Двойное попадание

Не зря бытовало мнение о необходимости бояться своих желаний. Хотела, получай. Только немного в искаженном варианте. Боги смилостивились. Услышали, кричащие отчаяньем, молитвы. Да вот беда. Слушали они далеко не ушами. Либо у Ками убогое чувство юмора. По-другому происходящее трактовать невозможно. Ну не думала она, что Узумаки хватит ума притащить ее в святая святых клана — в дом главы клана Учиха. Сенджу радовалась лишь одному — Наруто мозгов хватило разместить фуин в саду, а не в доме. Что-то ей подсказывало, что за такую наглость можно и головы лишиться. Хотя… Если включить логическое мышление, подобное внезапное нападение могло увенчаться успехом. Застать врага врасплох в месте, где тот чувствовал себя комфортно, а значит расслабленно — половина успеха. Дальше уже игра на опережение. Конечно, ее бы не смутило, застань она Мадару в неглиже, или исподнем. Она бы брала от ситуации максимум, но в данный момент, за себя ручаться сложно. С момента, как, гонимая собственным гневом, Тобирама покинула клан, совершила с десяток глупостей. И самой большой оказалось — довериться Наруто. То, что большая часть ее решений продиктована алкоголем, она опустила. Для подобных признаний у нее слишком много гордости. И вот к чему это привело. Она вынуждена распивать чаи с главой клана Учиха и его младшим братом. — Безумие какое-то, — бурчала Тобирама следуя за Изуной, оставляя позади Мадару и Наруто. — Что б он тебя… — Согласен, безумие, — охотно поддакнул ее провожатый, искоса поглядывая на нее. На Учих смотреть тошно. И странно. Впервые она встречается с ними вне поля боя. Без доспехов и оружия. Без сопровождения криков и ароматов гари и крови. В обстановке, которая способствовала разговорам о прекрасном, возможно философском, среди пышно цветущего сада. Почему-то Тобирама полагала, что клан, чья основная стихия огонь — живут посреди выжженного ими же самими пустыря. Где редко встречаются угольно-черные скелеты деревьев, создающие угнетающе-устрашающую обстановку. Где даже ветер стонет, словно в предсмертной агонии, гоняя, по вымощенным вражескими костями дорожкам, пепел. В ее представлении, их дом должен быть лишён ярких красок, да и жизни в целом. Они же чудовища! Монстры! И что, что разведчики докладывали, что живут Учиха почти так же, как и они на окраине леса? Сказки все это! Может другие Учиха и жили, как люди, но не Мадара. А тут вон что. Благоухающий ухоженный сад! Дом она ещё не видела, но сад… — Тут цветы, — вздыхает Тобирама, под оглушительно рухнувшие установки. А где же крики пленников, отправленных в мир кошмарных гендзюцу? Где реки крови и столпы пламени до самых небес, пожирающие все на своем пути? Где кости и черепа убитых им Сенджу? — Много цветов, — гордо заявил младший Учиха, открыто хвастаясь изобилием растительности. — Ты, небось, хотел видеть частокол, где на острия нанизаны головы Сенджу и тех, кто вам помогал в борьбе против нас? — ехидно интересуется он. Тобирама покраснела, потому что вопрос Изуны по смыслу очень близок с ее кошмарными фантазиями. Чувство, что ее поймали за чем-то постыдным. Ками! Она более никогда не будет пить! Слишком много эмоций пробиваются сквозь вымуштрованную годами хладнокровность. — Роскошный сад, — игнорирует она насмешку Изуны, заставляя себя выдавить любезность. Сад и правда прекрасен. — Естественно! Мы ж его удобряем прахом сожженных катоном Сенджу, — зловеще улыбнулся Учиха. И если бы не искусно подавляемое им веселье, едва заметными искрами пляшущее в темных глазах, она бы напряглась пуще прежнего. У них, как раз, есть все шансы пустить ее бренное тело на подкормку для цветов. Обратить в пепел там, или схоронить в розовой клумбе, на радость червям. Органическое удобрение. Ведь она безоружная, пьяная и ужасно уязвимая среди врагов. — Мы ж вас нарочно разделили, чтобы справиться по одиночке. А ты думаешь, почему розы у Мадары такие алые? Кровь врагов и все такое, — продолжал глумиться Изуна, буквально по памяти идя по извилистой садовой дорожке. Большую часть времени, он шел, обернувшись к ней. И наслаждаясь тем, как его провокации задевают ее за живое. — Очень смешно, — зло шипит она, сжимая кулаки. Не оружием, так словом ее изведут. — Расслабься, — советует Изуна, по-доброму улыбаясь. И Тобирама спотыкается от неожиданности. Впервые она видит подобную улыбку на бледном и высокомерном лице Учиха. Но таким ее не проймешь. — Сам расслабься, — а мысленно желает ему споткнуться и сломать шею. Ну и что, что она такая жестокая и злая? Сами виноваты, что ей пришлось отринуть большую часть себя и стать тем, кем она являлась сейчас. — А я и не напряжен, — непринужденно пожал плечами Изуна. — А вдруг я нападу? — Не нападешь. — Какая самоуверенность! — Сказал мне тот, кто вломился на частную территорию. Времена жестокие. У вас были все шансы не на чай напроситься, а на клинок напороться, — ответно обвинил в излишней уверенности Учиха. — Говорю же, самоуверенности вам не занимать, — недовольно поджала она губы, скрестив на груди руки. Она бы постояла за себя. Но признаться, это не самоуверенность, а дерзость. Наглость. Беспрецедентная тупость! Этот поступок, как нельзя лучше раскрывал сущность Узумаки. И Тобирама зареклась держаться от этой женщины подальше. Идеи Наруто абсурднее наивно-оптимистичных идей Хаширамы. — С ней все будет в порядке? — тяжело вздохнув, она все-таки побеспокоилась о своей спутнице, с тревогой оглядываясь назад. Мадара и Наруто не нагнали их, а они с Изуной почти дошли до открытой веранды дома. — Более чем, — серьезно заверил ее Изуна, разуваясь и бесшумно ступая на циновки. Тобирама с тяжёлым сердцем и ощущением, что предает себя и свои принципы, оставила обувь на пороге и с осторожностью вошла в дом, следуя за хозяином след в след. Предосторожности ради. *** Наруто и Мадара все ещё не почтили их своим присутствием, вызывая беспокойство. Изуна сидел напротив и бровью не вел. А вот ей не по себе. Потрясный вид с веранды, на сад и раскинувшийся перед домом пруд, ее не воодушевлял. Тихий шелест ветра, гуляющий среди распустившихся лотосов, действовал далеко не умиротворяюще. Она сидела подле стола, словно палку проглотив — прямая и очень-очень напряжённая. Мельтешение прислуги, вызванной хозяином дома, нервировало. Особенно их косые, любопытные взгляды. И стоило их поймать на себе, как, прежде чем отвести взгляд, ее обжигали неприкрытой ненавистью. Интерес у них вмиг сменялся на тлеющую в груди ярость, стоило им понять, кто она такая. К несчастью, внешность у нее приметная. И фигура она знаменитая. Параноидальная Тобирама в любую секунду ожидала нападения. В худшем случае — отравления. На расставленные на столе закуски и сладости смотреть тошно. — Никто не осмелится идти против воли Мадары, — внезапно проговорил Изуна, заставив ее вздрогнуть, и не ее одну. Слуги на мгновение замерли, уткнувшись взглядами в пол. То было предупреждение для них, нежели попытка усмирить сковавшее ее напряжение. — Если ты доверяешь своим людям, это ещё не значит, что они доверяют тебе, или же Мадаре, — резонно подметила она. Теперь и за свой клан ручаться сложно. Мало кто положительно настроен в отношении к грядущим изменениям. В клане назревали волнения, за спиной главы усиливались шепотки. Может ее брат и дурак, но его сила и мощь неоспоримы, и именно это сдерживало соклановцев от бунта. — Доверие доверием, но их страх заставляет держать недобрые намерения при себе. Подобный риск не оправдает себя и повлечет за собой жестокое наказание, — Изуна фактически признал, что политика управления кланом Мадары, близка к тирании. И это, как нельзя лучше, доказывало, что Мадара не тот, с кем следует заключать мир. — Еда-а-а! — Наруто влетела на веранду, словно ветер, разбив своим радостным возгласом, угнетающую атмосферу. Остановившись возле стола, она блаженно прикрыв глаза, с шумом втянула воздух, наслаждаясь сладким запахом десертов. Тобирама подавила желание закатить глаза. Беспокойство за Узумаки рассеялось. Хотя, с какой стати она волновалась за жизнь малознакомой девчонки? Наруто тот тип людей, который вызывает у Сенджу антипатию. Она готова мириться с подобными замашками только в случае Хаширамы, потому что он ее любимый брат. — Дикарка, — усмехнулся Изуна, смотря на гостью как на досадное недоразумение. Узумаки проигнорировала укол со стороны Учиха, и совсем не грациозно плюхнулась на пятую точку возле Тобирамы. Да с такой силой, что тарелки опасливо звякнули. Не дожидаясь Мадары, схватила ближайший моти, вгрызаясь в сладкое пирожное с таким остервенением, что по сторонам полетели кусочки пасты из красной фасоли. Тобирама прикрыла лицо ладонью, дабы не видеть подобного безобразия. — Как вкуфно, — с набитым ртом протянула Узумаки, и схватила еще одно заталкивая то в рот. Если бы та еще и чавкать начала, у Тобирамы задергался бы глаз. — Невежа, — презрительно скривил губы Изуна, и не думая скрывать свое негативное отношение к той. И за подобный снобизм она не могла его винить, самой не по себе от подобного. Сенджу и Учиха аристократические кланы, в их головы с младенчества вбивались каноны поведения, чтение традиций, уважение к старшим, а уже потом искусство боя и войны. — А фот тепефь ы пофос на Фафке, — Наруто с наслаждением сметала булочку за булочкой, стремительно опусташая фарфоровое блюдо. — Изуна, — строго произнес Мадара, бесшумной тенью скользнувший к столу, пока внимание всех окружающих, зациклилось на неподобающем поведении Узумаки. — Извини, — Изуна, подавив эмоции, едва заметно склонил голову. Только непонятно, извинился он перед Наруто за оскорбления, той, к слову, было плевать на едкие комментарии младшего Учиха, или перед Мадарой. — Говорю же, не такие они и плохие, как ты думаешь, обернулась она к Сенджу, вытирая тыльной стороной ладони испачканный в начинке рот. — Это ничего не значит, — тяжело вздохнула Сенджу. — Так какие важные вопросы ты хотела обсудить за чашкой чая? — Мадара присел возле Наруто, скосив взгляд на ее ноги. Брови его сошлись в хмурой складке на переносице. Видимо, ему тоже не по нраву подобная бескультурщина. Если вдуматься, Узумаки уже с десяток раз испытывала терпение Мадары и все еще жива и невредима. Сенджу надеялась, что Наруто специально ведет себя хуже деревенщины, проверяя выдержку этого Учиха. Ну не может же носительница фамилии Узумаки быть такой… неотесанной. — Почему ты согласился на мир с Хаширамой? — Узумаки единственная, кто непринужденно чувствовала себя, не испытывая и грамма стресса. А ведь она тоже сидела среди врагов, которые почти год гонялись за ними, не раз вступая в бой. — Все что я не скажу, Тобирама поймет превратно, — Мадара все еще не отводил взгляда от ног Наруто. Тобираму бы уже давно смутило подобное внимание со стороны мужчины, будь она на месте Узумаки, но она и близко не будет на ее месте, потому что ее тайна все еще при ней. Сенджу слабо улыбнулась, вспомнив, что братья Учиха с активированным Шаринганом не увидели мелочей, выдающих в ней женщину. — И то верно, — согласилась она с заявлением Мадары. В жизни не поверила бы в то, что у того есть хоть капля благородства и добродетели. — Так не пойдет! — возмутилась Наруто, и взгляд ее запылал. И Тобирама мгновенно поняла, что ничего хорошего это не предвещает. — Я же не прошу вас сразу доверять друг другу, а просто пояснить мотивы. Возможно, когда-нибудь, Тобирама поймет. Расскажи ей! — Узумаки обернулась к Мадаре, поддавшись слегка вперед, и оговорившись. У нее сердце подпрыгнуло к горлу, вспотели ладони. Она, в здравом уме и рассудке, понимала, рано или поздно ее истинный гендер всплывет наружу, но не таким же образом! Замерев в ожидании, Сенджу посмотрела сначала на Изуну. Младший Учиха и не думал обращать на нее внимание, его взгляд всецело принадлежал щиколоткам Узумаки. И чем дольше тот смотрел туда, тем шире становились его глаза. — Э-э-э? — Узумаки покраснела, переплюнув по яркости красок алые розы в хозяйском саду. Из-за растерянности та потеряла дар речи, бормоча невнятный вопрос. — А-а-а? Тобирама тупо моргнула, не веря своим глазам. Мадара Учиха, склонившись к ногам гостьи, аккуратными движениями разувал ее, осторожно развязывая завязки сандалий, не касаясь открытого из-за задравшейся штанины участка кожи. Наруто, тем временем, сжимала кулаки, начиная злиться. — Даже деревенщины культурнее, чем ты, — процедил Мадара, снимая правый сандаль. — Убери свои руки от меня, — прошипела она рассерженной кошкой. От гнева ее черты заострились. И стоило Наруто занервничать, как она уловила ту, вторую, чужеродную чакру внутри Узумаки. Жгучую и яростную. Нечто подобное она чувствовала у Учих. Ненависть и гнев в чистом виде. Яд, отравляющий душу тьмой. Может и правда, Узумаки носит под сердцем маленького красноглазого демоненка? — Напросившись в гости, будь добра, не оскорбляй хозяина своим поведением. Твое положение не дает тебе права так себя вести, — рука у старшего Учиха дрогнула и пальцами он задел кожу. — Ты сам ведешь себя недопустимо, касаясь ее ног, — вступилась за Наруто Сенджу. И то, не ради защиты чести той, а ради возможности упрекнуть Мадару. — Я ей оказываю помощь, — снисходительно проговорил Учиха, разгибаясь и внезапно застыв на уровне лица Наруто. — В ее положении, ей сейчас может быть сложно, — вставил и свое пять рьё Изуна, выставляя Мадару в свете не присущего тому благородства. — Значит, в данный момент времени, ей простительно все, — Сенджу продолжала этот спор из-за того, чтобы никто не вспомнил об оговорке Узумаки. Пускай центром всеобщего внимания и споров будет тот, кто учинил весь этот беспредел. — Ты пила? — поразился Мадара, унюхав выпитый Наруто алкоголь. Та отстранилась, прикрыв ладонью рот. Сенджу резко стало совестно. Может, она и правда спаивала беременную женщину? Щеки невольно покраснели. — И что? — нахохлилась Узумаки, скрестив на груди руки в защитном жесте. Но уверенности у той поубавилось. — Как что? Тебе нельзя! — воскликнул Изуна, осуждающе качая головой. И вновь, перед глазами разворачивалось нечто абсурдное и ненормальное. Думала ли она, что эти Учиха буду беспокоится о здоровье построенней. А это было именно оно! А потом до нее дошло. Узумаки же, постоянно рука об руку ходила с Саске, который выходец из их клана! Наруто вжала голову в плечи, стыдливо отводя взгляд. Гнев на загорелом лице рассеялся, уступив место вине. Сомнений по поводу беременности Наруто становилось все меньше. — Я больше не буду, — буркнула та, стушевавшись под укоризненными взглядами Учих. — Выпей лучше чая, — Мадара заботливо налил ей в чашку зеленый улун, настойчиво подвинув к той напиток. — Кстати, я так и не поняла, что за положение? — она, взяв чашку, посмотрела на всех, кто окружал ее, в ожидании, что ее просветят. — Ну… У тебя две разные чакры, — Изуна не говорил напрямую о беременности. Воспитание не позволяло. — А, это, — Наруто хитро улыбнулась, просветлев. — Его Курама зовут, когда-нибудь, я вам его покажу, — свободную руку она положила на живот, погладив тот. Ее слова и действия еще сильнее укрепили мнение, что Наруто скоро станет мамой. Даже имя ребенку придумала. — Курама, значит, — глава клана красноглазых задумчиво погладил подбородок. Повисла пауза, они все замерли, в ожидании чего-то. Наруто бездумно всматривалась в дно чашки, Тобирама не понимала, и усиленно искала причину, что ее тут держит, когда как она в любой момент могла испариться отсюда, Изуна молча разливал чай себе и ей. Тишину потревожил лишь слуга, тихой поступью приблизившийся к Мадаре с подносом. Главе принесли пиалу и теплое рисовое вино. Налив саке хозяину дома, слуга поспешил удалиться. Мадара только и успел поднести к губам алкоголь, как Узумаки одним точным движением выбила у того пиалу из рук, помрачнев. Такой дерзости он ей простить не смог, и, схватив за руку, потянул на себя. Та развалилась у него животом на коленях, потеряв равновесие. Тобирама по памяти потянулась к мечу, но схватила лишь воздух. Оружия не было. Поэтому, она приготовилась складывать печати. Изуна, в мгновение оказался на ногах, уже сверкая Шаринганом. — Отравлено, — слова Наруто повисли над ними, как занесенный для удара меч. — Невозможно, — холодно отрицал Мадара. Сенджу, напряженная сильнее прежнего, готова была вступить в бой с Мадарой, чтобы вырвать Наруто из его рук и бежать. Их силы неравны. Они вдвоём против целого клана. Какая же она сама глупая и наивная, раз собиралась одна идти, с недобрыми намерениями, в обитель проклятых! — Самоуверенные глупцы, — Узумаки засветилась, в прямом смысле слова. Ее кожа покрылась золотистым покровом, сияющим подобно солнцу. Тот отголосок чакры стал ярче, насыщеннее, и Тобирама буквально утонула в водовороте двух схлестнувшихся энергий. — Я чувствую его, — нахмурилась она, потеряв всякий интерес к Мадаре и к происходящему хаосу. Без труда вырвавшись, она было, стрелой помчалась в только одной ей известном направлении, как запнулась на ровном месте. Покров потускнел, как чернеет со временем золото, теряя свой блеск. — Вся еда отравлена, — обескураженная открытием, она обернулась к ним. Сияние исчезло. Она, остекленевшим взглядом смотрела на стол, а именно, на полупустую тарелку с моти. — Черт, Курама, давай, — схватилась она за живот, а после покачнулась. И, ровно через одно мгновение ее глаза закатились, а коленки подкосились. Краем глаза Тобирама увидела, что помимо нее самой, к Наруто спешат и Мадара с Изуной. Глава клана оказался быстрее. И не только он. Чувств Сенджу коснулась темная и кровожадная Ки, жалящая ядом гнева. — Я убью вас всех, если она умрет, — пообещал, появившийся из ниоткуда, Саске, в упор смотря на Мадару. Глава Учих успел схватить Наруто за одно плечо, просунув руку под поясницу, другой же Учиха, держал ту за левое плечо, подхватив под ноги. И только она и ее состояние, мешали сойтись им в смертельной схватке. — Хаширама! — воскликнула она дрогнувшим голосом, поняв весь ужас происходящего. Если собственные соклановцы пытались отравить главу и его брата, то Хашираму может постичь та же участь. Наруто случайная жертва. И она тоже. Потому что нагрянули сюда, негаданно нежданно. И сделали лишь одолжение. Она уверена, что, увенчайся план злоумышленников успехом, то ее бы выставили козлом отпущения. Мол, пришла с миром, а сама отравила Мадару и Изуну, а соклановцы среагировали быстро, поймали и убили во имя мести. — Иди, — не оборачиваясь, проговорил хозяин дома. — За Хаширамой, приведи его сюда, пока не поздно, — и он убрал руки, сделав шаг назад. Последнее, что видела Сенджу, так это то, как Саске осторожно уложил Наруто на циновки.