Исправить все не поздно.

Вечер пятницы на работе ничем не отличался от любых других. Федор вел себя, как обычно, но в этот раз ушел раньше. Это странно и насторожило девушку, но та не стала обращать внимание. Очень зря. Закончив свою работу на сегодня, Агата выехала в сторону дома. Каково же было её удивление стоило увидеть возле родного дома неизвестную машину. Выйдя из салона, та стала осматривать номера и вид в целом. Марка не из дешевых, в салоне ничего подозрительного на первый взгляд нет. Придерживаясь за карман куртки, Кристи подходит к двери. За ней слышно...смех? Кажется, шумная компания во всю веселится и ничего семейству не грозит. Агата проходит в дом и замирает в немом шоке. Она ожидала чего угодно, но никак не Достоевского, что спокойно сидит на кухне в кругу её семьи и мило беседует. Кристи простояла бы так еще долго, если бы её не позвали к столу. Воспитанность и манеры не позволяли отказать и схватить Федора за шкирку, оттащив куда подальше для допроса. Конечно, её посадили рядом с ним, и начались расспросы : Как долго ты будешь еще тянуть? Как можно отказывать такому хорошему парню? Когда ты уже начнешь устраивать свою личную жизнь? Столько осуждающих вопросов навалилось на неё вновь, и все из-за Достоевского, что думает только о себе. Это был ужаснейший поступок из всех тех, что он только мог придумать. На все вопросы Агата отвечала неоднозначно. — Я еще думаю. У меня много работы, как и у инспектора, удивительно, что со своей работой он умудряется думать о служебных романах. — Какой же это служебный роман? Я же не лезу к тебе и не отвлекаю, а так же заинтересован в расследовании. Как добропорядочный человек пошел знакомиться к твоим родителям, тем самым заявляя о всей серьезности своих намерений. Разве все это тянет на второсортный роман? Тон Федора оставался добродушным, но напористым. Его взгляд не скрыть ни под одной маской и эти пронзительные глаза смотрели точно в душу девушки. Он действительно серьезен как никогда. Все же глава семейства решил сменить тему на более легкую и стал расспрашивать Федора, дабы узнать поближе как личность. Отдать ему должное, его актерское мастерство на высоте, отлично наплел, что является бравым воином за справедливость и посвящает себя всего работе и не забывает с утра помолиться. Аж тошно слушать эту сладкую ложь, хотя где-то он говорил правду, но Кристи уже заучила наизусть, когда он настоящий, а когда показушничает пред людьми. Сейчас он хотел показать себя с лучшей стороны как внешне, так и внутренне. Даже машину и приличную одежду где-то раздобыл. Опять строит из себя идеального человека, но только одной Кристи он раскрылся и показал свою настоящую гнилую душу, в которой, на удивление девушки, есть проблески любви. Она до сих пор не может уложить у себя в голове, как в нем могут сочетаться столь противоречивые качества. У Кристи оставалось еще много вопросов, потому она увела Достоевского куда подальше от лишних ушей при первой же возможности. — Скажи мне на милость, какого черта ты здесь устроил? — Мне кажется, все и так понятно. Я пришел прямо заявить тебе о своих намерениях, это поняли уже все, хватит и тебе отрицать. — Знаешь что, катись ты к..., — не успела Агата ничего сказать, как её заткнули поцелуем. Достоевский аккуратно взял её за запястья, дабы та ничего не смогла сделать и настойчиво целует. В глазах так и видно это упорство и желание добиться таки расположения Агаты. Видя все это в аметистовых глазах беса, та поддалась его нраву и ответила на поцелуй. Не то, чтобы это было согласием, но она уже не сопротивлялась. Еще ни один мужчина так не старался завоевать её сердце, сложно отрицать, что девушке это льстит и нравится. Только шаги еле слышимые за спиной заставили Федора отстраниться от нежных губ. — На этой ноте я прощаюсь с тобой, душа моя. С легкой улыбкой Достоевский покидает дом Кристи и направляется по ночным делам. Причитая про как он не любит машины и поскорее бы её вернуть. Засыпала Агата в смешанных чувствах, Федор все никак не покидает её голову, но теперь она не знает, какие конкретно чувства он вызывает. К сожалению, утро тоже не задалось. Собранная на работу девушка выходит из своей комнаты и уже у лестницы её останавливают навязчивыми вопросами, все те же о Федоре. Отмахиваясь от них, она спускается ниже. Там она уже встречает упреки — Так ты останешься в девках! — Дай же парню шанс! — Он так старается понравиться тебе! — Упустишь его и будешь жалеть! — В наше время таких один на миллион! В том, что больше таких, как Достоевский на свете нет они точно были правы. Кристи продолжала пробегать сквозь комнаты, слушая эти возгласы, пока она не забежала в коридор и не закрыла дверь. Но напор не стихал, один из самых старших по возрасту в семье в отличие от остальных поступил умнее. Старик лишь спокойно подошел к ней и дал пару советов: «Без глупостей, говорю тебе серьезно. Он мутный, я это вижу, но так же прекрасно видно, как он пытается изменить свой уклад в жизни ради тебя. Может он и не станет лучше всех, но сердце его точно доброе и способно любит, да еще как. Сама посмотри.». Больше он не стал её слушать и закончил на том монолог, уйдя в другую комнату. Уже выходя из дома из окон и двери слышались ещё возгласы родственников, но теперь Кристи не слушала их. Голова была забита словами старика. Он словно голос разума направил её на решение тех самых странных чувств к Федору. Это точно не ненависть и не злость, но и не влеченность. Она с уверенностью может сказать, что не видит его как парня, но может как товарищ... В том даст ли девушка ему шанс на что-то большее не понятно для неё самой, пока что. На улицах Лондона уже с утра куча людей, что торопятся на работу или на важные встречи. В этот раз Агата решила слиться с этой толпой и дойти до участка пешом, дабы проветрить мысли и хорошенько все обдумать. Все это время Достоевский стоял в переулке и выглядывал из-за угла, наблюдая за тем, как вся семейка Кристи пытается уговорить её дать шанс «галантному русскому». Вместе с ним стоял и его товарищ Гоголь, что тихо хихикал. — Хи-хи, они и в правду уговаривают её. Все как ты и говорил. Ты прям мастерски умеешь предугадывать действия людей — Я знаю, — С легкой усмешкой Федор оборачивается к своему товарищу, что из любопытства наблюдает вместе с ним, — она достойна лучшего и я буду лучшим для неё. — Ради Агаты Кристииии?! Иван тебе не простит, — наигранным тоном говорил Николай, смеясь в лицо Достоевского. Федор резко переводит взгляд на него. Это выражение лица и устрашающий блеск в глазах будоражил нутро и словно душа уходила в пятки. Ему очень не нравится тон Гоголя и это понятно по тому, как он цедит сквозь зубы: «Повторяю. Она достойна лучшего и я буду лучшим для неё». После этого он уходит на главную улицу, а Николай лишь свистит ему в след, почесывая затылок. Пробираясь сквозь толпу, Достоевский старался не упустить девушку и внимательно следил за тем, куда она пойдет. Но толпа словно специально не давала пройти и всячески мешалась. Кристи почувствовала на себе чужой пристальный взгляд и обернулась. Не сразу, но она заметила Федора. Вздохнув, та ускорила шаг и специально старалась потеряться с виду. Серая толпа никак не могла помешать Достоевскому, но догнать Кристи становилось сложнее, когда девушка сама пустилась в бега. Даже в переулках за ней не поспеть, она ловко забегала в узкие улочки и пробегала сквозь дворы, арки, изредка оглядываясь назад. За время проживания в городе и, перебив столько людей, Достоевский хорошо запомнил город и многие обходные пути, но даже так он еле видел Агату. И как бы Федор не старался, нагнать ей смог лишь возле полицейского участка. Оба запыханные зашли в здание. Еще на улице Агата заметила мотоцикл инспектора, а уже пройдя к своему рабочему месту, увидела и привычные белые розы на столе с конвертом стихов. Достоевский на столь предусмотрителен и внимателен к мелочам. Эти редкие в людях качества девушка очень ценила, и Федор не исключение. Были еще моменты, когда она могла разделить с ним мнение и не смотреть осуждающим взглядом. Может у него все же есть шанс...