Исправить все не поздно.

Ночь – время, когда ты можешь расслабиться, переварить все то, что произошло за день и обдумать давно терзающие тебя мысли. Такие мысли были у Достоевского, в голове вечно мелькал, а потом и совсем въелся образ Агаты Кристи, он постоянно анализировал её как личность, думал над тем, как эта девушка умна и амбициозна, раз не сдается. Несмотря на столь сложные и опасные испытания жизни. Неужели она не боится, что Федор настолько одержим своей идеей, что может запросто избавиться от неё. А почему он так и не сделал? Мужчина задавался этим вопросом, но по сей момент не мог найти на него ответ, а сейчас в голове промелькнула безумная мысль. Он пытался избавиться от неё, но с каждой минутой осознание приходило и в итоге Достоевский совсем сдался и перестал бороться с нарастающими чувствами. Он более не может игнорировать факт того, что Кристи его покорила. Он не мог точно сказать, чем конкретно, наблюдая за ней, подмечал для себя множество идеально отточенных действий девушки. Её манеры и уверенные движения очаровывали и заставляли не спускать глаз. Порой Федор отдергивал себя. Ох, как же не хотелось отводить взгляд и вечно смотреть на неё, как на идеально высеченную из мрамора скульптуру. Он настолько сходил с ума, что не спал в свой единственный выходной, потому что в голове навязчиво крутились строки для стиха. Девушка так затуманила его разум, что он и думать забыл о других важных делах. Кажется, некий светлый лучик появился в его тёмной жизни, такой улыбчивый для других, справедливый, всегда готовый прийти на помощь. Именно это и придало блеска в аметистовых глазах, а руки сами потянулись за ручкой и бумагой. Красивый почерк выводил прописные английские буквы, выплескивая на бумагу все те искренние мысли, ах, если бы он писал на родном языке, то это было бы куда более красноречиво. Слов не хватает, чтобы описать эти яркие чувства. Бес и не помнил уже всех этих наивных светлых бабочек в животе. Агата придала ему живости. Усмешка сама появлялась на лице, стоило поймать себя на глупых мыслях и трясущихся коленях. Он впервые за долгое время снова почувствовал себя человеком, и причиной этого стала девушка детектив. Но все светлые мысли тут же уступали серой, даже черной, реальности. Агата точно не станет его слушать и не посчитает все это правдой. Разве может бес говорить об искренней любви, пока убивает очередного преступника? Все эти гнетущие мысли заставили Федора резко разбиться об землю. Казалось он снова в тупике и безысходном положение, но сдаваться он не намерен. Достоевский долго думал, как заявить о своих чувствах при чем так, чтобы Кристи не догадалась, но девушку не проймешь. Рано или поздно догадается и тогда мало не покажется. Федор постарается продержать эту тайну настолько, насколько сможет, понимая, что любой неосторожный шаг или действие вскроет страшную тайну. И думать страшно какой характер обретут обстоятельства, и что будет делать Агата. *** Все время Федор пытался не подавать виду и не палиться каждый раз, как подкладывал стихи или цветы. Но каждый такой подклад все сильнее сжимал сердце. Не может он так терпеть чувств своих. Они требовали заявить о себе, хотя разум до последнего держался, и все же не выдержала душа поэта, в очередной раз убийства, Достоевский отрубил топором пальцы мужчины среднего возраста в качестве ручки и кровью жертвы стал писать на стене стих. Разумеется, в тот момент он не думал вовсе, им совсем овладели чувства. Прошло каких-то полгода и ещё сверху месяц, но этого достаточно для резкого наплыва чувств к такой изумительной леди как Агата. Как же он жалеет, что так ужасно с ней обошёлся при знакомстве. Всё это он вложил в свой стих на стене, почерк вышел очень импульсивный совсем не такой, как в письмах, то и не удивительно, этот почерк не был схож и с тем каким обычно пишет полицейский, это совсем другой человек. После скрылся, заметая за собой все следы. Сердце билось бешеным темпом, скачек адреналина придавал ощущения, что Достоевский снова живет. Он совсем не понимал, как Агата смогла так сильно повлиять на него, но Федору до мурашек нравилось все то, что с ним происходит, хотелось снова и снова ощущать эти будоражащие сердце ощущения. С рассветом эйфория отошла, но её было мало. Достоевский уже по традиции начинает новый день с прихода в участок и подклада цветов на стол детектива, вместо стихов адрес с подписью «утреннее послание для Вас, госпожа» и указанный адрес, где ночью орудовал маньяк с топором. Агата не заставила себя долго ждать и пришла ровно через пятнадцать минут после Достоевского. Тот же вел себя совершенно обычно, при лишних ушах он точно ни станет вести себя не так, как обычно. Детектив даже не удостоила его своим взглядом, прошла мимо и устремила взор на привычные цветы. Белые розы такие же, как и прошлые, но никакой радости не приносили, если бы они были пусть и от самого страшного полицейского или глупого гражданского, то это умиляло бы девушку. Но она догадывалась, что цветы от самого отвратительного существа на этой земле и он сидит за её спиной, нагло прожигая своими бесовским взглядом. Он казался таковым из-за цвета. Глаза – это отражение души человека и она такая же кровожадная, как и эти коварные глаза. Но, что точно смогло привлечь её внимание так это записка. Не такая, как обычно. На ней был след от чей-то крови, но отпечатков не было. Секунда и Агата тут же подрывается с места, направляясь к выходу. Достоевский ухмыльнулся про себя и тоже подскочил со стула, надевая на ходу кожанку. — что-то узнали, Агата? Даже доброе утро не успели сказать. — гм, произошло новое убийство, я еду на место. — в таком случае встретимся на месте. Предлагать подвести не стану, и так знаю ответ. С грустью в тоне проговорил Федор и сел за свой мотоцикл, не пройдет и десяти минут, как он, объехав все утренние пробки большого города будет в другом районе, а значит у него есть время, чтобы сделать еще пару дел перед приездом девушки. Сколько бы мужчина не предлагал ей подвести до того или иного места, всегда следовал отказ. Слишком горда, чтобы ездить с врагом, да еще и на таком неудобном транспорте, слишком грубо для неё, но так подходит нраву иностранца. Как же неприятно и мерзко с ним разговаривать, даже формальные разговоры на пару минут уже заставляют девушку морщиться от его голоса и вида. Пробки в Лондоне не подвели, и Достоевский оказался на месте преступления раньше. Девушка уже была готова к издевкам и насмешка, но их не было, удивительно. Вместо этого Федор молча указал кивком на бедолагу без пальцев, они лежали в паре сантиметрах от него, и привычно для маньяка изуродованным лицом и следом от топора на затылке. Агата прозвала «беса» трусливой крысой именно из-за этой манеры убийства. Ведь только трусы нападают со спины. Увидев послание для себя, девушка окончательно догадалась, кто подкладывает эти записки со стихами и цветы. Она медленно обернулась в сторону Федора. На сердце больно тянуло. Это так мерзко. Отвратительно. Чтобы горел в аду этот чёртов Достоевский! Её догадки подтвердились ещё и в том, что стихи, подарки дарит именно он. Мужчина явно сошел с ума. Последнее происшедшее совсем выбило Агату из себя. Такое подавленное состояние. Но это так льстило, будто ей что-то в этих письмах и посланиях нравилось. Девушка быстро откинула этот бред из головы, её основной целью остается посадить этого беса поскорее за решетку, и ни на какие уловки она не поведется. Но тут в голове девушки промелькнула еще более безумная мысль. Воспользоваться его чувствами, подыграть так сказать. Это безумие, но она борется с не меньшим безумием и жестокостью уже больше полгода, надо пробовать всё, и она станет чуть мягче. — Так значит стихи и цветы это ваших рук дело...знали бы вы, как я разочарована. Бесы мне еще цветы не дарили. Это даже льстит. — Я посвящаю это вам от всей души, хотя прежде не думал, что она у меня есть. Достоевский был мрачнее обычного. Осознание того, что он натворил пришло лишь к утру. Влюблённый идиот совсем не отдавал отчёта своим действиям и на утро явно ожидал совершенно другой реакции... Он плавно подошёл сзади девушки и всматривается в свой почерк. Он помнит лишь то, как быстро писал, как молниеносно убегал. Словно он был в бреду. С прищуром косится на девушку, теперь и не понятно вовсе, как она будет относиться к нему. Он прямо сказал, что кровавые строки об искренней любви для неё. Агата не знала с какой стороны подойти к мужчине, чтобы и подлизаться и самой не угодить в его сети. Она решила быть прямолинейной, но сохраняя осторожность в словах. — Я не стану упоминать обо всем этом в расследовании, все таки это наше дело, не хочу связывать личную жизнь с работой. Вы и так изрядно поиздевались над ней, что я даже толком не вижу свою семью. — Уж поверьте, я ещё ничего даже не делал с вашей личной жизнью, но ничего обещать не могу. Разум не может совладать с сердцем, которое покорила такая леди. После этих слов Достоевский изменился до неузнаваемости, Агата явно затронула его за другую личность и взгляд полицейского стал более серьёзным. Он приблизился к её лицу, нашептывая в губы каждое последующее слово. — Я никогда прежде не чувствовал себя таким живым, пока Вы не появились в моей тоскливой жизни. Слишком волнительно мне смотреть на вас, никак не могу совладать такими искренними чувствами. —Очень прямолинейно, мой герой. Лучше Вам не приближаться ко мне так близко и больше не сотворять своё творчество и прилив собственных мыслей и чувств в таком формате. Агата ценила честность в людях. Помутневший взгляд девушки прожигал в нём жгучие дыры. Такое необыкновенно странное чувство. Гениям не всегда приятно испытывать весь спектр эмоций в таких ярких красках, что отдает сильным жаром в щеках. Достоевский слишком близко, от него веяло холодом. Тяжелый взгляд русского смотрел так же пронзительно, стойко выдерживая проверку на прочность, воздух вокруг разгорячился от напряжения между ними. Оба горды и уступать не хотели. В голове у Агаты был лишь один вопрос: «О чем он может думать сейчас? Я же так близко. На сколько его желания омерзительны?». И будет права, Федор думал лишь о том, как хотелось коснуться её губ, обхватить за талию, прижать к себе или к стене и не выпускать, но понимал, что добром это не кончиться и если он хочет наладить с ней отношения, то должен отступить сейчас. Отходя от Агаты подальше, незаметно подкинул её в карман одежды записку с адресом и искренней просьбой прийти туда вечером. Напоследок Федор прошёл мимо неё, но остановился в паре сантиметрах, выдав последние слова: — Если хотите что-то узнать, приходите по адресу, что у вас в кармане. Надеюсь мы увидимся, дорогая Агата.