Двойное попадание

Белая вспышка поглотила все. Взрыв, что породили их дзюцу, кажется, стер и их самих в порошок. Осталась только мысль, что все зря. Зря он подверг и ее, и себя, подобной опасности. Собственная самоуверенность сыграла с ним злую шутку. Саске Учиха настолько уверовал в то, что без проблем победит Наруто Узумаки, что поплатился не только ее жизнью, но и собственной. Мысли, что у них может быть ничья, или же она убьет его, он не допускал. Самолюбие и гордость не позволяли. Саске усмехнулся. И кто из них с Наруто больший глупец? — Ты, — звенящую пустоту, прорезал полный веселья голос, отвечая на мысленный вопрос. Саске открыл глаза. Неужели живы? Но, обнадеживающая мысль быстро разбилась о суровую реальность. А точнее, о слепящую белизну. Вокруг ничего. Пустота. Непонятно, где верх, а где низ. Где начинается и заканчивается горизонт. И Наруто, стоящая рядом, с белоснежной широкой улыбкой, протягивающая ему руку. Только он, она и вездесущая пустота. — Ну же, — наклоняется она, настырно тыча своей рукой ему чуть ли не в самый нос. По глазам видно, что она специально. — Ты не можешь меня игнорировать, — констатация неутешающего факта из ее уст прозвучала, как нечто веселое. Все, что ее забавляло, его бесило. Учиха, поджав губы, отвернулся, показывая, что способен не обращать внимание на это блондинистое недоразумение. Но мог ли он когда-либо ее игнорировать? Ни разу. Сколько бы он не делал вид, что ему безразлична эта глупая девчонка, это всего лишь вид. Притворство. Черта врожденного снобизма и высокомерия. Сколько он ее помнил, всегда испытывал к ней чувства. Самые разные. От презрения и отвращения, до уважения и соперничества. Самое ужасное из всего спектра - понимание. Будучи ребёнком, видя, с какой завистью и тоской она смотрит на детей, которых забирали из Академии родители, он понимал ее боль. Его ведь тоже некому забирать. В этом он увидел их первое сходство между собой. — Я тебя не оставлю, каким бы конченным козлом ты не был бы, — Наруто, как всегда, не сдается. Упорствует. А у Саске желание спрятаться от ее заботы. Он не достоин. Одиночество. То, что шло с ними рука об руку. Ее избегали и сторонились. Ненавидели и презирали. Ее фамилия стала таким же пустым звуком, как и родина ее матери. Его опекали и жалели. Признавали и обожали. Собственная же фамилия стала бременем. Но это не то, что было ему тогда нужно. Все эти шумные люди лишний раз напоминали, что он навсегда одинок. А он, всего-лишь, хотел покоя. Чтобы прекратили ворошить раны. Он бы отдал все на свете, чтобы его оставили тогда в покое. Демонстрационные отстраненность, холодность и безразличие подогревали интерес к его персоне. Скотское поведение - за проявление аристократизма. Он же ведь Учиха. Гений по крови. Последний выживший из клана Основателей. Наруто из кожи вон лезла, чтобы ее заметили, признали. Никто и подумать не мог, что за ее веселыми проделками, дурашливым поведением и хулиганским гонором, скрывается израненная душа. В детстве он завидовал ей, а она завидовала ему, понятия не имея, какая боль скрывалась за их судьбами. Зависть породила ненависть. Саске презирал идиотку Наруто, кричащую ему на каждом углу, что обязательно победит его. Результат предопределён самими богами. Как бы дурочка Наруто не пыталась доказать обратное, гений Саске побеждал из раза в раз. Узумаки бесилась с его высокомерия и самоуверенности, и продолжила нарываться. Так бы и продолжалось дальше. Пока их не распределили в одну команду. Он и две девчонки, которые ему жизни не дают. Одна мечтает побить, другая зацеловать. Вот и как тут сосредоточишься на своей мести, когда эти тупые идиотки издают столько шума? Только когда он ушел к Орочимару, он понял, что этот самый шум отвлекал его не от мести. Он заглушал боль. Притуплял одиночество. Позволял дышать свободнее. Он делал его счастливее. — Са-а-аске-е-е, ты такой придурок! — Сказала мне дура, — огрызнулся Учиха. — Как думаешь, кто из нас все таки сильнее? — задумчиво произнесла Узумаки, завозившись рядом с ним. И лучше бы Саске не оборачивался, чтобы проверить, что она творит. Наруто перестала протягивать руку, нависая над ним. Теперь она лежала рядом, закинув руки за голову, и смотря в бесконечную белизну над ними. Учиха хотел бы ответить, что он. Так просила гордость. Так он себя чувствовал. Но было ли так на самом деле? Всегда сильный. Первый. Сколько бы Наруто не бежала за ним, в попытке обогнать, в итоге все равно смотрела в спину. Даже усиление в виде девятихвостого демона не давало ей нужного преимущества. Это делало ее равной, но Саске всегда умудрялся вырваться вперед, подставив ей подножку. Но у нее всегда находились силы пытаться догнать его. — Сейчас мы в равном положении, спор все еще не решен, — отвлекала она его своей болтовней от самокопания. Учиха скривился. Да. Не такого результата он хотел. Они оба умерли. Иначе, бесконечную белизну вокруг он объяснить не мог. Это не игра воображения. Ведь воображение подвластно ему. В его мыслях Наруто мертва, а он на ее костях строит мир так, как считает нужным, а не лежит рядом, болтая без умолку. Зависли где-то между мирами. Интуиция подсказывала, что в этот раз, старик Рикудо не придёт по их души, не даст своего благословения, не вернёт их в бренный мир для великого дела. Первый и последний шанс данный им они упустили. — Замолкни, — еще и толкнул ее, чтобы откатилась подальше. А то, что-то слишком близко лежит. Ее присутствие рядом мешает дышать, сдавливая грудь. В бок врезался острый локоть. — Я тебя спросила, кто, по-твоему, сильнее, — напомнила она ему о своём вопросе. В настырности Узумаки нет равных. — Разве это сейчас важно? — вскипел Саске. Ненависть и гнев никуда не делись. Они все еще при нем. Пылали пуще прежнего. Злость и ярость ослепили его, что он и не сразу понял, как навис над Узумаки, схватив ту за грудки и встряхнув. Наруто, на вспышку его гнева, закатила глаза. Руки скользнули к тонкой шее, сжимая. Наруто не сопротивлялась. Лежала себе смирно и смотрела в его полыхающие ненавистью глаза, не отводя взгляда. — Разве ты не понимаешь, что мы умерли? Как тебя могут волновать подобные вещи? Все из-за тебя! Из-за тебя! — Саске чувствовал себя потерявшим контроль безумцем. Его бесила ее беспечность. Бесило, что она лежит себе спокойно, и пальцем не шевелит, пока он ее пытается придушить. И смотрит на него, не с ненавистью, а хотя должна бы. Ведь он ее убил. Впрочем, как и себя. Перечеркнул одной единственной неконтролируемой вспышкой гнева судьбу всего мира. Отправил биджу под хвост все жертвы, которые проложили им путь, чтобы предотвратить Муген Цукиеми. Она обязана его ненавидеть! Почему? Вот почему эта дура не ненавидит его? Ни грамма ненависть или презрения в ясном взгляде. Только вязкая печаль и тонна понимания. Все это время она, если и злилась, то только потому, что Саске вел себя, как дурак. Боль, которую он ей причинял, она и вовсе игнорировала, как нечто несущественное. Она видела лишь цель, которая заключалась в помощи ему. И шла к ней, сквозь все преграды. Ее непоколебимая вера в то, что она сможет остановить его, заставив пересмотреть свои планы, была ничуть не меньше, чем его уверенность в то, что Узумаки живой от него не уйдет. Раздражает! Узумаки Наруто – синоним раздражения. До скрежета зубов бесит ее гребанное понимание. Сочувствие. И протянутая рука помощи, образно говоря. Спасение, которого он не достоин. Потому что, кто из них двоих и дурак, так это он. И слабый в их тандеме - тоже он. Не смог справится с тьмой внутри себя. Не мог смотреть правде в глаза. Не смог выбрать другой путь, потому что путь прощения казался более непроходимым, чем путь отмщения. Не мог нормально жить с мыслью, что Наруто не отказалась от него, когда как он, перечеркнул все. Он жертвовал всем ради себя, пока Наруто жертвовала собой ради остальных. Сильная духом и телом она. А он трус, ищущий легкие пути. — Прости, — тихо произнес Саске и устало прикрыл глаза. Спина задрожала. В груди пекло. — Дурак, — внезапно всхлипнула Наруто, и тонкие руки сомкнулись у него на лопатках. Лбом она уперлась ему в ключицы и разрыдалась, дав волю чувствам. — Такой дурак! Ненавижу тебя, теме! — сквозь рыдания запричитала она, и ударила по спине. *** Боль нарастала. Голову грозило разорвать в клочья от гула в ушах. Тело ломало и выкручивало. Попытки пошевелить конечностями низвергли его в самые пучины ада. Агония. Но сквозь все эти муки он смог выделить одну, от которой хотелось отмахнуться как от назойливой мухи - тупая пульсация в затылке с некоторым интервалом нарастала, затмевая собой все другое. В том числе и чужую теплую чакру, что мягко текла по каналам, вытесняя остальную боль. Оставляя только мигрень. — Ненавижу тебя, — ревела Наруто. — Очнись же, дерьма кусок! — рыдания перемежались с оскорблениями. Голова отрывалась от земли и вновь, с глухим стуком, опускалась. И так по кругу. Наруто немилосердно трясла его, в попытках привести в чувства. — Отвали, добе, — едва ворочая языком, проговорил Саске. Чувствительность возвращалась постепенно. Сознание все еще норовило ускользнуть. Первое, что он почувствовал за болью, как на его лицо что-то капает. Второе - как он почти безболезненно шевелит пальцами. По сравнению с той агонией, будто бы он живьем медленно сгорал в Аматерасу, сейчас было куда лучше. — Гребённый ублюдок! — продолжала она стенания, не прекращая трясти. Саске не понимал, она хочет добить, или же пытается в чувства привести? — Да прощаю я тебя, прощаю! Очнись только! — Отвали, — повторил он, пытаясь придать голосу жесткости, но изо рта вырвался едва слышимый хрип, стопроцентно потонувший, за ее громкими всхлипами. Открыв глаза, он увидел расплывчатый силуэт подруги, и только. Никакой белизны. Наруто умудрилась собой загородить все допустимое пространство вокруг. Саске с некоторым усилием поднял руки и оттолкнул Узумаки. Наруто ошарашено моргнула, хлопнула пару раз ресницами, а потом поддалась вперед, сгребая в объятия. Саске усмехнулся, вместо того, чтобы привычно взять и оттолкнуть. — Только такая идиотка как ты, может обнимать своего убийцу, — приносила ли ее близость дискомфорт? Конечно. Ему больно, как никогда ранее. Эта дура сдавила его ребра так, словно преследовала цель расплющить его внутренности. Сколько раз его пытались убить, и никогда все настолько плохо, но сейчас… Сцепив зубы, он стойко терпел эмоциональность Узумаки. Он мужчина, он шиноби. Боль – его вечный спутник. Наруто, видимо, тоже. Надо принять это как данность. — Только такая высокомерная задница, как ты, может довести дружеское соперничество до крайности, — всхлипывала Наруто все реже, отчасти пряча все свои переживания у него на груди. Одежда уже успела промокнуть от ее слез. Саске поднял руки, на миг обняв Наруто в ответ. Узумаки ошарашенно застыла, тут же замолкнув. И как будто бы дыхание затаив. И тут-то, Учиха с силой отодрал ее от себя и оттолкнул. — Показалось. Ты все еще такой же мудак, — облегчённо выдохнула Узумаки и рассмеялась, не обиженная его типичным поведением. — Мир? — весело улыбнулась она, протягивая ему руку. Саске презрительно скривил губы, глядя на протянутую ладонь. Узумаки выглядела живее всех живых. Надоедливее всех живых. И жизнерадостнее всех живых. А на грани они побывали оба. Наруто проговорилась, когда сказала, что прощает его. В реальности у Саске язык бы не повернулся попросить у нее прощения настолько прямо. — Можешь не признавать этого вслух. Избавлю тебя от лишних травм, и без того уязвленной гордости, — многозначительно подмигнула она. — И подотри свои кровавые слезки, Учиха, — Наруто развернулась, уперев руки в бока, и стала осматривать масштаб их последней атаки. Саске, поспешно вытерев рукавом лицо, смог ясно посмотреть на мир вокруг. Что ж, долина завершения приобрела почти то же самый облик, что и при первом их сражении в этом месте. За исключением того, что по обе стороны от водопада не стояло два каменных истукана Основателей. Ну, и пока что, это был кратер внутри еще большего кратера, начинающий заполнятся водой. Будущее менялось, подстраиваясь под них. Они меняли его. Оно зависело от них. Вместе они сделают его лучше. Саске будет жестким там, где Наруто не хватит силы характера, а Наруто будет мягкой там, где совершенно не нужно будет хладнокровие Саске. — Вот это да! — обалдело произнесла она. Хотя, Саске уверен, та предполагала нечто подобное, когда уводила сражение в отдаленную местность. — Теперь это будет не долина Завершения. А долина Начинания! Саске закатил глаза. И все-таки, она идиотка. — Черт! — внезапно осеклась она, будто бы вспомнила о чем-то важном. — Дерьмо, дерьмо, дерьмо! — с бешено выпученными глазами, она заозиралась по сторонам. — Саске! — она обернулась к нему, с выражением дикого ужаса на лице. — Кажется, мы убили Мадару Учиха!