Увидеть истину

В снятии Клейма пользы от Гавейна Робардса не оказалось никакой. Справиться с ним он был бессилен. Главу мракоборцев пришлось заобливейтить и оставить наслаждаться обществом любовницы. Злобный и раздосадованный Люциус сидел в маггловском кафе, мрачно смотрел на жену. — Надеюсь, хотя бы талисман беременности сработал? — Да. Через девять месяцев я рожу дочь. — Это хорошо, — кивнул Люциус. — У семейств де Алуэт два года назад родился сын. Они ищут ему достойную партию. — Для нашей семьи такой союз очень выгоден, — согласилась Нарцисса. — Я попросил свою французскую родню подготовить почву для переговоров. — Мудрое решение, — проговорила Нарцисса. — Ты как будто совсем не рада ни беременности, ни возможности союза с Алуэтами. Нарцисса зло сверкнула глазами: — Тебе не кажется странным радоваться, когда я и Драко находимся в рабстве у Тёмного Лорда, а ты ещё и у Поттера? Мисс Малфой будет жить в ужасном мире. — Не обязательно, — возразил Люциус. — К рождению мисс Малфой Тёмный Лорд и Сама-Знаешь-Кто могут взаимоуничтожить друг друга. — Это был бы идеальный вариант. «Не уверен, — подумал Люциус. — Последние события показали, что я могу умереть вместе с Поттером. Но и жить его рабом я не хочу. Пусть я и придумал, как обманывать Клеймо по-мелочи, ситуацию это не исправит. Да и Клеймо скоро научится разгадывать мои уловки». Поттер вышел из больницы. И теперь должна была состояться их встреча. «Иначе Клеймо жестоко накажет меня». ............. ............. Снейп сидел в своей комнате перед камином, читал газету. Блэк в собачьем обличье лежал на коврике у его ног. Блэк ткнулся носов в колено Снейпа и проговорил: — Я думал найти настоящий амулет от Круциатоса, но оказалось, что это миф. Он защищает не больше, чем заклинания и амулеты Магической Британии. — Это было ясно с самого начала, — буркнул Снейп. Блэк положил голову любимому на колени. Снейп машинально погладил пса по голове. Сириус превратился в человека, но Снейп продолжал гладить его волосы. В гостиную вошёл Рон, мрачно зыркнул на Блэка, но сказал спокойно и ровно: — Я полностью восстановил свиток с рецептом. Я хорошо умею чинить любые старые вещи. Он подошёл к Снейпу, сел на ковёр с другой стороны от него и дал любимому свиток. Снейп просмотрел текст. — Это никуда не годится. — Почему? — обиделся Блэк. — Этот яд убивает мгновенно и безболезненно. А Дамблдор за свою подлость должен подыхать медленно и мучительно. Рон робко погладил колено Снейпа. — Но вы говорили, что главное — это сделать правильную основу. А побочные эффекты можно варьировать. Основа этого яд гарантированно убьёт даже самого сильного тоэнва. А «медленно и мучительно» можно добавить отдельно. — В ваших словах есть смысл, Уизли. — Снейп перечитал рецепт. — Его действительно можно модифицировать. Точнее, сделать так, чтобы убивающий компонент поступал в организм постепенно, а болевой изготовить отдельно и прикрепить к убивающему. Это сложно, но возможно. — Так мой рецепт всё же пригодился, — довольно проговорил Сириус и прижался к Снейпу. — Не восстанови я свиток, толку от него не было бы, — ответил Рон и тоже прижался к Снейпу. Тот взмахнул палочкой. — Акцио тарные ящики. Когда требуемое появилось, Снейп трансфигурировал их в диван и поставил его у стены. — Оба сядьте там и не смейте ко мне липнуть. Сириус и Рон послушно сели на диван, но судя по решительным лицам, оставаться там не собирались. ............. В это же время ............. Гарри с мрачным видом шёл к туристическому маггловскому мотелю. С выписки прошло уже четыре дня, и оттягивать встречу с Люциусом было невозможно. Точнее, у Гарри было полное право отказаться от неё, но чёртов Снейп слишком умело надавил на чувство сострадания и ответственности. Гарри ругал себя последними словами за бесхарактерность, но тут же оправдывал тем, что нельзя бросать человека без помощи, даже если это Малфой. Сдавать номер с почасовой оплатой хозяйка мотеля отказалась. Пришлось снять на неделю. «Я могу кого-нибудь туда привести, — утешил себя Гарри. — Это менее рискованно, чем таскать случайных партнёров в комнату Кевина Роджерса». После снятия приворота Гарри было стыдно за свою глупость, которая не позволила заметить неладное вовремя. «Вы идиот, Поттер, — прозвучали в голове слова Снейпа. — Если приворожённый мог бы сам заметить действие приворота, то это обозначало бы, что приворот не подействовал. Радуйтесь, что среди ваших друзей нашёлся тот, кто занят не только собой, но и замечает то, что происходит вокруг». Гарри вздохнул. Джинни, Дурсли, Дамблдор, даже Сириус Блэк — все хотели только использовать его. Теперь ещё и Малфой взялся решать за счёт Гарри свои проблемы, а Снейп его поддерживает. «Как же мне всё это надоело! Сбежать бы в Канаду или в Австралию и забыть обо всём. Но совесть, чёрт бы её побрал, не позволит». Гарри вошёл в номер мотеля, сел в кресло. Только хотел порадоваться, что Малфоя ещё нет, как тот вышел из-за ширмы. Гарри застыл с приоткрытым от изумления и растерянности ртом — одет Малфой был только лишь в обвязанное вокруг бёдер полотенце, а увидев Гарри, опустился на колени и склонился лбом к ковру, вытянув перед собой руки. — Ничтожный раб ждёт повелений Господина. — А... Э... Встаньте, мистер Малфой, и оденьтесь. И мы же договорились, что вы ведёте себя нормально, без всех этих... излишеств. Малфой сел на пятки. — Господин дал приказ рабу одеться и приветствовать его так, как рабу обычно и надлежит. — Я?! Да не говорил я нич... — Гарри осёкся. Немного помолчал, заставляя себя успокоиться, и сказал ровно: — Мистер Малфой, «одеться и приветствовать как обычно» означает вашу обычную манеру одеваться и здороваться, какую вы демонстрируете магическому сообществу. — Я виноват, Хозяин, — согнулся Малфой в поклоне. — Я умоляю Хозяина о наказании за свою глупость. — А... Э... — опять испугался и растерялся Гарри. Но, наученный горьким опытом, довольно быстро сообразил, что ответить: — Я вас прощаю, мистер Малфой. Встаньте и оденьтесь. И обращайтесь ко мне по имени. Малфой, к огромному облегчению Гарри, ушёл за ширму. «И это будет три раза в неделю?!» — мысленно взвыл гриффиндорец. Вернулся Малфой — элегантный, роскошный, изысканный как и всегда. — Мистер Поттер, я должен подать вам чай. — Да, я помню. — Вы разрешаете сделать это? — Да. Гарри чувствовал себя участником на редкость бездарной постановки в театре абсурда. Но если настоящие участники даже самой дрянной пьесы получали от своего времяпрепровождения хоть какое-то удовольствие, то Гарри казалось, что он приговорён к пытке за преступление, которого не совершал. «Малфой сам во всём виноват! — мысленно скулил Гарри. — Но почему расплачиваюсь я?!» А тут ещё и воображение, обиженное четырёхдневным недотрахом, подсовывало Гарри картины с голым Малфоем в самых соблазнительных позах. «У мерзавца отличное тело! Фигура мускулистая, но не перекаченная, кожа белая, но не бледная, и гладкая будто шёлк. И волосатости нет, прямо хоть в супермодели его определяй». Гарри отчаянно захотелось оказаться в Больничном крыле. Лекарства, которыми поила его мадам Помфри, делали Гарри сонным и вялым, заставляли сексуальные желания отступить куда-то очень далеко. Вспомнив о лекарствах, Гарри вспомнил и о том, что надо поблагодарить Малфоя за помощь в лечении. — Мистер Малфой, я очень признателен вам за то, что вы принесли рецепт. Спасибо. И я ваш должник. Малфой от неожиданности рассыпал заварку и уставился на Гарри в сильнейшем изумлении. Спустя мгновение произнёс через силу: — Не благодарите. У меня не было выбора. Гарри опустил голову. — Вас заставило Клеймо? — Да, — всё так же через силу проговорил Малфой. И добавил: — Я готов к наказанию. — Клеймо не позволяет вам лгать мне, — понял Гарри. — Или что-то утаивать. — Да, Хозяин. Гарри отвернулся. «Я сам по себе никому не нужен». Малфой едва слышно зашипел, сжал ладонью предплечье. Раб огорчил Хозяина, а потому должен быть наказан. Малфой встал на колени. — Господин, умоляю вас наказывать меня самому. Клеймо не соизмеряет силу удара. Гарри длинно и со вкусом выругался. — Как же меня это всё достало! Люциус, — назвал он Малфоя по имени, надеясь, что так лучше дойдёт, — вы же очень сильный и опытный волшебник. И вы сделали половину Клейма. Неужели вы до сих пор не нашли способа его снять?! — Это невозможно, Хозяин. Гарри стал нервно ходить по комнате. — Но вы хоть пробовали? Люциус встал. — Участь вашего раба меня отнюдь не радует, мистер Поттер. Но сила Клейма многократно превосходит мою. — А Снейп ничего не может придумать? Он же тоэнв! — Его сил тоже недостаточно. «А к Дамблдору обратиться — только ухудшить ситуацию», — мысленно подытожил Гарри. Вслух сказал: — Всегда есть обходной путь. Если не получается снять Клеймо, его надо перенастроить. — Каким образом? — с сомнением сказал Люциус. — Не знаю. Но, исходя из закона магической противоположности, можно попытаться заменить подчинение на защиту от попыток подчинить. Сексуальное рабство — на защиту от приворотов. Ну и так далее. Люциус подумал. — Такой вариант не приходил мне в голову. Но он весьма вероятен. — Для этого нужны все коды, которые встроены в Клеймо. Люциус покривил губы: — Такая перепись потребует очень много времени. Гораздо больше, чем живут все благородные порывы, вместе взятые. — Вы это о чём? — насторожился Гарри. — Абсолютная власть слишком сладкое лакомство, чтобы от него можно было отказаться, мистер Поттер. Гарри гневно сверкнул глазами, но ничего не сказал. «Говорить о чести с Люциусом Малфоем всё равно, что объяснять слепому, что такое цвет». — Ваш сын Драко, — сказал вместо этого Гарри. — Вы обращаетесь с ним по-скотски. Если сами не способны быть хорошим отцом, то будет приглашать Драко по выходным домой и приветливо с ним обращаться по моему приказу. Люциус мертвенно побледнел. — А вам никогда не приходило в голову, мистер Поттер, что Драко до сих пор не носит Тёмную Метку и не участвует в Пожираниях только потому, что Тёмный Лорд думает, будто мне наплевать на сына? Люциус прикусил губу, чтобы не закричать от боли, но глаз не опустил. Гарри растерялся. Такой вариант ему и в голову не приходил. — Но... Если это правда, то почему вы не предупредили Драко об этом спектакле? — Тёмный Лорд — непревзойдённый менталист. Я не смогу противостоять, вздумай он проверить меня легилименцией. Драко тем более не сможет. А Тёмный Лорд очень подозрителен. Пока он видит обиду Драко на меня, он не тронет самого Драко. Да и не меня внимания не обратит. Я могу не участвовать в Пожираниях, рискуя оказаться в Азкабане. И если вы, Господин, думаете, что отец-заключённый принесёт в жизнь сына удачу и добрую славу, то сильно ошибаетесь. — Я отменяю приказ, — пробормотал Гарри. — Извините меня. Гарри немного помялся и добавил: — На этом встречу можно прекратить. Я возвращаюсь в Хогвартс. А вы можете идти, куда сочтёте нужным. — Господин, я не сделал ничего для служения вам. Когда вы уйдёте, Клеймо накажет меня за это. — Ох... Ну... Подайте мне стакан воды. Этого ведь хватит? — Да, Господин. — Называйте меня по имени, мистер Малфой. — Слушаюсь, мистер Поттер. Люциус налил в стакан воды из бутылки, поставил на поднос, подошёл с ним к Гарри и подал воду, преклонив колени. — Не нужно так... — пробормотал Гарри. — Можно просто дать стакан. Он хотел взять воду, но отдёрнул руку и отскочил в сторону. Подлое воображение нарисовало сочную картинку, как коленопреклонённый Люциус отставляет в сторону поднос, расстегивает Гарри ширинку и начинает делать минет. «Да что же это за напасть такая?!» — мысленно взвыл Гарри, когда член отреагировал на фантазию бодрой стойкой. Люциус подполз к Гарри и попытался расстегнуть ему штаны. — Что вы делаете?! — попятился Гарри. — То, что вы хотите, мистер Поттер. — Я... Я не хочу! — Благодаря Клейму я знаю все желания Хозяина, которые касаются его секса, быта и безопасности. Гарри посмотрел на него с ужасом. — Вы читаете мои мысли?! Попытка спешно вспомнить и выполнить всё то, что преподавал на уроках окклюменции Снейп, успеха не принесла — в менталистике Гарри был ещё бездарнее, чем в зельях. — Господин, — проговорил Люциус, — вам нечего меня бояться. Раб не может причинить вреда Хозяину. А чтение мыслей без вашего позволения — это, вне всяких сомнений, вред. Я всего лишь чувствую поверхностные желания Господина. Гарри спешно сотворил беззвучное беспалочковое заклинание, которое унимало неуместную эрекцию. Придумал заклинание Кевин Роджерс. — Всё в порядке, мистер Малфой. Вам ничего не нужно делать. — Вы этим не защищаете меня от Клейма, мистер Поттер, а подставляете под его удар. Оно сочтёт, что я оказался недостаточно усерден, и накажет. Гарри судорожно искал выход. Вспомнились слова Снейпа, сказанные в Визжащей хижине. Гарри проговорил торопливо: — Раб должен приобрести опыт, необходимый для ублажения Хозяина. Партнёров, форму сексуальных контактов и их частоту и продолжительность раб выбирает сам. Тренировочный период продолжается до тех пор, пока Хозяин не сочтёт его достаточным. — И, немного подумав, сделал своё добавление: — До окончания тренировочного периода раб не может предлагать Хозяину никакие сексуальные действия, даже самые незначительные. Люциус поднялся на ноги. — Как вам угодно, Хозяин. Когда вы назначите следующую встречу? — Я пришлю сову. — Если позволите, Хозяин, то я хотел бы сохранить эти встречи в строгой тайне. Для вас они могут обернуться серьёзным разбирательством с Визенгамотом и заключением в Азкабан. Для меня... В лучшем случае, если о Клейме узнает только Тёмный Лорд, он убьёт меня. Но если это станет известно Дамблдору или кому-то из Министерства, не говоря уже о простом волшебнике, моя участь будет гораздо хуже смерти. — И что делать? — растерялся Гарри. — Я прошу вас принять от меня в дар эльфа, который будет жить в этой комнате или там, где вы ему назначите, и передавать сообщения. Эльф будет привязан лично к вам, а не к зданию или ко мне. Это надёжнее двойных зеркал и каминной связи, не говоря уже о совах. — В этом нет необходимости. Я могу отправлять вам сообщения через Келлеров, не используя при этом мою или школьную сову. — Господин, связь через «Письмосылку» надёжная, но слишком долгая. А моя и ваша жизнь очень непредсказуема. Только эльф сможет обеспечить мгновенную и ни для кого другого не заметную связь. — Мистер Малфой, ни один эльф никогда не будет поддерживать волшебника, если только сам этого не захочет. А вы не из тех, кто может вызвать у домовиков симпатию. — Мне это и не нужно. Ради удовольствия трижды в неделю покомандовать мной, пусть даже и от вашего имени, Хозяин, эльф будет верен вам абсолютно. — Даже если это и так, мистер Малфой, то эльф всё равно будет бесполезен. Я живу в школе, а туда никто и ничто не проникнет незамеченным. — Вы прекрасно знаете, Господин, что это не так. В Хогвартсе нередко появлялись существа и предметы, которых там не должно было быть. — А вы, мистер Малфой, прекрасно знаете, что они появились там только потому, что этого хотел Дамблдор. Люциус опустил голову. — Как пожелаете, Хозяин. Гарри стало неловко. — Экстренная связь действительно необходима? — спросил он. — Она может понадобиться. Господин, вы не хуже меня знаете, в каких условиях мы оба находимся. — Люциус криво усмехнулся и сказал: — Если бы вы позволили мне чаще вас видеть, я смог бы заметить приворот намного раньше Долгопупса. Гарри нервно поправил очки. — Мистер Малфой, лучшим способом обеспечить мгновенную связь будет сотовый телефон. Если хотите, на него можно установить плотную защиту от прослушивания. — Господин? — непонимающе посмотрел на него Люциус. Гарри показал смартфон. — Это переговорное устройство магглов. Оно подключается к общей сети вроде каминной и получает собственный уникальный номер. Но в отличие от каминной, эта сеть предназначена для разговоров и вы можете полностью контролировать то, с кем хотите говорить, и то, насколько ваш разговор будет защищён от прослушивания, а номер от опознания. А сообщения могут быть не только голосовыми, но и текстовыми. Люциус опасливо посмотрел на мобильник. — И насколько сложно управлять этим устройством? Как долго этому учиться? — Для сообщений достаточно пяти минут. Ещё полчаса для обучения управлением фото, видео и аудио. Но всё это проще показать, чем объяснить. У вас есть маггловская одежда? — Позвольте спросить зачем, Господин? — Чтобы пойти в маггловский магазин и купить вам мобильник. Вы наверняка позаботились об экстренной возможности аппартировать в город, не привлекая внимания, причём не в один. — Я никогда не брал с собой маггловскую одежду, а превращал свою в то облачение, которое необходимо. Как прикажете одеться сейчас? — В то, что не привлечёт внимания. Умеренно поношенные джинсы, неяркий пуловер. Волосы лучше скрыть под иллюзией. Люциус движением палочки исполнил требуемое, превратившись в ничем ни примечательного маггла-шатена. Гарри кивнул. — Хорошо. Теперь аппартация. — В какой город прикажете доставить? — В любой относительно крупный. Лучше в ближайший. Гарри подошёл к Люциусу, взял его за руку. — Я плохо переношу аппартацию, — пояснил парень. — Если не будет плотного контакта, могу остаться в этой комнате. Или вывалиться куда-нибудь посреди пути. Люциус обнял Гарри за талию и покрепче прижал к себе. В объятии не было ни капли чувственности — обычная страховка, которую обязывало сделать Клеймо. Но последствия это соприкосновение имело самые катастрофические. У многих людей есть то, что в сексе возбуждает их сильнее всего. Для кого-то это чёрные кружевные чулки на женских ножках, другие без ума от рыжих волос, третьи вожделеют только пианистов, когда видят их прикосновения к клавишам. Вариантов множество. Люциус Малфой больше всего любил, когда партнёр пахнет эрвелЕйей — одним из феромонов, присущих тем, в чьей крови есть волшебство. К досаде Люциуса, этот чарующий аромат редко проявлялся у волшебников, а парфюм с эрвелейей всегда отдавал синтетикой и фальшью. Но он наделял любовников хотя бы видимостью сексуальной привлекательности. Гарри Джеймс Поттер пах естественной эрвелейей так, что у Люциуса сладко закружилась голова. «Почему этот аромат проявился именно у Поттера? И почему именно сейчас?» Член отреагировал на прельстительное благоухание мгновенно и страстно — стояк едва не порвал Люциусу штаны. Малфой отскочил от Поттера как ошпаренный. Тот посмотрел на него с тревогой. — Что-то случилось, мистер Малфой? Люциус невербальным беспалочковым заклинанием привёл себя порядок. — Всё хорошо, Господин. Но для успешной аппартации наши тела не должны соприкасаться. Люциус оглянулся и трансфигруировал полотенце в крепкую, но мягкую верёвку, заклинанием притянул её к себе. — Намотайте один конец на запястье, Хозяин. Я возьму другой. Так и вы не потеряетесь, и телесного соприкосновения не будет. Гарри кивнул. Юноша выглядел испуганным и виноватым. У Люциуса защемило в груди: обладателя эверлейного аромата хотелось радовать и баловать, а не огорчать. — Вы здесь ни при чём, Господин. Это... последствия беседы с Тёмным Лордом. Скоро всё пройдёт. Гарри посмотрел встревоженно. — Я могу помочь, мистер Малфой? У меня есть хорошие лекарства. Гермиона сделала. — При всём моём уважении к талантам вашей подруги, Господин, это не тот случай, где они могут помочь. Но не беспокойтесь. Всё уже под контролем. Берите верёвку, и я доставлю вас в город. Гарри взял верёвку, завязал на запястье каким-то хитрым узлом. — Так намного крепче, — пояснил он. Люциус намотал свою часть верёвки на запястье и аппартировал, утянув за собой Гарри. Неприятные ощущения, которые всегда сопровождали аппартацию, сильно приглушили сексуальное влечение Люциуса и убрали запах эрвелейи у Гарри. Юноша развязал верёвку, помассировал живот, затем виски. Люциус неожиданно для себя почувствовал возмущение и сострадание: обладатель такого чудесного аромата должен только наслаждаться, а не мучиться от боли из-за какой-то там аппартации. Гарри улыбнулся. — Идёмте, мистер Малфой. И Клеймо — специально для тебя: твой носитель должен называть меня по имени. Боль и дискомфорт исчезали, запах эрвелейи появлялся снова. Люциус мысленно застонал от досады. Эрвелейя Поттера обладала особенно изысканным и утончённым ароматом — пряным, дразнящим, сладким и одновременно очень мужским, властным и сильным. Овладеть юношей хотелось очень немедленно, завалить прямо на асфальт в переулке и ласкать так, чтобы тот кричал от удовольствия и сам стремился к соединению. Люциус торопливо наколдовал себе невидимые фильтры, которые не пропускали запах эрвелейи. Гарри между тем определил по навигатору смартфона своё местоположение и нашёл ближайший магазин цифровой техники. Реклама обещала обширный выбор всех разновидностей средств мобильной связи. Дорога до магазина, покупка и подключение заняли в общей сложности двадцать минут. Люциус с неожиданной для себя ревностью следил, как продавец, маггл лет девятнадцати, унюхавший аромат эрвелейи, который пришёлся ему весьма по вкусу, успешно флиртует с Гарри. Молодые люди обменялись номерами телефонов, и Поттер был от знакомства в откровенном восторге. Люциус шевельнул желваками. Продавец был отменно хорош собой, и соперничать с ним будет тяжело даже без учёта Клейма, из-за которого Гарри считает невозможным секс с Люциусом. Но светловолосый волшебник не привык так легко отказываться от желаемого. «Поттер будет моим». Гарри оглядел холл торгового центра. — Тут где-то должно быть кафе. В нём удобнее всего спокойно сесть и показать вам как пользоваться телефоном. Заодно я закачаю и установлю программы безопасности. — Простите, мистер Поттер, но лучше вернуться в мотель. Обстоятельства изменились, и будет безопаснее, если вы услышите о них там, где вас никто не увидит. Информация очень значима эмоционально, и возможен спонтанный выброс магии. Гарри помрачнел. «Опять я куда-то вляпался, — вздохнул он. — И когда только успел...» — Хорошо, пойдёмте в туалетную кабинку, оттуда можно аппартировать незаметно. В номере мотеля Малфой сразу же стал возвращать себе естественный облик, а Гарри начал делать чай и бутерброды — привычная бытовая работа помогала успокоиться. — Что случилось, мистер Малфой? Тот забрал у него нож и масло, сам стал готовить чай и бутерброды. — Что вы знаете об эрвелейе, мистер Поттер? Гарри посмотрел на него с удивлением — вопрос был странный. — Это магический феромон, — ответил юноша. — Организм волшебников и волшебниц начинает вырабатывать его, когда полностью сформирована магическая сущность, иначе говоря, достигнута магическая зрелость. Обычно это происходит в шестнадцать-семнадцать лет. Именно поэтому из школы можно уйти после пятого курса. Иногда эрвелейя появляется в пятнадцать, и тогда можно получить досрочное совершеннолетие. Из-за этого почти все пятикурсники каждое утро лижут тестовый камень, надеясь, что он поменяет цвет. — Что вы знаете о запахе эрвелейи? — Он приятный. Но есть запахи и получше. — Мистер Поттер, вы знаете, что аромат эрвелейи является афродизиаком? — Как и любой приятный запах. Волшебники, чья эрвелейя актуализируется через аромат, привлекательны не больше, чем все остальные. И никакими дополнительными способностями не обладают. Это просто особенность организма, как цвет волос или кожи. — Мистер Поттер, вы не подвластны очарованию этого запаха потому, что сами пахнете эрвелейей. Поздравляю, вы достигли магической зрелости. Гарри сделал такое движение, как будто прятался в плащ. — И сильно от меня воняет? Люциус улыбнулся. — Ваш запах великолепен, и обладает именно той концентрацией, какой нужно. Но есть некоторые сложности. Во-первых, намного увеличится количество ваших ухажёров и ухажёрш. Юноша в магазине тому прямое доказательство. Он не смог устоять перед очарованием эрвелейи и начал соблазнять вас. Детская обида и разочарование на лице Поттера на мгновение порадовали Люциуса, но тут же стало жаль парня. Малфой отмёл непривычное чувство и продолжил: — Во-вторых, есть немало древних мифов о том, что кровь обладателя эверлейного запаха наделена особыми свойствами. Это полная ерунда, но всегда есть риск, что найдутся нездоровые психически маги, которые в это верят. Вашу участь при встрече с ними представить нетрудно. — Мистер Малфой, в школе есть студенты, а в Хогсмите есть жители, которые пахнут натуральной эрвелейей и ни от кого не прячутся. — Они не побеждали Тёмного Лорда, их не называли Избранными. Они никто. А потому их аромат эрвелейи не более чем милая особенность и подспорье в флирте. Но у вас этот запах станет приманкой для всех мерзавцев Магической Европы. У Гарри Поттера не может быть простой эрвелейи, понимаете? Сегодня ваша кровь превратилась в очень дорогой товар. Если не для Тёмного Лорда, то для алхимиков, которые специализируются на запретных зельях. Как думаете, сколько стареющих красоток и потрёпанных годами ловеласов захотят получить парфюм, изготовленный из эрвелейи, которая добыта из крови Мальчика-Который-Выжил? А молодильный крем с тем же ароматом? Убивать ради душистой эрвелейи обычных волшебников никто не будет, риск несопоставим с гонораром, но за вашу кровь, мистер Поттер, будут платить очень много. А потому найдутся и те, кто ради этих денег рискнёт поцелуем дементора. И таких будет немало. Слова Люциуса звучали разумно и убедительно. Гарри поцедил устало и зло: — Только этого мне, в довесок к Волдеморту, и не хватает. Он посмотрел на Люциуса: — Если вы сочли нужным сказать мне о запахе непременно наедине, то вы знаете как его маскировать. Так ведь? — Всё верно, мистер Поттер. В родовой библиотеке Малфоев есть свиток о маскирующих чарах для аромата эрвелейи. Если вы соблаговолите подождать, я принесу вам копию. — А после Дамблдор разберёт меня на атомы, выясняя, зачем я ношу маскировку и как лучше использовать мой запах. Такое старое заклинание он не может не знать. Необходима модификация, а Гермионы больше нет в школе. Люциуса оскорбило, что его заклинание Поттер счёл недостаточно хорошим и собрался отдать грязнокровке на переделку. Но не признать то, что в нынешнем виде заклинание заметит Дамблдор, не мог. — Я сам сделаю модификацию, мистер Поттер. Мне понадобится на это около суток. Возможно, двое. На это время вам нельзя появляться ни в Хогсмите, ни в Хогватсе. Безопаснее оставаться здесь. — Это невозможно. Если я не появлюсь на ужине и в спальне, меня объявят в розыск. Люциус иезуитски усмехнулся: — Если только на вас не наложено дисциплинарное взыскание, из-за которого вы вынуждены будете оставаться там, где вас никто не увидит. Например, в Запретном лесу. И никого не удивит, если этому наказанию вас подвергнет декан Слизерина. Посвящать в так некстати появившиеся особенности своего организма ещё и Снейпа Гарри совсем не хотелось, но выбора не было. — Вы можете с ним связаться? У меня нет ни его телефона, связи с его камином. Да и Снейп мне не поверит. — Вы его недооцениваете. Люциус подошёл к камину, произнёс заклинание. — У меня к тебе серьёзное дело, Северус. ............. ............. Гермиона шла к преподавательскому столу в Большом зале. Девушка, одетая не в форму, а в обычный деловой костюм, изо всех сил старалась держать спину прямо, идти спокойно и ровно, не смотреть по сторонам и хранить бесстрастный вид. Драко с тревогой следил за любимой, держал наготове палочку, чтобы сурово покарать каждого, кто позволит себе обидную реплику или взгляд. Но все молчали — не из уважения к Гермионе, понятное дело, а из-за Дамблдора, который стоял перед столом с самым величественным видом. Когда Гермиона подошла к столу и повернулась к залу, Дамблдор положил ей руку на плечо. — Представляю вам лаборанта факультета Когтевран и ассистента профессора Флитвика мисс Гермиону Грейнджер. Директор захлопал в ладоши, вынуждая аплодировать и весь зал. Дамблдор был весьма доволен тем, как развиваются события. Грейнджер, которая набрала слишком много силы и вышла из-под контроля, теперь сквибка. Она никто. Рон Уизли скоро исчезнет из Хогвартса и окрестностей — Снейпу такой ассистент совсем не нужен, и декан Слизерина позаботиться вышвырнуть его прочь. Надо всего лишь не препятствовать в этом. Возле Избранного останутся Луна Лавгут и Невилл Долгопупс. Первая обожает отца, а он, в свою очередь, всецело предан Дамблдору. Второй воспитан в преданности директору Хогвартса и не заражён сомнениями, которых набрались Рон и Гермиона. Осталось подобрать для Гарри нужную жену. Сначала Дамблдор готовил на эту роль Джинни Уизли, но девчонка оказалась ненадёжной — слишком много честолюбия, алчности и желания самой быть в центре внимания. Директор отдалил Джинни и приблизил к Поттеру Чжоу Чанг. К несчастью, дурёха влюбилась в Седрика Дигори, и даже смерть этого парня не заставила Чжоу вернуться к Гарри. Глупая девчонка слишком много страдала по потерянному, чтобы замечать то, что может приобрести. Кровать Гарри до сих пор оставалась вне контроля Дамблдора, а, как всем известно, ночная кукушка всегда перекукует дневную. Гарри должен как можно скорее заключить брак с всецело преданной Дамблдору девушкой. Даже если придётся направить помыслы Избранного в нужное русло приворотом. И тут зелье, которым пользовалась Джинни, будет весьма кстати. «Но кого же дать Гарри в жёны?» — размышлял Дамблдор. Ужин к тому времени шёл полным ходом, Грейнджер вполне освоилась за преподавательским столом, на равных беседовала с Помоной Стебль и Горацием Слизнортом о том, какие растения необходимо посадить в новой теплице. Дамблдор смотрел на учениц с пятого по седьмой курс. Ни одной подходящей кандидатуры. «А если это будет парень? Гарри, как и многие волшебники, не равнодушен к обоим полам. Японцы придумали, как таким парам обзавестись потомками. У меня будет наследник великого Гарри Поттера, который вырастет под моей опекой. Остальное не так важно». Дамблдор стал рассматривать парней и наметил две кандидатуры. Но на всякий случай решил пригласить нескольких очень подходящих девушек из Шармбатона поучиться в Хогварте по обмену. — Северус, — сказал он декану Слизерина, — когда вы вернёте Гарри из Запретного леса на занятия? Ваше наказание слишком сурово. — Завтра утром он будет в Гриффиндоре. Директор улыбнулся. За ночь как раз можно смоделировать ситуации, которые сведут Гарри с теми, кто предназначен ему в супруги. ............. ............. Хагрид перечитывал интернет-страницу, не веря собственным глазам. Под видом анализа маггловских мифов какой-то волшебник немалого уровня говорил о положении великанов в волшебном мире. И называл причину, по которой великаны как стали изгоями, так и поддержали Волдеморта. «Не странно ли, — писал автор, укрывшийся за псевдонимом Сын Рассвета, — что могущественный, умный и хитрый тёмный маг стал искать поддержки тех, кого волшебный мир считал в лучшем случае дебилами-переростками, в худшем — агрессивными и опасными зверями в человеческом облике? А потомки смешанных браков? Их огромное количество, и неужели все эти волшебники и волшебницы были извращенцами, которые прельщалась дебилами и зверями? Подумайте и о другом — почему ещё двести лет назад браки волшебников и великанов были не менее прочны (или не более скоротечны), чем у всех остальных людей. И только последние два столетия великаны внезапно стали бросать свои семьи и уходить в горы. Особенно последний век. Он не оставил ни одной смешанной великанско-волшебничьей семьи». Хагрид тихо застонал. «Папа всегда говорил, что мама вернётся, — вспомнил он. — А когда они начали слать друг другу много писем, и я был уверен, что мама скоро приедет, папа умер от скоротечной магической чахотки. После я узнал, что маме пришла весть о том, что я тоже не перенёс болезни. Потому она и вышла замуж за горного великана». Хагрид вытер слёзы. Вспоминать о родителях было тяжело до сих пор. Он прокрутил страницу и стал перечитывать абзац, который напрямую касался Грохха, брата, которого мать Хагрида родила во втором браке. Великанша умерла, и Грохх остался один. Дамблдор разрешил держать Хагриду забрать брата в Хогвартс и держать в одной из пещер Запретного леса. «Мандрагора, — продолжал Сын Рассвета. — Она жизненно необходима великанам. Всего один зрелый клубень в сутки, и великан спасён от жуткой пучины полубезумия-полуспячки, в который погружается их разум без этого растения. Великаны зависят от мандрагоры как маггловские диабетики от инсулина. Но если магглы заботятся о своих диабетиках и производят для них столько инсулина, сколько надо, затем продавая его в аптеках, а беднякам выдают нужное количество бесплатно, то великаны лишены того, что позволяет им вести полноценную жизнь. Между тем, всего лишь десятидневный курс лечения мандрагорой полностью восстанавливает рассудок великанов, а дальнейшее употребление позволяет избежать возврата к плачевному состоянию. Ещё двести лет назад мандрагора росла в каждом деревенском огороде и на половине городских подоконников. Её свободно продавали в каждой зеленной лавке и на каждом продуктовом рынке. Так почему сейчас мандрагора оказалась на строжайшем учёте, на использование каждого клубня необходимо разрешение специальной комиссии Министерства Магии, а за нелегальное разведения этого растения положено пожизненное заключение в Азкабан?» Хагрид закрыл глаза. Отец до восьми лет каждый день давал ему на завтрак мандрагору. После, убедившись, что сыну-полукровке не грозит главная великанья беда, перестал рисковать. А маленький Рубеус не понимал, почему после каши вместо привычного лакомства папа даёт на сладкое шоколад, и капризничал. — Я должен достать брату мандрагору, — бормотал Хагрид. — В Лютном переулке можно купить всё, что угодно, но для этого нужны деньги, и немалые. Надо сделать свою теплицу, как было у папы. Он стал мысленно перебирать варианты её устройства и вдруг замер как громом поражённый: — Почему Дамблдор до сих пор не дал моему брату мандрагору? Он ведь мог добиться разрешения!