Исправить все не поздно.

После того, как инспектор закрыл небольшое дело вместе с детективом, убийства беса совсем сошли на нет. Это не сильно удивило Кристи, ведь она понимала почему так происходит. Она прекрасно видела, как внутри Достоевского сейчас бушует конфликт двух его сторон. Одна это справедливый инспектор, что без труда может раскрыть дело только одним своим выдающимся умом. С другой такой же жаждущий бес, но использующих намного более ужасные и аморальные методы дабы достичь той справедливости, которой таким темпами так никогда и не постигнет. Федор в смятении не знает, что делать. Какую из сторон выбрать, а какую придать? Масло в огонь подливает еще и Иван. Ему и вовсе не нравится вся эта ситуация, а особенно то, что эта Агата «надоумила» его придать дело всей жизни. — Ты серьезно готов бросить все как только на горизонте появилась какая-то девка? Ты так боишься её или раскис от внезапных чувств к неё? Что с тобой стало, Федор?, — Иван совершенно не мог понять этого человека и то, о чем он вообще думает. Гоголь же откровенно высмеивал его. Николай никогда не был тем человеком, что станет сковывать свою свободу любовью и потом был не способен понять товарища. Достоевский остался совершенно один в своих смятениях и не мог обратиться за советом ни к кому. Оставалось лишь одно... Раннее утро, еще солнце не показывает свои первые лучи пыльному Лондону, а Федор уже на ногах. Пустая квартира совершенно не выдававшая того, что в ней кто-то живет, сейчас и вовсе выглядела так будто из неё съезжают. На столе в открытую лежат бумаги с подробным планом беса на ближайший месяц и за прошлые. Достоевский стоит на кухне и закуривает последнюю в пачке сигарету, на столе стоит железная кружка с кофе. Он никогда не любил кофе, но за время работы в участке привык к нему. Он уже одет, но не в полицейскую форму, а в одежду которую надевает на ночные вылазки. На ремне которой висит топор. Все одеяние черное: кожанка, водолазка, штаны и обувь, соответственно. Федор допивает кофе и докуривает сигарету до фильтра, после берет ключи от своего уже полюбившегося мотоцикла и вальяжно выходит на лестничную площадку. Никуда не торопясь, рассматривает каждую трещину на стенах, медленно проворачивает ключ в замочной скважине, наслаждаясь каждой минутой прибывания здесь, как в последний раз. Пересчитывает каждую ступеньку до первого этажа, распахивает дверь подъезда и, подойдя к мотоциклу, прежде чем надеть шлем, оглядывается назад на дом, улицу. С тяжелым вздохом надевает шлем и садится на мотоцикл. Музыка по пути на работу тоже за эти годы стала привычкой, без которой он не мог уже обойтись, играет одна из его любимых песен, на удивление, из современных исполнителей. Спокойно выезжает на дорого, даже мотоцикл сегодня никуда не торопиться, а размеренно едет по дороге в сторону полицейского участка. Глазами Достоевский всматривается в каждый кустик и фонарный столб. В людей, что уже проснулись и понемногу выходят на улицу, на машины, стараясь запомнить все до мельчайших деталей. На работу он приехал намного позже, ежели это было бы раньше. Проходит в здание, в этот раз с ним нет цветов для Агаты, а сама девушка уже на рабочем месте. Та удивленно смотрела на него, пока тот медленно подходил. — Я удивлена, что не вижу цветов на своем столе. Ты не заболел? — Нет, со мной все хорошо. Хотел сказать тебе спасибо за то, что сделала мою жизнь ярче и не такой тоскливой, — с этими словами инспектор берет изящную ручку и целует. — Это что прощание? Вот так ты решил сбежать от своей жизни? — Не совсем, я сделаю то, чего ты жаждешь уже многие месяцы. Ни слова больше он не сказал, а ушел к начальству и выставил руки перед ним дабы тот сковал его и произнес самые страшные слова для начальства: «Я тот самый бес.». Это был удар под дых, но делать нечего. На его руки одели наручники и вывели ко всем, дабы официально закрыть это дело. Лицо уже бывшего инспектора не было ни страданий, ни сожалений, лишь легкая блаженная улыбка, а глаза не сходили с Кристи. Достоевский позаботился о том, чтобы её старания оценили в полной мере и потому его душа была спокойна. На время его отправили за решетку в участке до дальнейшего суда, где будет решаться его судьба. А пока рядом никого нет, Кристи пришла к нему. Федор спокойно сидел на полу и смотрел в стену, он сам принял эту судьб у и пришел с повинностями, потому грустить не нужно, но увидев Кристи, он тут же подошел к решеткам и взялся за них руками. — Ты чертовски прекрасна... — Фёдор Михайлович, не забывайте, что я по другую сторону решётки. — Ты чертовски прекрасна по другую сторону решётки... — Я, вроде, уже говорила, что подкаты это не твое. — хах, я пытался. Чего пожаловала к великому и ужасному бесу? — Хотела просто поговорить, возможно, мы видимся в последний раз. Не думаю, что суд сжалиться над тобой. Тощие мужские руки потянулись к щекам девушки и аккуратно притянули к решеткам на столько близко, на сколько это вообще возможно и кратко поцеловал. — мне невероятно тяжело прощаться с тобой, но я понимаю, что тем делаю лучше. Может когда-нибудь наши судьбы вновь пересекутся. — Надеюсь в следующий раз обстоятельства сложатся лучше, — на прощание она целует острый нос Достоевского и уходит. Суд состоялся спустя пару дней. Дело стали рассматривать незамедлительно, Достоевского привезли в здание суда, где провели допрос. На суде присутствовала и Агата, но она редко смотрела на Федора, хотя в глазах было видно мельком грусть. Судьба беса была решена долгими годами в тюрьме для особо опасных преступников. Туда его определили незамедлительно. Что же до Кристи... Она продолжила работать и её даже повысили. Теперь она занималась более важными и серьезными преступлениями, чем могло быть раньше. Девушка доказала, что может справиться с любой трудностью и самым важным достижением считается поимка «беса». Хотя Кристи не считает, что её заслуги можно закончить считать только на этом деле, она вовсе не любит вспоминать это время, ибо вспоминает Федора. Время, проведенное с ним, было не таким уж и плохим. Она часто проворачивает в голове моменты с ним и проведенные свидания, перечитывает стихи и даже засушила пару белых роз из последнего букета. Хотя её семья была в шоке, что пыталась засватать с таким ужасным человеком, Кристи совершенно не думала о нем как о «великом и ужасном». Она знает его с иной стороны и точно может сказать, что он не бес. А вот его товарищей, Агата не стала их выдавать, ведь так и не нашла доказательств их причастия к этому делу, потому они остались спокойно жить и лишь изредка навещать Достоевского в тюрьме. Как, к слову, и сама Кристи. Пусть еще реже, чем Гоголь и Гончаров, но и её визиту Федор был рад не меньше. В тюрьме Достоевский много думал насчет своей жизни и того до чего все довел, но в голове все витала наващивая мысль, что... Исправить все не поздно.