Исправить все не поздно.

Еще несколько месяцев назад Агата и думать не могла, что жестокие убийства станут рутиной и даже самые ухищренные методы Достоевского перестанут так сильно удивлять, в некоторых случаях он даже успевал оставлять послания любовные или конфету в кармане трупа. Иногда у этого человека действительно стираются границы морали... Так же на местах преступлений могли оставаться записки, в которых Федор назначал свидания. И Кристи приходила на каждое, она являлась будто к обычному парню. В красивом платье, уложенными волосами и с макияжем, под которым не видно вовсе усталости. Она искренне улыбалась ему, вела обычные беседы, могла поговорить о чем-то более философском, тогда она узнавала его с иной стороны. Достоевский отлично разбирался в гуманитарных науках, а поспорить на очередную тему и вовсе был инициатором. Некоторые свидания проходили ночью, при чем в то самое время, когда обычно на улице орудует «бес», но в такие дни вместо него по улицам ходил самый обычный человек с душой, как оказалось. За это время девушка успела составить более точных психологический портрет Федора, как человека. Он оказался совершенно не таким, каким показывает себя людям. За эти пять лет мужчина потерялся среди придуманных образов и погряз в своих идеях, не жил, а существовал. Теперь стало ясно, почему он так хватается за Агату, стоило только симпатии вспыхнуть. Днем Федор боролся со сном, ведь ночью он также бодрствовал. Одним из способов являлось прослушивание разной музыки. В основном это было что-то тяжелое и громкое, дабы не уснуть. Но в один такой момент посреди рабочего дня неожиданно в наушниках заиграл русский шансон. «Что здесь забыл Меладзе?», — подумал про себя инспектор. И тут ему на глаза попался Гоголь, что изображал певца прямо за окном возле которого сидела Кристи. Николай энергично «пел» в свою косу и махал рукой, лицом изображал гримасу отчаяния на определённых строках. Достоевский смотрел на него хмуро, и, конечно, это заметила Агата. Она посмотрела на коллегу, изогнув бровь в непонимании. Обернувшись к окну, детектив ничего не увидела, кроме мелькнувшей белой косы. Усмехнувшись, она вернулась к работе. Друзья Федора не часто, но давали о себе знать. Ежели Николай просто шутил и дарил девушке замученный цветок, стоило той выйти из здания, то Иван лишь хмуро смотрел, как после очередной шутки Федор прописывает другу подзатылок и оборачивается к Агате, «воркуя». Этот уклад явно не нравился Гончарову, но ничего не говорил, ведь то бесполезно. Достоевский влюблен искренне и мнения не изменит. Пока русское трио обменивается парочкой фраз, Кристи ловко проскальзывает мимо и садится в машину, уехав не попрощавшись. Федор замечает это спустя пару минут и уж хотел тоже уйти, но его вновь задерживают. Наконец, отвязавшись от товарищей, Федор садится на мотоцикл и едет на приемлемой скорости по обыденной дороге. Отъехав не так далеко от участка, он замечает, что на краю дороги стоят две машины, одна из которых принадлежит Кристи, а рядом непосредственно стоит она и ругается с владельцем второй машины. Инспектор не мог проехать мимо и остановился возле них. Сняв шлем, он встряхнул волосы и посмотрел на девушку. — Что здесь случилось? Вы целы, мисс Кристи?, — без ярко выраженного беспокойства говорил тот. — Ничего критичного, все живы. Небольшое происшествие, этот гражданин спровоцировал аварийную ситуацию, но ему не повезло. Даже полицию не надо вызывать, дабы разобраться в ситуации. — Позвольте мне помочь вам, все таки я уже здесь, и напрягаться не стоит. — А вы не брезгуете заниматься такой работой, товарищ старший инспектор?, — с легкой усмешкой говорила она, делая акцент на звании. — А вы случаем не пара?, — резко встрял в разговор гражданский. — Не вмешивайтесь в личную жизнь сотрудников полиции. — Так все таки уже пара?, — подмигнув, словил девушку на слове инспектор. — Федор! Не отвлекайся, а заполняй бумаги, — сказала та, вручив ему пару бумаг из бардачка своей машины. — Как скажешь, дорогая, — посмеивается по-крысьи и отходит, дабы не получить оплеуху. Пока Достоевский заполнял бумаги, посматривал на гражданского и узнал в нем одного из торговцев наркотиков. По его плану тот должен был попасть под лезвие топора в следующем месяце, но видимо глупец решил сократить себе срок, и теперь его ждет более жестокая смерть на этой неделе. Этому недоумку стоило ездить более осторожно и не сталкиваться с Агатой Кристи. А уж тем более попадаться в таком положение Федору. Не выражая эмоций, инспектор заполнил все формальности и проверил гражданского на состояние алкогольного опьянения простым русским путем. К сожалению, он был трезв и пришлось сойтись лишь на компенсации в полной мере. Но машину, что быстро уезжала с места происшествия, инспектор прожигал взглядом до самого поворота, за которым она и скрылась. — Все нормально? Ты как-то слишком злостно смотрел на него, — подметила Агата. — Этот человек торгует наркотиками в городе уже третий месяц. — И ты собираешься его убить...ну спасибо за предупреждение, — словно считав с мыслей мужчины, сказала Кристи. — Я хотел сделать это позже, но он сам сократил свой срок этой аварией. — Ради меня убиваешь людей раньше задуманного, как романтично с твоей стороны. Ты совершенно не тянешь на роль рыцаря, — нотки сарказма слышались в некоторых словах. — Кажется, я уже упоминал, что не просто рыцарь. — Да-да темный ты мой рыцарь. Может хоть в этот раз сделаешь все по закону? Мы сможем найти на него достаточно доказательств, чтобы посадить за решетку. — Мы? Предлагаешь вместе взяться за это дело? Не думал, что ты когда-нибудь сама предложишь подобное, — с нескрываемым удивлением говорил инспектор. — Именно так, за тобой же кто-то должен присматривать и держать топор подальше. — Как мило, я согласен. Стоило Агате увидеть это выражение лица, в голове тут же мелькнули мысли о том, как она вновь будет пытаться поймать беса за хвост в поисках улик, что и так будут оправданы им же. А с учетом его ухищрений, преступления становятся все сложнее и запутаннее. Кажется, он и вовсе не хочет заканчивать это и затягивает на сколько может. Федор на столько не хочет расставаться с Агатой, им движут лишь чувства к ней, но они его и губят, а в последствии насаждают самой Кристи. Потому она решилась на сотрудничество с ним. Тем самым показав ему, что можно посадить кого угодно законным путем, не прибегая к столь радикальным методам к которым привык. Казалось это очевидные вещи, но их надо показать Достоевскому, что запутался в своих убеждениях и липовой справедливости. Да и таким образом Кристи освободит себя от очередной головной боли с его делом. Это тоже своего рода устранение проблемы. Федор догадывался почему девушка так поступила, но это ведь отличный шанс провести с ней больше времени. Без осуждений в её взгляде взяться за совместное расследование и сильнее сблизиться. Глаза того аж невольно загорелись при мысли об этом. — Раз уж мы с тобой напарники, позволь подвести тебя до дома. Я вызвал эвакуатор для твоей машины. А добираться самой при чем такой уставшей совсем не лучшая идея. — Хорошо, я вновь согласна сесть на твоего черного коня, ха-ха. От предложения подвести её до дома Агата не отказалась. Достоевский и так знал, где она живет, а к неудобному транспорту та уже привыкла за время некоторых их прогулок(Достоевский всегда провожал девушку до дома иногда не только пешком). Уже привычно охватывая тонкую талию инспектора, Кристи прижимается к нему и лишь ловит взглядом плывущие огоньки фонарей по дороге домой. Приехав достаточно быстро, она встает на ноги и оборачивается в сторону Федора. Снимая шлем с его головы, Агата украдкой целует сухие губы и, улыбаясь ему на прощание, уходит домой.