейчас опасно проявлять отцовские и супружеские чувства, что этим он подставляет семью под удар Волдеморта! Гарри едва владел собой. Два часа назад Люциус прислал СМС, где униженно умолял Господина приказать ему оставаться возле умирающей жены и помогать ей. Клеймо не позволяло Люциусу отпроситься с назначенной Хозяином встречи, но можно было просить о другом приказе. Гарри посмотрел на Драко: — Поверь, сейчас Люциус делает всё, чтобы спасти Нарциссу и ребёнка. — Тебе-то откуда знать? — буркнул Драко. Но голос звучал неуверенно. — Люциус прислал мне письмо и попросил талисман исцеления, который дали мне русалки. Поклялся, что это только для Нарциссы и ребёнка. — Покажи письмо! — потребовал Драко. — Оно самоуничтожилось. Люциус не дурак, чтобы оставлять такой компромат. Драко кивнул. Гарри сказал: — Талисман я отослал с Добби, но не думаю, что это поможет. Мы должны найти что-то по-настоящему полезное. Талисман Гарри отослал по собственной инициативе, хотя и не верил, что он спасёт мать и дитя. — Гермиона, — Гарри посмотрел на подругу, — что можно сделать? Ему было страшно. Никогда не имевший родителей, Гарри боялся, что сиротой станет и его друг. — Я не знаю, — сказала девушка. — Разве что обряд поддержки. Отец энергетически прикрепляется к плоду, и, несмотря на то, что ребёнок находится в матке женщины, вынашивают его в равной мере оба родителя. Риск выкидыша и смерти от родов снижается наполовину. — Так папа для мамы делал, когда она близнецов носила! — подскочил Рон. — Не сомневаюсь, что Нарцисса и Люциус об этом обряде знают, — ответила Гермиона. — Надо что-то ещё. Одного только обряда поддержки мало. Драко подошёл к ней, встал на колени. — Я выполню любой твой приказ, который спасёт маму и сестру. Поэтому не останавливайся перед самым тёмным волшебством. Отвечать за него буду я. — Мы спасём их без этого, Драко, — сжала пальцами его плечи Гермиона. — Все вместе. — Обещаю! — хором поддержали её Рон и Гарри. ............. ............. Пожиратель Смерти Маклейн с удивлением смотрел на Джинни. Уизлевская девчонка оказалась далеко не столь глупа, как можно было подумать по её дурацкому привороту. Маклейн ещё раз оглядел дешёвое молодёжное кафе возле какого-то маггловского университета. Здесь невозможно подслушать разговор, потому что в грохоте музыки себя-то с трудом можно слышать. Здесь невозможно понять, кто и с кем встречается, потому что вокруг тебя беспрерывно снуют люди. И здесь место без магии, а потому взрослый сильный мужчина, который почти не ориентируется в маггловском мире, уязвимее девочки-подростка, успевшей его изучить. «Мисс Джиневра Уизли весьма сообразительна и хитра, — растерянно думал Маклейн. — Но как же она тогда попалась с приворотом?» — О привороте стало известно из-за нелепого стечения обстоятельств, от которого не застрахован никто, — усмехнулась Джинни. — Но я была готова к такому развитию событий и успела сбежать вместе со всеми дивидендами, которые к тому времени собрала. В глазах Маклейна промелькнул страх пополам с изумлением. Джинни снисходительно пояснила: — Это единственное обстоятельство, которое требует вопросов. Всё остальное очевидно. Поэтому не нужна легилименция, чтобы узнать ваши мысли. Маклейна неприятно поразила её проницательность. — К делу, мисс Уизли. Итак, вы желаете продать мне исчезательный шкаф. — Цена — вы представите меня и отрекомендуете Тёмному Лорду. — Надеюсь, вы понимаете степень риска, на который идёте, добиваясь такого знакомства? — Вполне, мистер Маклейн. Но у меня есть, что предложить Тёмному Лорду. Он будет признателен вам за знакомство со мной. Маклейн даже рассмеялся от такой смеси нахальства с наивностью. Джинни посмотрела на него как на недоумка и пояснила: — Гарри Поттер. — Вы что-то знаете о нём? — мгновенно подобрался Маклейн. — Наконец-то начали соображать, — фыркнула Джинни. — Разумеется, я знаю о нём больше, чем вся ваша весёлая компания, включая Тёмного Лорда. И эта информация станет моим вступительным взносом в свиту Сами-Знаете-Кого. — Однако и аппетиты у вас, мисс Уизли. — Не хотите — не надо. Кроме вас есть и другие Пожиратели. Надеюсь, они умеют считать свою выгоду. — Я не сказал вам «нет», мисс Уизли. Но я должен получить доказательства, что ваша информация действительно понравится Тёмному Лорду, а не разгневает его. — Между Тёмным Лордом и Гарри Поттером есть магическая связь. Я знаю о её функционировании то, что неизвестно Лорду. Поттер и Дамблдор получают от этой связи выгоду, а Тёмный Лорд несёт убытки. Но подробности я расскажу только самому Лорду. Маклейн кивнул. — Я скажу Повелителю, что вы просите о разрешении примкнуть к его армии. И готовы заплатить за эту честь подношением. Но сочтёт ли он достойным своего внимания и то, и другое, решать будет только сам Лорд. — Поторопитесь донести до него эту новость и сделайте это так, чтобы Тёмный Лорд заинтересовался ею как можно больше. Иначе другие пожиратели заинтересуются, почему вы не проявили должного рвения, чтобы сообщить Повелителю жизненно важные для него сведения. Маклейн прожёг нахалку злобным взглядом и кивнул. Джинни довольно улыбнулась. ............. ............. Альбус Дамблдор стоял перед зеркалом в ванной с ужасом смотрел на цепочку тёмно-красных пятен на груди под ключицами. — «Ожерелье Мордреда», — прошептал он. — Но как?! Позабыв о халате, Дамблдор побежал в свою лабораторию. Эксперсс-анализ крови подтвердил наихудшие опасение — он отравлен, и противоядия нет. — Это «Прощание Морриган», — сказал Дамблдор. — Сильнейший яд, который только существует. И «Огонь Ада», пыточное зелье. И то, и другое полностью пропитало мой организм, но активироваться будет понемногу, медленно и долго. Это сделает мою смерть мучительной и очень, очень, очень медленной. И отравитель позаботился о том, чтобы я узнал о своей участи заранее, послав мне «Ожерелье». Дамблдор движением палочки притянул халат, закутался в него и прошёл в гостиную, сел у камина. «Это не Том Риддл, — размышлял он. — Волдеморт убил бы меня сразу. Ему надо уничтожить врага, убрать препятствие. А этот волшебник хочет, чтобы я страдал и мучился. Для него это даже важнее моей смерти. Он не убирает препятствие, он или она мстит за обиду, которую считает очень сильной. И это тоэнв с уровнем хотя бы на одну сотую больше восьмидесяти одной целой пятидесяти сотых. Никто другой с такими зельями не справится. Не говоря уже о столь сложной модификации». Зелье как орудие убийства заставляло сразу же подумать о Слизнорте и Снейпе, но у них всего лишь восемьдесят целых двадцать пять сотых балла по шкале тоэновов. Конечно, зельеделы могли скрывать свой истинный уровень. Не те сейчас времена, чтобы привлекать к себе внимание, а для того, чтобы пользоваться всеми правами и привилегиями тоэнвов, достаточно превысить восьмидесятый уровень всего на одну сотую балла. Этого вполне хватит, чтобы оказаться в высшей касте, и дотягиваться до превышения на полную единицу нет никакого смысла. «О том, какой у тебя уровень тонкоэнергетической магии, можно врать Министерству, но только не мне и не Тому Реддлу». Дамблдор пристально смотрел на огонь в камине, как будто наделся найти в пламени ответ. «Странный способ оповестить меня об отравлении. "Ожерелье Мордреда" как намёк на Проклятое Ожерелье, которое мне прислали в начале учебного года малолетние Пожиратели? Нет, никто из них не способен создать такое зелье. Но им и не нужно создавать. Тот, кто вложил в неразумные руки Проклятое Ожерелье, тот дал им и отраву». Дамблдор вызвал Северуса Снейпа. — Мой дорогой, вы помните Проклятое Ожерелье? Зельевар и знаток тёмных искусств посмотрел на директора с лёгким интересом. — Да, Альбус, конечно. — Вы уничтожили ожерелье? — В вашем присутствии, Альбус. Дамблдор скрыл за благожелательной улыбкой досаду — Снейп не говорил ничего такого, чего не знал сам Дамблдор, не проявлял инициативы в беседе, вынуждая тем самым директора раскрывать карты первым. Дамблдор спросил: — Ты всё ещё не узнал, как Ожерелье попало к бедняжкам Розметре и Кэти Белл? — Розмерту околдовали Империусом и заставили сделать то же самое с Кэти Белл. Розмерта отдала ей Ожерелье и приказ доставить его вам. А поскольку сама она получила и Ожерелье, и инструкции после Империуса, то не помнит, кто отдал ей приказ. Повинуясь Империусу, Розмерта извлекла из своего сознания все воспоминания о встрече с тем, кто её заколдовал, и уничтожила их. — Я всё это знаю, Северус. Но я очень надеялся, что вы сумеете найти преступника. Снейп смотрел на него виновато и расстроенно: — Мне очень жаль, что я подвёл вас, Альбус. Но моих сил оказалось недостаточно. Дамблдор похлопал его по запястью, изображая отеческое прощение, и отпустил в Слизерин. «Проклятое Ожерелье было предупреждением. А настоящий удар мой враг нанёс сейчас. Но кто же он? Я что-то упустил, какой-то важный факт, и потому не могу понять, кто это». ............. ............. Сириус Блэк скомкал газету «Ежедневный пророк» и швырнул в камин. — Поганая тварь Вриттер! Рон следил за ним с дивана. — Это месть, — сказал юноша. — Она была в ярости, когда Северус поймал её и заставил написать статью. И она отомстила. — Она убила Северуса! Рон посмотрел на свой экземпляр газеты. На первой страницы красовался заголовок «Северус Снейп: герой или преступник?». Дальше Рита Скиттер с азартом базарной сплетницы и в том же стиле описывала жизнь Снейпа как двойного агента во время Первого Магического противостояния, с наслаждением вываливала на читателей наиболее громкие и скандальные подробности. Завершалась статья анализом того, кем является Северус Снейп сейчас — доблестным разведчиком Министерства и Ордена Феникса или гнусным шпионом Того-Кого-Лучше-Не-Называть. — Волдеморт замучает Северуса насмерть! — простонал Рон. — О нет, — зло процедил Сириус. — Тут беспокоиться нечего. Северус обманывал этого свихнувшегося гада раньше, обведёт вокруг пальца и теперь. Руфус Скримджер, нынешний министр магии — вот кто по-настоящему опасен. Этот недоделанный мракоборец, худший из всех за всю историю отдела, этот скудоумный параноик, этот жалкий трус, который ничего не делает, чтобы объединить и вооружить магическое сообщество против Волдеморта, но со страстью маньяка осуждает на пожизненное, а то и казнит всякую мелкую сошку, зачастую непричастную. Он не будет ни разбираться в деле Снейпа, ни допрашивать его самого. Просто приговорит к поцелую дементора и всё. Сириус перевёл дыхание. — Надо вытащить Северуса из Визенгамота. Срочно. Иначе будет поздно. — А директор? Разве Дамблдор не поможет Северусу? Ему ведь так нужен разведчик в стане врага! — Больше не нужен. Дамблдор нашёл кого-то более осведомлённого, и теперь без колебаний выбросит отыгравшую своё пешку. — Нет, — решительно сказал Рон. — Этого не будет. Я поговорю с портретом Кевина Роджерса. И с Гермионой. Ещё с Драко Они что-нибудь придумают. А если ничего не получится, то мы втроём — ты, я и Гарри — выкрадем Серверуса из Визенгамота. Если можешь прятаться ты, сможет прятаться и он. — Есть одно «но», — мрачно ответил Сириус. — Я хотел жить и боролся за жизнь. Пусть только ради мести, но хотел. Очень хотел. А Северус хочет смерти. Он и не видит ничего и никого, ради чего стоило бы жить. Северус не будет бороться ни с Визенгамотом, ни с Руфусом Скримджером. Рон упрямо набычился. — Зато я не сдался. Если Северус не хочет жить для себя, он будет жить для меня. Для нас. Сириус предвкушающе засмеялся: — Мы заставим его хотеть жить!