Тайные игры

— Давай сыграем в новую игру. — сказал Сынхо, и в его словах была большая доля интриги. Рыжеволосый мальчик отложил перо для каллиграфии и вопросительно уставился на него большими карими глазами. Он больше не подпирал правой рукой край листа, и он тут же свернулся в трубочку. — В какую? — Ну… — подумал брюнет, и на его лице заиграла лисья ухмылка. Он склонил голову, и шапка немного скособочилась. Сынхо в этом дуэте был главным затейником всяких игр, неиссякаемым источником идей. Но теперь он сидел в нерешительности, поджав худые коленки под себя. — Меня научил ею один из слуг моего отца. — Ты играл со слугой? — курносый носик паренька поморщился. — Да, это была интересная игра, и тебе она тоже понравится. Только тс-с-с! — он приложил указательный палец к губам. — твой отец не должен о ней знать. Джихва заёрзал на месте. — Мы будем играть в шпионов, я так понимаю? — Нет, не совсем. — он издал смешок. — Это будет исследование, правда, не как это обычно бывает у путешественников. — Так не томи, Сынхо, расскажи! — Всё просто. У каждого из нас есть особенные точки на теле, которые вызывают приятные ощущения. Взрослым стыдно о них говорить при нас. — он сдвинул густые чёрные брови к переносице. — Хотят присвоить это удовольствие себе. Но тот слуга поделился со мной этим знанием. И теперь мне нужно передать их тебе. — Хорошо… — мальчик затаил дыхание. Сынхо попросил его закрыть дверь. После этого он взял его за руку и осторожно стал массировать каждый его палец. К мизинцу он потянулся губами. А потом начал посасывать. — Что ты делаешь?! — Джихва ахнул фальцетом. — Играю. — слюна тонкой нитью связывала его нижнюю губу и большой палец, который секунду назад был полностью у него во рту. Губы мальчика заволновались, и он зарделся. — И будь, пожалуйста, потише. — Прости, Сынхо. — Тебе нравится? — Не знаю. — признался он. — Ощущения странные. Сынхо провёл языком вдоль его запястья. — А теперь нравится? — Как будто меня лижет щенок. — хихикнул он. — Я подумал то же самое тогда. А теперь ты можешь снять ханбок? — З-зачем? — Это часть игры. Давай, тебе понравится! Мальчик повиновался. Лёгкий весенний ветерок прошёлся по его не коснувшихся солнцем плечах, которые, правда, стали меньше походить на девичьи, как это было недавно. Грудь с двумя увенчанными на ней бледно-розовыми сосками, покрылась кремовыми бусинками гусиной кожи. — Ты боишься? — заботливо спросил он, перейдя на шёпот. — Нет, просто холодно. — ответил Джихва тем же шёпотом. Однако это было не так, он просто боялся признаваться в малейшей слабости. — Сейчас тебе станет намного теплее. — ещё никогда он так приближался к его лицу. Он зарылся носом в его медно-рыжие локоны, плавно опустился к шее, лизнул каёмку ключицы. Джихва шумно задышал. Брюнет вцепился в его руку, прижав к дощатому полу, другую приложил к его промежности. — Что ты собираешься сделать? — Говорю же, играть с тобой. — глаза Сынхо цвета золы остановились на его лице. Брови насмешливо изогнулись. Джихва испугался, что друг прочитал в его лице то, что он боялся себе признать. — Ты ничего не чувствуешь там, внизу? В ответ на его слова до этого свободные штаны мальчика стали тесными. Его маленькая плоть, которую он задумчиво трогал по ночам, когда не мог заснуть, затвердела, как мягкая и податливая сталь под молотом кузнеца. — Не желаешь, чтобы я опустился ниже? Джихва приоткрыл рот. — Но ведь мальчики не целуются друг с другом, тем более, там! — Кто сказал тебе такую глупость? — рыкнул он. — Отец. — Что я тебе сказал о том, что взрослые часто лгут? — Сынхо насупился, запястье Джихвы заныло, когда сильные пальцы обвили его ещё сильнее, как змея. — Но ведь это правда! — теснота в штанах никуда не ушла, стало только хуже, колени задрожали — Говоришь, лгут? Тогда почему ты еле сдерживаешься, чтобы не проделать дырку в штанах? — Я не знаю. — хныкнул он. — А я знаю. — удовлетворённо улыбнулся брюнет, расправившись с завязками на его штанах. Они быстро приспустились с цыплячьих бёдер мальчика, на секунду застряв на вставшей дыбом плоти. Джихва зажмурился. Какой стыд, думал он. Даже перед камердинером, который по обыкновению каждый день то одевает, то раздевает его, ему становится неловко, а тут его друг, который рядом с ним чуть ли не с пелёнок! И хоть Джихва не видел, какое было выражение лица у друга, он ясно чувствовал, как чужие скользкие руки неумело, но настойчиво вытворяли с его плотью невообразимые, но сладостные вещи. Освободившейся рукой маленький господин Ли закусил кулак. Вскоре он извергнулся. Вышло так много, что хоть чернильницу наполнить можно было. Приятная истома окатила его тело, как ушат тёплой воды. Джихва раскрыл глаза. Друг сидел напротив него, вытирая руки об одеяло, но не успел это сделать до конца. — Ли Джихва! — пробасил кто-то снаружи. Мальчики уставились друг на друга и отпрянули. — Да, отец? — пискнул Джихва, на четвереньках уползая к чернильнице и листу с незаконченным иероглифом. Рыжеволосый мужчина ворвался в покои, шумно открыв дверь. — Почему дверь закрыта? И почему твоя одежда нараспашку? — Стало очень холодно. — промямлил мальчик, стыдливо затягивая пояса на ханбоке. — В разгар июля да холодно? — он смирил взглядом обоих. Сынхо смотрел совершенно хладнокровно на мужчину, спрятав руки сзади в замок. Длинные рукава его ханбока были как нельзя кстати, чтобы никто больше не увидел результат его «исследования». — Пока твой отец чего только ни придумывает, чтобы спастись от проклятущей жары, ты бездельничаешь вместо того, чтобы заниматься каллиграфией. — его ноздри угрожающе расширились. — Прости, отец, я больше не буду отвлекаться, честное слово. Отец утёр проступивший пот на лбу и щеках рукавом. — Юн Сын Хо, за тобой вернулся отец, не задерживай его. — Да, лорд Ли, до свидания. — глухо ответил он и ушёл. — До свидания, Сынхо! — крикнул Джихва, но его друг даже не остановился.