Исправить все не поздно.

По приходе домой Агата устало врывается в собственную комнату и стоило ей начать снимать одежду, как бумажка выскочила прямиком из её кармана. Она злобно фыркнула от недовольства и оставляет её на рабочем столе, даже не интересуясь её содержимым. Хотелось принять тёплую ванну, смыть весь этот негатив. Но все же интерес взял вверх, она с серьезным видом развернула бумагу внимательно читая каждую строчку. Там она обнаружила адрес, что раньше не знала и просьбу туда прийти сегодня вечером. Он ей назначил встречу? Тем же вечером девушка приехала по нужному адресу, заранее пробив, что там. Как оказалось это трактир, что работает уже как лет пять. Примерно в то же время Достоевский устроился в полиции, не с проста это. Поискав информацию о хозяине все, что удалось узнать так это то, что он русский, это тоже не вызывало доверия, но Агата не боялась. Она вооружена и в любой момент может вызвать подмогу, если это засада. Высокий каблук звонко стукает по асфальту переулка, дойдя по двери, женская рука в белой перчатке открывает её. В трактире оказалось очень шумно, людей слишком много, найти здесь одного инспектора будет сложно, если он сам не найдется. Из глубины слышно звонкий голос, что кричал знакомое имя. Кристи пробирается сквозь толпу и видит довольно странную картину. — Эй, Федь, ну развлекись с нами. Покажем, как надо! — Ладно уж, отстоим честь родины. Заводи шарманку. Довольный парень с длинной косой тут же щелкнул, подавая знак начинать играть. Агата сразу осознала то, что этот высокий парень тесно связан с Достоевским. Желательно узнать его имя и в точности запомнить каждую деталь его внешности. Рост и отличительные черты. Это важно. Достоевский же выпил залпом рюмку с белой жидкостью и встал со стула, нащелкивая пальцами ритм песни. Судя по мотивам, это было что-то из народного и не сложно догадаться, что на русский лад. Люди вокруг стали подпевать им, задавая тон песни и парень с косой тут же пустился в пляс, Достоевский тоже не заставил себя долго ждать. Сложилось впечатление, что это не редкий случай, да и Федор был уверен, даже подпевал. Агата плохо знала русскую культуру и язык, потому просто наблюдала за ним, пока все тот же громкий парень не воскликнул, взяв в руки один из музыкальных инструментов: «А теперь кадриль!». Хоть одно знакомое слово...а хотя нет, это была не так кадриль, что танцевали англичане пару столетий назад, она была изменена, хотя некоторые движения казались знакомыми. Среди всей завозившейся толпы Агата и не заметила, как к ней подкрался Достоевский. Он выглядел очень уверенным и точно знал, что делает. Протянув руку девушке, тот чуть ли не над ухом говорит. — Леди Агата, станцуйте со мной, прошу. Сейчас вам не о чем беспокоиться, это жест в знак нашего перемирия на ночь. Агата и не знала, что думать. Такой жест означал, что Федор хочет...просто поговорить? В это слабо вериться, если брать во внимание все то, что он делал на протяжении полугода и прошлой ночью, волей не волей поверишь в такие чудеса. Решив для себя, что это не такая уж и плохая затея девушка принимает этот жест и кладет свою руку в белой перчатке в его костлявую. Теперь она физически может ощутить насколько он худ, это даже пугает. Словно она согласилась плясать со смертью. Он утягивает Кристи за собой в самый центр, где и пустился с ней в пляс веселой кадрили. В порыве движений они то и дело касались друг друга руками, ловко меняли позиции и перебирали ногами такт, что становился все быстрее и быстрее. Кажется, знакомый Достоевского слишком увлекся игрой. Вокруг было много людей, но внимание Федора устремлено только на прекрасную Агату, сердце пело, а душа ликовала. Это первый шаг к становлению их нейтральных отношений, нельзя чтобы что-то пошло не так. Агата же быстро поняла измененные элементы танца и хорошо чувствовала ритм музыки. Принцип оставался тот же и потому можно сместить внимание на Федора. Его взгляд не выражал ничего того, что она привыкла видеть, это не насмешливый инспектор и не хладнокровный бес. Может это он настоящий? Неужели настолько одурманен, что вот так просто раскрывается перед девушкой? Кристи все не переставала искать во всем этом подвох, но что-то заставляло её усомниться в своих подозрениях. К концу танца женское тело оказалось в крепкой хватке Федора, специально или нет, но он близок к её лицу, Кристи уже ожидала чего угодно и напряглась, но тот лишь шепчет над ухом что-то вроде: «Спасибо». А после отпускает и жестом приглашает сесть за барную стойку. Барменом оказался высокий парень с длинными светлыми волосами, он как-то странно посмотрел на Федора, словно недоволен чем-то, но Достоевский его проигнорировал. Заказав себе и даме по стакану крепкого алкоголя, После этого началось нечто странное... Достоевский любезничает с Агатой. А бармен неистово натирает стакан салфеткой. Достоевский аккуратно берет Агату за руку. А бармен неистово натирает стакан. Достоевский шепчет на ухо Агаты. А бармен неистово натирает стакан. Достоевский берет руку Агаты и уводит на улицу. А бармен неистово натирает стакан. Треск. Кровь. — Я так понимаю тот бармен и парень с косой твои знакомые? Они оба симпатичные и в моем вкусе. Хотелось бы с ними познакомиться. Не скажешь, как их зовут? , — поинтересовалась Агата, присев вместе с Федором на ступеньки лестницы трактира. — Лучше тебе не связывать с ними, но сейчас это не важно. Думаю, тебя мучает вопрос зачем я назначил встречу? Раз уж ты согласилась на перемирие, то я готов ответить на любой твой вопрос. — Да, меня мучает этот вопрос, но ответ на него я и так найду, а вот на другой очень важный нет. Скажи, зачем ты все это делаешь? Я гоняюсь за тобой уже полгода, но так и не пойму мотива. Ты убиваешь преступников, чью виновность полиция не смогла доказать, но при этом работаешь в органах. Так почему бы тебе законным путем не доказать преступление?, — Агата решила оставить на потом тему с подозрительными знакомыми. Она позже вернется в этот трактир и сама все узнает, скорее всего, здесь можно много чего нарыть на беса. — Я ждал этого вопроса, но буду краток. Закон не всегда может доказать вину и назначить того наказания, которого преступник заслуживает. Этим занимаюсь я. Я понимаю, что поступаю неправильно и каюсь в своих грехах, но иного выбора не вижу. — Ты так спокойно об этом говоришь. Не боишься, что я записываю наш разговор? — За время, что мы ведем холодную войну, я изучил тебя. И понял, что ты честный человек и если согласишься на перемирие, то не станешь этим пользоваться. — Какой же ты расчетливый, Достоевский. — Пожалуйста, называй меня этой ночью по имени. Я хочу сегодня быть для тебя искренним и настоящим. Все то, что я оставлял каждое утро на столе и сегодняшний случай, ты ведь понимаешь, что это все не ради того, чтобы поймать тебя и так легко убрать. Это все искренние действия и слова в стихах не ложь. Агата понимала, к чему ведет мужчина, но до последнего отрицала. Пока не услышала слова, напрямую говорящие о любви Федора к ней. Как это все неудобно со стороны детектива и ужасно со стороны обычной девушки. Этот человек совершенно не вызывает никаких позитивных чувств, а его попытки казаться нормальным просто глупость. Доверия к нему нет и быть не может, но с другой стороны, если переступить через свою гордость, то этим можно воспользоваться и извлечь выгоду. Вопрос один, готова ли Агата идти на такое? Из раздумий её вытащила чужая рука, что столь аккуратно пристроилась рядом с её аккуратной ручкой, кончики пальцев касались друг друга и постепенно мужская рука накрыла поглаживая. Такой невинный жест со стороны беса казался смешным, но Кристи решили воспользоваться моментом и дать ложную надежду, тем самым сблизившись с ним. Она осторожно погладила его ладонь, холодными подушечками пальцев направляя её к своей ляжке, позволяя трогать и гладить. Та хитро щуриться и наверняка лишь дразниться с Фёдором, по итогу не давая желаемой любви, страсти. Своеобразная игра может обернуться чем угодно, но Агата готова к самому развратному исходу. Да и недавний стакан алкоголя придавал смелости. — Просишь встречи, ведешь себя так открыто и даже не стесняешься касаться. Хах, у тебя есть всего один шанс удивить меня, Федюша. Утром я сделаю выводы, — игриво прикусывая нижнюю губу, она даёт согласие отдаться этому человеку без остатка, откинув назад всю свою гордость. Всего одна ночь, и ничего больше. — Ты не представляешь, как долго я желал этого. Эта ночь тебе запомнится надолго. Действия со стороны девушки не на шутку раздразнили Достоевского, он говорил все это медленно приближаясь к ней и последние слова были произнесены уже шепотом у самых губ. Он медленно водит руку по её ноге, но не в целях залезть в более чувствительное место, а скорее дразнит в ответ. Щекотит нервы той, кто пыталась сделать это с ним и сейчас переворачивает все в свою пользу. Агата же поддается соблазну и целует сухие губы. Сейчас она не хотела думать насколько это ужасно, она чувствовала, как Федор обходиться с ней и убеждается в его искренности. Это действительно может зайти далеко. Не давая поцелую стать более напористым, Достоевский отстраняется и шепчет: — Нам не стоит делать это здесь. Поехали ко мне. Пара секунд раздумий и девушка кивает в знак согласия. Федор берет её за руку и ведет к своему мотоциклу. Спустя столько предложить она наконец-то садится. Крепко держась за худое тело, складывалось впечатление, что он и сам еле удержится на такой скорости, но на деле все не так. Большая скорость не дает четко рассмотреть виды ночного города, лишь тонкие полосы света от фонарей и ничего более. Агата утыкается носом в тощее плечо, это ощущается через кожанку, и вдыхает запах парфюма. У него все же есть вкус. По приезду в так называемую квартиру становиться понятно, что в ней инспектор живет лишь на бумагах, ведь из вещей здесь лишь пара книг, да виолончель в углу. Одежда быстро полетела куда-то вдаль, а Агата оказалась на мягкой постели в горизонтальном положение. Как и ожидалось, под одеждой скрывалась стройная фигура, изящный женский силуэт. Федор вовсе не торопиться, он внимательно рассматривает её, изучает и вкушает глазами словно больше такой возможности никогда не будет более. А руки самого стягивают рубашку, раскрывая бледное, тощее тело. Кристи тоже водила взгляд по всему телу напротив, он именно такой каким казался ей, пересчет рёбер, острые ключицы и бледная кожа, которую сейчас освещает лишь луна. Сейчас он выглядит очень привлекательно и Агата признает это, но окончательно она убеждается, видя то, как во тьме горят его глаза столь сильным желанием. Этот бесовский взгляд сейчас выражал множество чувств, не только желание близости. Дыхание спирает, когда на шее ощущается чужое дыхание и влажные поцелуи. Чужая рука аккуратно перебирает длинные волосы, откидывая подальше, а вторая оглаживает бедра и медленно скользит по ноге. К счастью он не торопился и был аккуратен, что касалось интима. Потому ощущать в себе чужие пальцы, а после и член не было чем-то неожиданным и даже приятно. Девушка стала забываться и получать удовольствие от этого, чертов Достоевский слишком хорош. Медленные толчки переросли в резкие и местами грубые. Он игрался с темпом и наблюдал, как меняется выражение лица Кристи, та редко смотрела ему в глаза, но в эти моменты в живот только больше тянуло, эти голубые глаза сводили с ума. Все тело трясет от возбуждения, чем сложнее сдерживаться, тем быстрее становились толчки, а ноги сводило. Все чего хотел Достоевский это видеть каждую эмоцию на лице девушки, он хотел запомнить каждое дрожание её губ досконально. Федор, кажется, и на секунду не отводил взгляд от её лица, это настолько сильно вызывало у него оргазм, что из губ выскальзывали томные стоны. Несколько минут такого блаженства доводят до пика и лишь моменты, когда он кончает, отводит взгляд в сторону. Презерватив летит куда подальше, ответственность за уборку переходит на утро, а сейчас Федор падает на постель рядом с Кристи. Достаточно отдышавшись, он переводит взгляд на девушку, та же с минуту смотрит на него и после пары вопросов уходит в душ. Там она быстро приводит себя в порядок, а в голове все еще мелькают образы, что только были наяву. Все же Федор доказал искренность своих намерений столь сокровенным образом. Остальные раздумья она решила оставить на утро, а сейчас возвращается к нему, она поспит одну ночь с ним, разделив кровать. Всего лишь одну.