Скрытое под масками

Спешка. В руках служанок из гардеробного ведомства покоились слои ткани, пока они сами, точно играющиеся щенята, суетились вокруг Итэра, оббегая со всех сторон короткими шажками. После принятой ванны, откуда принца чуть ли не силком вытаскивали, стоило заслышать тонкое похрапывание и подозрительное бульканье, Итэр не желал двигаться вовсе. Он без проблем мог приказать девчонке на побегушках удерживать его на месте, пока на юношеское тело примеряли одеяния для встречи с гостями, но разве осталась бы в нём хотя бы толика достоинства и капля чести? — Ваше Высочество как насчёт этого белоснежного сюртука? Белый цвет означает… — Чистоту и добродетель, да-да, — с зевком заканчивает за девушкой Итэр. Каждое утро перед приездом важных лиц начиналось одинаково. Водные процедуры, обязательно с добавлением душистых масел и невероятным количеством густой пены, забота о волосах, на которую Итэр выделял много средств, перемерка и подборка подходящих для мероприятий нарядов. Это с раннего детства стало привычным делом, учитывая, что раз в месяц к ним точно кто-то да наведывался. — Что ты, глупая! Пусть принц и воплощение всего самого светлого и неприкосновенного, нельзя забывать о том, чтобы напомнить восточным королям о нашей силе, процветании и богатстве. Этот зелёный фрак — самое то! — Итэр благородно решил не встревать в дамский спор. Он, несомненно, мог похвастаться наличием некоторых знаний в этой сфере, однако продолжал доверяться людям, которые занимались их семейных гардеробом чуть ли не всю свою осознанную жизнь. — Довольно, вы обе ничего не понимаете! — топнула ногой и вклинилась между девушками та, что была самой старшей. — К нам приезжают гости из далёких краёв, а значит, надо в первую очередь показать, что они не на территории своего королевства, и им нужно вести себя подобающе. Наш дом — олицетворение верности, созерцательности и благородства, а именно поэтому национальный цвет Каэнри’ах — синий. Показательная любовь к культуре поощряется нашим народом, поэтому сегодня Его Высочество предстанет пред королём и королевой Ли Юэ в этом камзоле! — воскликнула она, демонстративно показав тёмно-синий камзол, обшитый золотыми нитями в виде узора четырёхконечных звёзд. По всей видимости, эти служанки никогда не смогут найти общий язык, как это и случалось из раза в раз. В таких ситуациях Итэр попросту с закрытыми глазами указывал в любую сторону, и таким образом его одеяние определялось случайностью, а не предпочтениями. И вот опять, три пары глаз смотрят столь жалобно, точно преданные охотничьи псы. Итэр не хотел выбирать, но хотел покончить с этим бесконечным щебетанием девчачьих голосков, от которых в ушах звенело настырными колокольчиками. Он, как и прежде, закрыл глаза и махнул в сторону, замирая. Послышался чересчур довольный смех, и когда Итэр открыл глаза, первые две девушки понуро опустили головы, а служанка, что недавно разразилась патриотичной речью, вытянула камзол перед собой. — Отличный выбор, Ваше Высочество, я никогда не смела сомневаться в вашем вкусе и понимании всех деталей нынешней моды! — восторжествовала она, торопливо начиная помогать переодеваться принцу. Спустя долгий час оставшихся приготовлений Итэр смог покинуть свои покои. Он сумел относительно проснуться, но головная боль вновь перекрыла возможность провести это утро с положительным настроем. Мимо него проносилась прислуга: кто носился с чистым постельным бельём, кто с посудой, а кто попросту сновал туда сюда, создавая иллюзию обременённости делами. Словом, все были заняты подготовкой к принятию гостей. Те не забывали о поклоне и словесном приветствии, когда их принц появлялся в поле зрения, поэтому Итэру приходилось коротко кивать в ответ и сдерживать болезненное мычание. — Брат, — зовёт его сестринский голос, когда Итэр выходит к парадной лестнице, — я удивлена, что сегодня вижу тебя на ногах. Мы с Дайном собирались добраться до твоей комнаты и разбудить протрезвевшего свина. — Ваше Высочество… — прокашлял Дайнслейф. Принц медленно развернулся к ним. Люмин стояла со сложенными руками, чуть ли не вжимаясь спиной в грудь Дайнслейфа. Между ними было непозволительно короткое расстояние. — А я удивлён, что тебе хватило смелости поязвить. Особенно, после твоих хождений за ручку весь вчерашний вечер с нашим стражем. Может, вы что-то скрываете? — Итэр оглядел их с ног до головы. Люмин была в платье непривычно тёмного тона, прямо-таки подстать ему. — Дайн страж для нас обоих, но вы подозрительно часто ходите вместе… — Я не думала, что ты будешь ревновать меня к нашему Дайну. Итэр коротко хмыкнул и отвернулся от этой приторной парочки. После отрезвления от выпитого алкоголя он часто становился раздражительным. — Будьте скромнее, люд может подумать что угодно. Вчера вам повезло, что бал полностью анонимный, но поведение прямо перед носом тех, кто знает вас — неприемлемо. А ты, Дайнслейф, — Итэр обернулся через плечо, угрожающе прищуриваясь, — если узнаю, что твои руки были там, где не должны — я самостоятельно их отрублю. — Да, Ваше Высочество. Отчего-то Итэру не хотелось здесь находиться. Быть может, он и впрямь слишком ревностно относился к своей сестре и не хотел, чтобы какой-то мужчина отбирал его самого близкого человека. Он знал, что этот момент наступит, но только не сейчас. Он не был готов принять то, что его сестра могла делить с кем-то ложе и доверять этому кому-то даже больше, чем Итэру. Напоследок Итэр смахнул косу с плеча, проигнорировав переглянувшиеся взгляды. Было что-то, почему он стал так настойчиво обращать внимание на тесную связь между Люмин и Дайнслейфом. Или кто-то намекнул ему. Сзади послышались отдаляющиеся шаги, а сам Итэр приложил ко лбу руку, второй схватившись за перила. Виски словно стали жертвой удара тяжёлым предметом, пока болезненная пульсация от них доходила до самого затылка. Он не мог вспомнить подробности вчерашнего вечера, но точно было нечто, которое вынуждало с подозрением относиться к отношениям близких ему людей. Правда, из-за попытки вспомнить голова начинала трещать. С губ сорвался глубокий вздох. Нет, ему нужно сосредоточиться на своих сегодняшних обязанностях, а не на подозрениях в любовном романе собственной сестры. Стук каблуков его обуви стал разноситься по длинной просторной анфиладе, когда он взял себя в руки и зашагал к столовой, где уже должна была подходить к началу трапеза. — Итэр, — поприветствовал его глубокий голос, когда он вошёл в помещение. — Отец, матушка. Итэр проследовал к своему месту за продолговатым столом, усаживаясь и стараясь лишний раз не шуметь, чтобы не растревожить свою боль. — Вижу, слуги постарались над твоим сегодняшним видом, — с улыбкой произнесла королева, оглядывая сына. — А ты всё об одном, Нюкта. Неужели тебя привлекают лишь надетые на нём тряпки? — А твой отец как всегда ворчит. Я права, Эреб? — посмеивается она, оборачиваясь к своему мужу. — Матушка, может, сегодня отец просто встал не с той ноги? — В таком случае, у него что правая нога, что левая, да всё не те. Король тихо цыкнул, но одновременно с этим тепло взглянул на свою семью. Только лишь между собой они могли вести неформальные разговоры, в отличие от времени, когда находились на публике. Они одновременно подняли головы, когда в столовой появился ещё один член семьи. «Без Дайнслейфа? Похоже, мои слова на что-то повлияли.» Люмин поприветствовала родителей коротким кивком, а Итэра удостоила странно долгим взглядом, но по итогу заняла своё место, что находилось напротив брата. Он опустил взгляд и протянул руку к кухонным принадлежностям, неловко поправляя ряд вилок по левую сторону от пустой тарелки. — Наши дети сегодня решили напомнить, что являются близнецами, и пришли в одинаковой цветовой гамме. Эреб, они такие очаровательные, — Нюкта действительно очень любила своих детей. Пусть некоторым и могло показаться, что она видела только их обёртку, но на самом деле она всего лишь хотела, чтобы сын и дочь никогда не сомневались в своей красоте. — У такой прекрасной женщины не могут не быть такие же прекрасные дети. Королева скромно улыбнулась, а после хлопнула в ладони. Итэр незаметно зажмурился. — Это всё, конечно, замечательно, но не стоит ли нам вспомнить о сегодняшних делах? Эреб осмотрел застолье и кивнул. — Как вы помните, сегодня в наш замок прибудет королевская семья Ли Юэ. Причём в полном составе. Их экипаж должен приехать к вечеру, по расписанию наши повара приготовят сытные блюда на ужин, попрошу вас не опаздывать, чтобы у этих педантов не прихватило душу и сердце, — с шутливой серьёзностью начал Эреб, пока его длинные тёмные волосы медленно ниспадали с плеч, — а также, дети, хочу попросить вас об услуге. Королевская семья прибудет со своими отпрысками, чтобы укрепить отношения между вами. В будущем, когда нас не будет рядом, а кто-то из вас займёт наши места, вам нужно будет налаживать внешнеторговые связи. Пусть сейчас нашими основными союзниками являются Мондштадт и Сумеру, но хорошие отношения с Ли Юэ во многом перспективны. — Отец просит, чтобы я и Люмин нашли общий язык с детьми короля и королевы? — ненавязчиво спросил Итэр, уперевшись локтями в поверхность стола и сцепляя руки в замок. — Именно, сын мой. Принц и принцесса примерно вашего возраста, так что сильного труда это не составит. Однако прошу не забывать о том, что в восточных королевствах очень ценят этикет и правила. Если вы сможете произвести впечатление взрослых личностей, то всем нам это сыграет на руку. Итэр и Люмин переглянулись на пару мгновений, прежде чем отвести друг от друга взгляды. — Хорошо, отец, — ответили они в унисон. — Вот и отлично, я рад, что вы всё понимаете. Наконец подошло время завтрака. Эреб и Нюкта переговаривались о приготовлениях и делах насущных, к которым близнецы особого отношения не имели. Итэр задумчиво пихал в рот еду, пока Люмин молчаливо ковырялась в своей тарелке. После утренней перепалки между ними чувствовалось напряжение, и, если бы король и королева не были отвлечены, то могли заметить, что их чады сегодня неболтливы. Первой поднялась Люмин, тихо прощаясь и торопливо покидая столовую, в то время как Итэр поднял глаза от посуды, всматриваясь в сестринскую спину. Нет, он не мог всё так просто оставить. Итэр не был готов терпеть сгущающиеся тучи над их головами, что извергали молнии при встрече. Он вскочил с места, обращая внимание на удивлённые взгляды родителей, прося прощения за поведение и удаляясь контрастно медленно, но стоило ему зайти за угол, как он сорвался на бег. Люмин как будто испарилась. Итэр оглянул разветвлённый коридор, прежде чем несильно сжать кулаки и поджать губы. Немыслимо, почему даже в двадцатилетнем возрасте они всё равно смогли рассориться, словно были пятнадцатью годами младше? Принцу потребовалось сделать пару вздохов, прежде чем направиться по единственно логичному пути — прямиком к покоям принцессы. Он не знал, что собирается сказать, но определённо понимал, что им нужен разговор. И желательно, чтобы они были открыты так же, как и во время откровенных разговоров по душам в ночное время суток. Сейчас была не ночь, когда почему-то сердце просило слов без толики лукавства и лжи, но была цель — разобраться в том, почему между ними теперь натянутая нить, готовая разорваться в любой момент. И вот перед Итэром белая деревянная дверь. Её безжизненный вид лишал всякой храбрости. Признаться честно, с каждым шагом к комнате сестры в голову лезло всё больше мыслей: от приятного завершения и заключения мира на мизинцах до слёз, криков и пожизненной обиды. — Люмин, это я, Итэр, — после короткого стука по резьбе, объявил он. Ответа не последовало, но Итэр не спешил уходить, а постучал настойчивее, — Люмин? Со стороны комнаты не исходило даже мелкого копошения. Хотелось нажать на ручку и попросту ворваться, но он не мог сделать этого. Если его не хотели пускать, то он не должен был делать этого сам. — Хорошо, я приду позже. Или встретимся вечером, нам нужно поговорить, ладно? — голос Итэра звучал искренне раскаивающимся. Ему не хотелось чувствовать себя виноватым, — я думаю, нам обоим нужны извинения. Но я не хочу говорить через дверь. Он тихо вздохнул и очертил взглядом разделявшее их дерево, коснувшись изящной резьбы кончиками пальцев. — Просто помни, что я очень дорожу тобой и переживаю, ты ведь моя младшая. Хорошо, Люми? Ответа всё так же не послышалось. Была ли Люмин вообще в своей комнате, Итэр не знал, но произнесённые слова вслух дали ему временное спокойствие. Главное, он попытался. Итэр быстрым шагом направился во внутренний двор, где его встретили тёплые солнечные лучи и сладко пахнущие интейваты. Ему нужно было расслабиться, чтобы не измотаться к вечеру. Ему нужен был покой. Его шаг вновь приобрёл лёгкость, когда ласковый ветер растрепал светлые волосы, а мелкие декоративные пёрышки, подвешенные золотой цепочкой на серьге с шаровидным алмазом, сталкивались друг с другом. Прошло примерно с полчаса, когда голова сравнительно опустела, а в груди не ощущалось тяжёлой ноши. Они поговорят с Люмин и всё наладится. Может, стоит подготовить ей подарок, чтобы разговор прошёл более гладко? Нет, она же принцесса, говоря о материальных благах, у неё было всё, что только могло и не могло тоже. — Ваше Высочество? Итэр резко повернул голову в сторону звука, а его глаза немного расширились в слабом удивлении. Перед его лицом в паре метров стоял высокий златовласый мужчина, привычно устроивший одну руку на рукоятке своего меча. — Дайн? Что ты тут делаешь? — Её Высочество попросила меня побыть с вами, пока занимается изучением традиций и культуры Ли Юэ. — Так она сейчас не у себя в покоях? — склонил голову Итэр, хлопнув глазами. — Нет, Ваше Высочество. После завтрака она всё время находилась в библиотеке. Итэр приложил руку ко лбу. От слов королевского стража голова вновь разболелась, а в груди неприятно сжало. Все свои слова он говорил в ничто? В таком случае, он опасно часто стал разговаривать сам с собой! — Так… а где был ты? — Её Высочество попросила меня выбрать книги для неё. — Я думал, у нас есть подходящие люди для этого… Ты в таком разве разбираешься? — Будущих королевских стражей обучают не только силе, но и истории. Какой прок от человека, что способен хвалиться мышцами, но в голове у него лишь меч, и ни грамма понимания, кого и почему он оберегает? Стража, Ваше Высочество, не только про стояние на посту в доспехах. — Раз у тебя есть разумная голова на плечах, то ты знаешь, чем сулит ваше с Люмин поведение? — Дайнслейф на его вопрос заметно напрягся, явно не ожидая такой резкой смены темы, что Итэр в очередной раз подчеркнул для себя. — Я всего лишь охраняю вашу сестру. В моих мыслях не было и места тому, о чём вы думаете. Она ведь девушка, ей необходима защита везде, где бы она ни была и… — И о чём же я думаю, Дайн? — перебил его нетерпеливо Итэр. Дайнслейф замолк. Тишина, повисшая неподъёмным грузом, перекрыла воздух. Итэр повернулся к королевскому стражу боком, устремив взгляд к самой высокой башне замка, где находились покои его родителей. — Когда я думаю о том, что больше никогда не будет так, как было в детстве, то ощущаю тоску по прошлому. И когда ко мне приходит осознание, что мы уже далеко не дети, и Люмин может быть поглощена таким чувством, как любовь, я начинаю волноваться за неё. Если это принесёт ей страдания, потому что человек окажется лживым существом, рассчитывающим на получение короны — вынесу ли я тяжесть того, что она не смогла сделать правильный выбор, несмотря на то, что я всегда находился рядом? Я буду разбит не меньше неё, — Итэр повернул голову к Дайнслейфу, сделав несколько шагов в его сторону. Можно сказать, сейчас они стояли вплотную друг к другу, — если я прикажу тебе быть её вечным направляющим светом, то ты подчинишься? Смогу ли я довериться тебе, как её старший брат? Дайнслейф смотрел прямиком в глаза Итэра, словно пытаясь найти правильный ответ в отлитых золотом радужках. — Если это приказ, то я его беспрекословно выполню. Но если это просьба старшего брата той, кто вызывает у меня желание сберечь и сделать счастливой… ответ будет идентичным. Итэр неприлично долго смотрел на бледное лицо своего стража. Хотелось воскликнуть: «вот ты и признался, подлец!», а потом дать звонкую пощёчину за то, что он посмел думать о его сестре в неподобающем ключе. Но в то же время всё сильнее возникало навязчивое желание бесцеремонно осесть на землю и громко вздохнуть. Сегодняшний день всё же вымотал его уже сейчас. — Так значит, у вас в самом деле с Люмин романтические чувства? Дайнслейф на его слова коротко кивнул, потупив взгляд. Он что, смутился? — Надо же, оказывается, ты не такой уж и бесчувственный. Иногда я думаю, что вместо сердца у тебя самый настоящий камень, — признался Итэр, убирая руки за спину и вновь отходя от него. Он оглядел кусты интейватов, прежде чем тряснуть плечами и немного натянуто улыбнуться, — если ты открыт и честен перед Люмин, то я не буду вам мешать. Если ты искренне любишь её, то не в моих силах этому препятствовать. Но! Это не значит, что вы теперь можете спокойно предаваться ласкам и утехам прямо перед моим лицом. Уж это точно последнее, что я хотел бы увидеть. Дайнслейф спешно закивал, Итэр ещё не видел, чтобы его обычно ничего не выражающие глаза выглядели столь сияюще. Это льстило. — Всё, довольно, прочь отсюда. Пока что мне только хочется тебя отлупить за то, что отобрал у меня сестру. — Но Ваше Высочество, принцесса приказала… — А я старший принц. Отменяю её приказ и сам велю возвращаться, займитесь изучением этих, как выразился отец, педантов, а у меня есть и свои дела, — махнув в сторону, настоял Итэр. Хватит с него, нужно привести все мысли в порядок. Они разошлись по разным сторонам внутреннего двора. На деле, у Итэра не было контректных планов, но ему попросту захотелось побыть в тишине. Так и прошёл весь день. Принц шастал по замку, не решаясь пройтись до библиотеки, пару часов уделил фехтованию, но без усердия, чтобы не пришлось храпеть в ванне второй раз, а потом приказал служанке привести его волосы в порядок, так как от взмахов мечом многие пряди выбились их его длинной косы. Кажется, ближе к вечеру он уже и позабыл о самом главном действе, пока рыцари у главных ворот не затрубили во всю мощь. В этот момент Итэр, с большим интересом изучающий оконную раму в своей комнате, пустился в бег. Его отец просил показать всю свою ответственность, он не мог просто взять и прийти в попыхах позже всех! Итэр перепрыгивал ступеньки, держась за перила, чтобы случайно никуда не улететь, параллельно с этим думая, что причёску в свободную минуту придётся поправлять ещё раз. Несчастные локоны весь день поддавались нападкам своего хозяина. И вот перед глазами уже спины родственников, Итэр, шумно выстукивая каблуками и тяжело дыша, втиснулся между королевой и сестрой — туда, где было его законное место. Он услышал тихое ворчание, но не придал этому значения, ведь и сам понимал, что немного припоздал. Приглаживая волосы и поправляя камзол, а заодно и ворот рубашки, он наконец выпрямился по струнке. Почему-то Итэр думал, что такие до противного правильные люди с заграницы не будут вычурны в своём появлении, но он ошибался. Кони королевского экипажа были наряжены лучше некоторых дворян, а количество свиты заставило невольно хлопнуть глазами. От неверия Итэру захотелось протереть их, но пришлось сдержаться. Наконец-то с замудрённым прибытием было покончено. Музыканты, что всё это время стояли в стороне, прекратили наполнять улицу праздной мелодией, а дверцы кареты были открыты свитой. Первым вышел король — Чжун Ли. Как помнил Итэр, он был старше Эреба, но по его внешнему виду можно было сказать, что они были ровесниками. Следом за ним вышла его супруга — Гуй Чжун. Итэр внимательно вглядывался в выходящих королей, пусть и старался выглядеть не слишком любопытным, так как его поведение могли счесть детским. Но он не мог не отметить, что на их лицах отражалась безмятежность, а в глазах ощущалось стойкое благоговение, когда они подняли взгляды к королям Каэнри’ах. Он бесшумно сглотнул, начиная нервно перебирать кружевные рукава рубашки. Такие люди немного пугали его, так как он сам в своём доме не боялся показывать эмоций. А здесь чувствовалось почтение, но вместе с этим — твёрдая воля и характер, вырабатываемые годами. Но когда в свет вышли те, с кем ему придётся сотрудничать в будущем, челюсти свело от напряжения. Сначала вышел принц, а после, подавая руку, помог спуститься принцессе. Смотря на них, Итэр чётко обозначил их в своей голове: «не от мира сего». Если принцесса Ли Юэ выглядела хотя бы немного заинтересованно, то её брат не показал совершенно ничего. На его лице не было ни скуки, ни веселья, ни любопытства. С первых секунд Итэр стал ассоциациировать его с фарфорой куклой, которые, как он слышал, были популярны на востоке. Принц Ли Юэ казался ему безэмоциональным, от чего уже сейчас становилось неуютно. Как помнил Итэр, восточные короли должны остаться у них на период пары недель. Это было не слишком много, но и не мало. Он уже мысленно готовился всё это время контролировать каждое своё слово, движение и поступок, мысленно уставая. — Приветствуем вас в Каэнри’ах. Не было ли проблем во время пути? — спохватился Эреб, обхватывая руки Чжун Ли и склоняясь в уважительном поклоне, касаясь его ладоней своим лбом. Нюкта повторила то же самое действие, но только по отношению к Гуй Чжун. — Благодарим за тёплый приём, Ваше Величество Эреб. Дорога оказалась выматывающей, но пейзажи вашего королевства в любом проявлении великолепны, — ответил Чжун Ли, кланяясь королю Каэнри’ах в ответ. — Мы с королевой рады знать, что вы в порядке и смогли добраться в целости и сохранности. Позвольте представить вам наших детей. Итэр, — на своё имя принц отреагировал с опозданием, оборачиваясь к отцу, в глазах которого читалась мольба о том, чтобы он взял себя в руки. Итэр немного торопливо поклонился и, когда его лицо было отпущено вниз, глупо зажмурился. Он не виноват, что разволновался перед лицом этих людей! — И Люмин. В отличие от него, его сестра не провалилась. Она лишь ожидала своей очереди и проявила всю свою вежливость, на пару секунд переводя взгляд к Итэру. Этого времени не хватило, чтобы он смог расшифровать её послание. — Приятно видеть столь вежливых и… открытых молодых людей. Это честь для меня — познакомиться с будущим Каэнри’ах. А теперь прошу позволения познакомить вас с будущим Ли Юэ. Чжун Ли отошёл на пару шагов и мягким движением обхватил плечи принца. — Сяо, старший, — произнёс удивительно тёплым тоном Чжун Ли. Сяо безэмоционально оглядел всех и поклонился королю и королеве, а потом и самим близнецам, — а это — Ху Тао. Говоря о принцессе Ли Юэ, Итэр с интересом заметил, что она выглядела намного живее и искреннее остальных представителей восточного королевства. Быть может, с ней ему будет намного легче найти общий язык. Обменявшись ещё парой десятков любезностей между собой, короли наконец-то проследовали внутрь замка, а там и в столовый зал. Ближе к Эребу сели король и королевы, а уже после их дети. Чтобы никто не чувствовал себя неловко, было решено подать блюда, желая хоть чем-то занять принцев и принцесс, которые не решались подавать голос. Если так подумать, то никто из них до сих пор не проронил ни слова. Когда различные закуски, основные блюда и вина заполнили стол, уставшие от такой встречи молодые люди всеми силами старались не налегать на еду, но всё равно было видно, как они проголодались. Да и оставлять яства без внимание являлось неуважением к труду поваров и гостеприимству короля. Постепенно желудки потяжелели, а восточные принц с принцессой скрывали поглотившую их сонливость. «Наверное, это первое проявление чувств, которое я увидел на лице принца Сяо. Это даже забавно, что этим чувством оказалась не надменность, а желание поспать.» Итэр позволил себе короткую улыбку. Он посмотрел на Люмин, которая, по всей видимости, уже некоторое время прожигала его взглядом. Они поняли друг друга без слов. Да и им самим уже толком поднадоело слушать о политике, которую короли почему-то обсуждали уже на первом совместном ужине. — Ваше Величество, прошу прощения. Луна уже давным давно сместила солнце, думается мне, молодому организму нужен отдых. А тем более — с долгой дороги. Эреб оглядел каждого сидящего за столом, прежде чем отметить про себя указывающий взгляд Итэра на Ху Тао и Сяо, чьи глаза периодически медленно закрывались. — Хорошо. Мы все в самом деле засиделись, пора бы уложить наших драгоценных гостей. Времени на обсуждение у нас невпроворот, а вот сон — дело важное. Эреб подозвал слуг и приказал проводить Чжун Ли и Гуй Чжун до их временных покоев. Близнецы с подозрением переглянулись, пока отец их не позвал. — А Его Высочество Сяо и Её Высочество Ху Тао я попрошу сопроводить вас, Итэр и Люмин соответственно. Итэр сдержался от вздоха. Неужели ему придётся идти через весь замок с этой бесчувственной глыбой льда? — Но, Ваше Величество, слуги не донесли мне информацию о том, где расположены комнаты для наших дорогих гостей, — попытался улизнуть от нежелаемой прогулки Итэр, но его одёрнули внимательным взглядом. — Мы выделили комнаты, что самые ближние с вашими собственными покоями. Вы же знаете, где спите? План оказался полностью провальным, так ещё и появились детали, которые совершенно не делали счастливым. Почему по соседству с ним? Разве в их замке так мало комнат?! — Хорошо, Ваше Величество… — согласился всё же Итэр, взглянув на Сяо. Люмин с Ху Тао уже ушли в нужном им направлении. — Пойдём, я провожу тебя. Сяо посмотрел на него и коротко кивнул, вставая с места и отвешивая королю глубокий поклон. Где-то в спину послышались пожелания спокойного сна. Идя в полумраке, Итэр не собирался ничего говорить. Пусть отец и наказал им задружиться с принцем и принцессой, воля, как таковая, слабела с каждой минутой. Итэр не был способен строить контакт с теми, кто чуть ли не игнорировал его существование, даже не попытавшись проронить хотя бы слово. — Вот мы и пришли, судя по всему, отец… то есть, Его Величество имел в виду эту комнату, — Итэр открыл дверь и огляделся. Постель и вправду была застелена, а каждый уголок был прибран и чист. — Мгм, благодарю, — последовал короткий ответ и это были первые слова, которые услышал Итэр. Но они были такими тихими, что сам голос он расслышать не смог, — спокойной ночи, Ваше Высочество. С этими словами, дверь перед лицом Итэра медленно закрылась. Неужели ему даже не дали сказать хотя бы слово в ответ? Хамство! — Спокойной… — пробубнил Итэр для приличия и направился в сторону своей комнаты, что находилась с десяток метров от той, за стенами которой теперь находился Сяо. Итэр зашёл внутрь и тяжело выдохнул, прильнув спиной к двери и сдержавшись, чтобы не проехаться по ней прямиком к полу. Он чертовски устал за сегодняшний день и ночь, что даже ковёр у входа казался достойным местом для сна. Но нет, он не хочет извиняться перед собой будущим за себя прошлого. Он скинул с себя камзол и распустил волосы, с расслабленным мычанием зарываясь в них длинными тонкими пальцами и массируя кожу головы. Если так подумать, то уже после фехтования его не преследовала головная боль, что весьма удивило принца. Или, возможно, переживание из-за встречи с королём так повлияло на него, что перекрыло все остальные неприятные помехи? Не сдерживая громкого зевка, Итэр накинул на себя свою свободную рубаху и улёгся на чистое постельное бельё, потягиваясь и задевая руками полупрозрачный балдахин. Наконец-то он сможет отдохнуть и забыться во сне от всей этой суеты. Задувая свечи, Итэр закрыл глаза и погрузился в сон.