Honey Don't Feed It, It Will Come Back

Вэш не до конца понимал, как он оказался в приюте Хоупленда. Церковь находилась достаточно далеко от города, а пустыня тянулась за горизонт гораздо дальше, чем можно было увидеть. Он помнил, как бесцельно шатался по песку, потеряв счёт времени. Солнце сжигало кожу, оставляя на шее покраснения и резкую боль. Под палящими лучами он чувствовал, как нарастает его жажда, но тут перед ним появилась церковь, пристроенная к зданию, больше похожему на общежитие. По периметру стоял высокий забор с толстыми прочными прутьями. Пока Вэш осматривался, во двор с радостными криками вбежала небольшая группа детей, а над ними возвышался широко улыбающийся человек в чёрном одеянии. Со своего места под тенью шпиля, Вэш наблюдал за игрой священника. Дети вырывались из сильных рук и валили его на землю, подкрадывались с пригоршнями песка, готовясь бросить его в чёрные волосы и высыпать на пиджак. Они показывали ему ящериц и всяких букашек с визгами страха и одновременно восторга. За наблюдением мирной сцены, гуманность Вэша подталкивала его всё ближе к ним. Он жаждал стать частью чего-то столь невинного и чистого, но запах крови, принесённый слабым ветерком, заставил его остановиться. Мальчик поцарапал колено, и пропасть, образовавшаяся внутри Вэша, завопила о крови, боли и смерти. Спотыкаясь, он ушёл прочь. Но позже вернулся, подобно Икару, который грелся в золотых лучах солнца, даже когда они растопили его крылья. Вэш то же не мог уйти, не заглянув в часовню. Он не мог забыть священника, который напомнил ему, что в его потрёпанном теле еще сохранилось что-то хорошее.

***

Вэш ненавидел ситуацию в которой оказался. Прошло слишком много времени с последнего кормления, и теперь конечности едва ли могли удерживать его в окне священника. Обычно он ждал Вульфвуда в часовне после захода солнца, но сейчас на закате он нагло влез в окно третьего этажа. Комната была небольшой, с простенькой одноместной кроватью и одинокой тонкой подушкой. На столе разбросаны бумаги, а на стул сброшены пиджак с рубашкой. В открытом шкафу он заметил стопку чёрных костюмов и белые рубашки, небрежно болтающиеся на вешалках и сваленные в кучу там же. Здесь не было никаких личных вещей, ничего, что могло бы подсказать, что это комната Вульфвуда, кроме бесчисленных окурков в пепельнице у окна и затяжного запаха дыма. Одиночка присел, скрипя старыми пружинами матраса, и склонил голову в знак почтения. Запах священника пробивался сквозь пелену ноющих чувств: кровь и пот, одеколон и шампунь, дым и ладан его священника. Вэш затаил дыхание и просто смотрел, как последние лучи солнца растворяются в сумерках, молясь об отпущении грехов.

***

Николас Д. Вульфвуд был священником только по должности. Он заключил сделку ради наличия работы и спокойной жизни на пенсии в единственном доме, который когда-либо знал. Он полагал, что заслуживает этого, но неприятности всё равно находили его, развеивая и без того беспокойные сны. Он знал, что пора подняться в комнату, но не мог не заглянуть в часовню. Вэш редко возвращался так рано, но сейчас всё было по-другому. За несколько ночей, прошедших с тех пор, Вульфвуд каждый раз проверял его. Таинственная, неясная фигура преследовала его, играя среди теней и ловя его взгляд в каждом отражении. Волоски на шее встали дыбом, в одном он точно уверен — за ним наблюдают. Скорее всего, у парня были неприятности, и он нашёл дорогу к Вульфвуду. Будь он проклят. Выкурив целых три сигареты, он больше не мог откладывать и, шаркая, направился в свою комнату. Он знал дорогу и без света, выучил каждую скрипучую ступеньку и неровную плитку. Мысли были настолько заняты ночными посетителями и безмолвными бдениями, что он позволил ногам вести его самостоятельно. Нужная дверь нашлась быстро. В его распоряжении было целое крыло, поскольку он был единственным священнослужителем на территории. Дети спали в общежитии на первом этаже, а ночью их сопровождала воспитательница, если что-то было нужно. Иногда его раздражало ощущение отдалённости от них. Долго ли ему придётся бежать, когда возникнет опасность? Как быстро он окажется рядом в попытке защитить? Однако здесь было спокойно, вдали от детского плача и ночных шалостей. Так они никогда не узнают о его дрянных привычках: пьянстве, курении и поздних ночных посетителях. В полутьме Вульфвуд открыл дверь и шагнул внутрь, рука зависла у выключателя. Когда он вошёл, с кровати поднялась голова, тусклый луч света пробежал по круглым линзам. — Господи, блядь! — Он попятился назад, спиной закрывая дверь. — Прости! Прости, я не… — Что, чёрт возьми, ты здесь делаешь, Лохматый? — Сердце колотилось в груди, горячий гнев внутри медленно отступал, пока он переводил дыхание. Руки Вэша дрогнули, когда тот встал и, заикаясь, попытался оправдаться. — П-Прости, я не знал, что ты задержишься. Клянусь, я ждал…я пришел раньше тебя…мне просто, просто нужно было поговорить с тобой. — Вульфвуд вздохнул, наблюдая, как Вэш неловко трёт шею. Его пальцы коснулись выключателя, но прежде чем он успел нажать, Вэш вскрикнул: Подожди! Не надо! Пожалуйста, Вульфвуд. — Что? Ты боишься света или чего-то ещё? — Долгое молчание было ему ответом. Господи, он устал от анонимной исповеди. — Ты стыдишься своей внешности? — Всё, что он услышал, это затруднённое дыхание Вэша. — Ну же, Игольчатая бошка, скажи мне что-нибудь. — Пожалуйста, оставь так. Я…я просто не хочу, чтобы ты видел меня таким. — Например? — Его тон был резким, в нём проскользнула нотка раздражения. — Ты выглядишь так же, как и все прошлые разы, когда пробирался в мою церковь. — Пожалуйста, Вульфвуд? — Боже, ему конец. Вэш использовал тот ужасно мягкий тон, что звучал устало и гораздо печальнее, чем заслуживает любой парень в двадцать с небольшим. Он фыркнул через нос и опустил руку в знак капитуляции. — Отлично, твоя взяла. Придётся прибегнуть к воображению, представляя, что у тебя есть странный третий глаз или что-то в этом роде, — он прислонился к двери, внимательно наблюдая за тенью, стоящей посреди его комнаты. Как он вообще сюда попал? Конечно дверь была не заперта, но кто-нибудь обязательно заметил бы, как тот пробирается внутрь. — О чём ты хотел поговорить? — Я должен попросить об одолжении. — Это всё? — Он зажёг сигарету, и маленький огонёк заплясал в пустых глазах напротив. Никотин успокоил расшатанные нервы и зуд в пальцах. Как давно он не брал в руки оружие? Похоже, прошло не так уж и много времени. Он никогда не боялся Вэша, но также он не до конца был уверен, что тот вообще существует. — Это не маленькая просьба, — Вэш сделал небольшой шаг вперёд, руки были прижаты к бокам. — Ты можешь отказаться, я пойму. Прости, что вообще спрашиваю. — Переходи к делу. — Вульфвуд выдохнул дым, зажав сигарету между губами, чтобы обеими руками схватить Вэша за пальто. Вэш попытался вырваться, растягивая ткань. — Сбрось это, Блонди. В ответ Вэш снял солнцезащитные очки. В темноте Вульфвуд не мог чётко видеть глаза Вэша, но казалось, что радужка отдаёт слабым голубым свечением, отражая свет также как линзы. Мозг Вульфвуда пытался понять, что он видит. — Я не всё тебе рассказал, — начал Вэш, отталкиваясь от своего священника. — Что… — на лице Вэша мелькнул свет, когда он шагнул вперёд, Вульфвуд отступил назад. Зубы, нет, клыки блеснули в полутьме. Вульфвуд схватился за крестик на шее, держа его как единственную защиту. — Ты вампир? — В голове пронёсся образ окровавленных клыков и растерзанных ими же трупов. Вэш двигался медленно, словно осторожный хищник, что не хотел спугнуть добычу. Он прикрыл светящиеся глаза и прижался мягким поцелуем к выставленному крестику. Пальцы Вульфвуда были тёплыми под его губами. — Это тебе не поможет. Ты ведь не верующий, так какую силу он имеет? У Вульфвуда почти ослабли колени. Он много думал о том, каким будет его грандиозный уход с этой блядской земли, но он точно не подозревал, что всё это закончит такой красивый рот. Конечно его устроит, если он выпьет его досуха и оставит здесь загнивать. — Кто послал тебя сюда? Убей меня, если нужно, но оставь детей в покое. Они не имеют к этому никакого отношения, — он почувствовал, как спина вновь прислонилась к двери, а плечи уперлись в дерево. — Я не хочу убивать тебя, Вульфвуд! — Вэш выставил руки по обе стороны от головы Вульфвуда, пригвоздив его к месту своим жутким взглядом. — Мне просто… нужно выпить. Это не навредит тебе, обещаю. Я буду осторожен. — Вульфвуд нутром ощущал каждое умоляющее слово, сердце гремело в ушах, а кожа была слишком горячей и натянутой для таких разговоров. — Я так хочу пить. Мне нужно… мне нужно совсем немного, а потом я смогу уйти. — …Хорошо. — Что? — Вэш нахмурил брови, руки сжались в кулаки. Вульфвуд не должен был соглашаться! Не должен позволять ему пить свою кровь. Он должен сказать ему, чтобы он отвалил и никогда больше не показывался ему на глаза. Должен избавить его от безнадежных, тоскливых и идиотских страданий. — Я сказал «хорошо», Лохматый. Давай быстрее. — Вэш не мог пошевелиться. Он не понимал. Он чувствовал страх Вульфвуда, слышал как колотится его сердце. Тогда почему он согласился? Вэш не мог сказать. Он опустил руки к воротнику Вульфвуда, осторожно стягивая его с шеи. Нельзя ему пить отсюда. Это будет слишком грязно, слишком опасно, слишком глупо, но Вэш не мог отстраниться. Он почувствовал, как грубая щетина упёрлась ему в нос, когда он смог найти местечко. Рука в перчатке крепко держала шею Вульфвуда. — Ты можешь сказать «нет», понимаешь? — Его голос дрожал, обещание дать крови лишило его самообладания. — Можешь остановить меня. — Просто, блять, укуси меня уже. — Вульфвуд приготовился к боли, терпения ему не занимать, но она так и не наступила. Он лишь задыхался, когда зубы Вэша вонзились в его шею, чувствовал губы и язык на коже, но боли не было. Вэш был небрежен, причмокивал и посасывал словно человек, застрявший в пустыне без воды. Рука вампира была крепкой, прижимая шею Вульфвуда достаточно сильно, чтобы дыхание было затруднённым. Колени священника уже подкосились бы, если бы Вэш не прижался к его бедру, уперев колено между ног, удерживая его на месте. Сейчас Вульфвуд мог сжимать только пальто Вэша, грубая ткань которого была далеко не тем, за что он хотел бы ухватиться. Звуки, которые издавал Вэш, его отчаянные стоны и тяжёлое дыхание, проникали глубоко в Вульфвуда. Перед глазами всё плыло, мысли были слишком горячими и туманными, чтобы говорить, но он должен был остановить Вэша, чтобы тот не выпил слишком много. — Вэш, — с трудом произнёс он, затягиваясь забытой сигаретой, торчащей между губ. Тут же Вэш отшатнулся, отступая назад, пока не упал на кровать. Вульфвуд рухнул на пол. Вэша лихорадит от свежей крови, затягивающей внутреннюю пропасть, именуемую желудком. Он судорожно облизывает губы и клыки в попытках собрать последние капли, лёгкие всё ещё горят от характерного запаха. Он не мог сейчас смотреть на Вульфвуда, не мог смириться с чувством стыда. Лицо раскраснелось, жар разлился по венам. Он мог бы пробовать своего священника неделями. — Как ты себя чувствуешь? — Он слышал ровное и сильное биение сердца Вульфвуда. Облегчение в перемешку с чувством вины обрушилось на Вэша. — Как будто в меня стреляли. — Вэш услышал, как он глубоко затянулся и выдохнул, вытянув ноги. — Господи, Блонди. Что ты сделал со мной? — Прости, это часть процесса, — Вэш потёр затылок, стараясь не слишком сосредотачиваться на возбуждении Вульфвуда. Сейчас он ничем не мог ему помочь. — Легче пить из добычи, которая… наслаждается процессом. Моя слюна не только обезболивает укус, но также…ну… — Да, я понял. — Ещё один долгий выдох и сигарета потушена. Голос Вульфвуда стал более хриплым. Он не мог не думать о крови, прилившей к его члену, пока задыхался на полу как какая-то зацелованная шлюха. Вэш не целовал его, ну не совсем, но это не имело значения. Он чувствовал себя взмокшим и возбуждённым, но отчаянно пытался сохранить невозмутимое спокойствие, стараясь не зацикливаться на состоянии своего горла. Когда в голове было процитировано достаточно Священных Писаний, чтобы прийти в себя, он кое-как поднялся, хрюкнув от усилия. — Я сейчас включу свет, хорошо? — Вэш не успел ничего возразить, как маленькая комната залилась тёплым жёлтым светом. Парень отвернулся, не желая видеть беспорядок, который оставил на своем священнике. Вульфвуд не знал чего ожидать, но уж точно не ангела с окровавленным ртом, развалившегося на его кровати. Мягкие светлые волосы падали ему на лоб, колючие кончики были тщательно вычесаны. Он успел рассмотреть ясные голубые глаза и очень красивые черты лица до того, как Вэш спрятал лицо, вытирая рот о плечо. Вульфвуд никогда раньше не видел таких невероятных мужчин, только таким словом он мог его описать. Парень в его постели был внеземной красоты, как любой ангел, которого он когда-либо представлял. — Так это был твой главный секрет? Щенячьи глазки? — Вэш всё ещё не смотрел на него, но мог заметить, как глубокий румянец ползёт по чужому лицу к кончикам ушей. Странно видеть это после «вампирской» проделки. Вульфвуд повернулся к гардеробу, на внутренней стороне дверцы висело небольшое зеркало. — Чёрт возьми, ангел. Посмотри, что ты наделал! — Он оттянул воротник, разглядывая засыхающие струйки крови на шее и груди. Вэш окончательно испортил рубашку и, вероятно, пиджак, но больше всего напрягал формирующийся на месте двух маленьких проколов синяк. — Чёрт, похоже, ты поставил мне блядский засос. — Прости! — Вэш удвоил старания, сложив руки в молитве. — Прости меня, Отец, ибо я согрешил. — Не начинай это дерьмо сейчас, тупица. — Пожалуйста, я прошу у вас прощения, отец Николас. Я всего лишь бедный голодающий грешник. — Прекрати! — Вульфвуд шагнул к нему, стараясь не ухмыляться. Парень действительно достал его. Он взъерошил волосы Вэша, удивляясь, какие они мягкие. — Всё в порядке. Это не первая рубашка, которую я запачкал кровью. — Разве? — Вэш наконец-то поднял голову и посмотрел на него, желудок свело при виде этого зрелища. Он знал, что будет тяжело, но Вульфвуд растрёпанный и в крови - это слишком для его слабого сердца. Рубашка почти спадала с плеча и была полностью расстегнута. Голодные глаза Вэша задержались на загорелой груди, кресте, упирающемся в окровавленные волоски на коже, и синяке, образовавшемся на шее. Вэш попытался сглотнуть, не сумев втянуть клыки. Когда он наконец смог встретиться взглядом с Вульфвудом, священник самодовольно вскинул бровь. — Ты не выглядишь виноватым, красавчик. Это всё было частью твоей игры? Решил застать меня одного, чтобы после раздевать глазами? — Нет! — Вэш вскочил на ноги, внезапно хорошо осознав, что он вообще-то сидел на кровати Вульфвуда. — Нет, я бы не спрашивал, будь у меня выбор. Я просто подумал… раз уж мы… друзья, ты захочешь пожертвовать немного крови. Это так трудно - питаться, не причиняя никому вреда. Рот Вульфвуда искривился на слове «друг», но воздержался от комментария. Тяжелый ком душил его, стало стыдно, когда он внезапно переосмыслил ситуацию. Вэш пробрался к нему в комнату глубокой ночью, чтобы гомоэротично сосать его кровь у двери, так? И теперь, видимо, он собирался оставить Вульфвуда в покое? Вэш преследовал его сны и фантазии слишком долго, чтобы казалось неправильным вести себя так непринужденно, так платонически. Друзья остаются друзьями, с горечью подумал он. — Ну, дай знать, если будешь нуждаться в благотворительности. — Он почесал засохшую кровь на шее, сдерживая просачивающуюся желчь в своём голосе. — Разве вампиры не должны гипнотизировать людей? Ты ведь можешь просто посмотреть своими щенячьими глазками, застенчиво улыбнуться и забрать всё, что тебе нужно, разве нет? — Он стянул пиджак и попытался поправить рубашку, зубы едва не прокусили фильтр сигареты. — Я… могу? — Вэш скривился от этой мысли, засунув руки под пальто. — Но это неправильно. Я не могу просто забрать чью-то жизнь ради сохранения собственной. — Это достойный способ уйти из жизни, но никто не может жить без смерти кого-то ещё. Жизнь поддерживается только за счёт потребления. «Стреляй первым, не колеблясь» - так его воспитывали. — Как ты собираешься поддерживать свою жизнь, если кровь - это всё, что у тебя есть? — Я всё ещё…ем. Я могу делать все обычные человеческие вещи. Кровь - это…голод, — он вздохнул, пытаясь найти правильные слова. — Он не может быть удовлетворён. Мне всегда недостаточно, если бы я хотел насытиться, мне пришлось бы убивать. — Он слышал стук крови в ушах, собственное сердце тяжело билось в груди. Вульфвуд жалеет, что не может ему посодействовать. Он уже давно достиг определённой точки в размышлениях, связанных с убийствами и смертью. Если бы он был вампиром, это вообще не было бы вопросом. Он просто нашёл бы самых ужасных ублюдков каких только мог, и выпил их досуха. — Итак, ты поел и наконец-то показал мне своё красивое лицо. Настало время исчезнуть в ночи? Увидимся ли мы через три месяца, когда ты снова захочешь перекусить? — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Выражение его лица было настолько потерянным, что даже Вульфвуду было больно смотреть на него. Возможно, он был эгоистичен и жаден. Сам факт того, что Вульфвуд поделился кровью, явно что-то значит для Вэша, даже если это было не то, чего хотел сам Вульфвуд. Вэш не знал, как тот отреагирует на просьбу вампира поесть, не знал, как много он мог выпросить у Вульфвуда этим отчаянно-умоляющим тоном, и точно не догадывался, что Вульфвуд почти не способен сказать ему «нет». — Ты можешь остаться, — Вульфвуд улыбнулся, изо всех сил стараясь поймать взгляд Вэша. — На этаже больше никто не живёт, а комнат хватает до конца коридора, просто выбери любую и она твоя. — У меня нет денег, чтобы заплатить тебе. — Как будто это имеет значение? Места свободны. — Он схватил ладонь Вэша, более крепкую, чем представлял себе затуманенный разум Вульфвуда, когда думал о его теле под всей этой мешковатой одеждой, и легонько пожал её. — Ты мне ничего не должен. — Спасибо, Вульфвуд. — Его печально-сладкая улыбка грозилась уничтожить всё представление о «крутом парне». Он не мог даже смотреть на него в таком состоянии. Наблюдать лицо Вэша, когда он говорит такие вещи намного лучше, нежели оставаться в неведении. — Я проведу экскурсию. — Он похлопал Вэша по плечу чуть сильнее, чем нужно, пытаясь похоронить свои грязные мысли в неглубокой безымянной могиле, прежде чем сорвётся и сделает что-то ещё. Например, поцелует эти мило надутые губы. Парни вышли в коридор и жестом Вульфвуд указал на крыло справа от них. — Это мужское крыло, а женское по другую сторону лестницы, — он указал левее. Его же комната была ближе всего к лестнице, ближе к выходу. — Ты можешь выбрать любую из этих комнат, ими никто не пользуется. Все дети спят на первом этаже с воспитательницей Люси. Ванная комната находится в центре этажа. — Вэш просто стоял рядом, слегка растерянный с рюкзаком в руках. — Если захочешь принять душ, там всё готово, то же самое с постельным бельём. — Спасибо. Вульфвуд развернулся к своей комнате, ладонь зависла над ручкой. — Тебе не нужно постоянно благодарить меня. Это приют. Мы привыкли принимать бездомных, — зайдя обратно, он закрыл дверь и спрятал лицо в ладонях. Да уж, он действительно сделал это, назад пути нет. Вэш стоял в коридоре, пока не услышал характерное кряхтение Вульфвуда, укладывающегося в постель. Он задумался об уходе. Это было бы правильным решением. Он не хотел причинять кому-либо боль и быть чудовищем. Всё, к чему он прикасался, рассыпалось на месте. Он и не надеялся, что здесь будет по-другому. Просить о доме было уже перебором, но ноги оставались на месте. Священник принял его. Он хотел, чтобы парень остался. Снова один, но уже не чужой, он чувствовал себя как дома. Он готовился принять душ, избегая своего отражения в зеркале, пока раздевался. Свет включать не стал, ведь прекрасно видел в темноте. Вода была недостаточно тёплой, напор был слабым, но для мытья вполне хватало. Позже он завернулся в шершавое полотенце и выбрал комнату прямо напротив Вульфвуда. Прислушавшись, он ничего не услышал, надеясь, что проповедник уже спит. Спальня была инверсией спальни Вульфвуда с такой же простой мебелью. Вэш положил свою грязную одежду на стул и быстро оделся в то, что смог отыскать в рюкзаке. Он снял протез, пока принимал душ, но сейчас вернул его, чтобы заправить постель. В шкафу лежал комплект изношенных простыней и тонкое одеяло. Этого было недостаточно для прохладных ночей в пустыне, но он справится, всё-таки спал и в худших местах. Задёрнув шторы и закрыв задвижку на окне, он приготовился к своей первой ночи в приюте. Сон наступал медленно: пустой желудок и яркие образы не давали покоя. Крови Вульфвуда, очевидно, было недостаточно, чтобы утолить голод, но всё же этого хватило, чтобы унять дрожь, согреться и выжить