Двойное попадание

Сенджу подобрала хороший предлог, чтобы сбросить хвост в его лице. Горячие источники, где девушкам необходимо будет обнажиться. А поглядывать, как правило, не прилично. Честно, плевать. Он спокойно мог продолжать следовать за Наруто незримой тенью. Но, ради уважения к другу, закрыл бы глаза, в крайнем случае, отвернулся. Так что, глупо было полагаться на то, что у Саске есть совесть. Учиха оставил их наедине по одной простой, до одури глупой, причине - не дать Наруто лишнего повода для упрека. Саске уверен, пойди он за ними дальше, то обзавелся бы клеймом извращенца. Узумаки, в любой удобный и неудобный момент, припоминала бы ему это забавы ради. Может, у него и стальные нервы, но не настолько, чтобы безболезненно пережить нападки Узумаки. У Наруто талант выводить из равновесия. Да и, стоило бы, проявлять куда больше доверия. Следить за ней скучно и утомительно. Появление поблизости Мадары не стало сюрпризом. Накрепко привязанный к ней, глава клана вынужден следовать по пятам, как пес на коротком поводке. Когда Наруто выложила все, как на духу, Саске не знал, смеяться ему, или же, из солидарности, посочувствовать предку. Связь с Узумаки - худшее, что могло с тем случится. Унизительное наказание. И самое ужасное в нем то, что рано или поздно, жесткий и несгибаемый, Мадара Учиха прогнется под Узумаки. Связь из искусственной, станет настоящей. — Наруто сказала, спросить тебя о Шарингане, — Мадара не смотрел на него, но делать вид, будто бы его не существует, перестал. Вот уже час они находились рядом с друг другом, усиленно делая вид, что не чувствуют постороннего присутствия. Этакой нейтралитет, если абсолютный игнор можно назвать таковым. В ответ Саске хмыкнул, мысленно сделав пометку, что Добе надо укоротить язык. Это сбережет ему нервы получше жесткого контроля. Не понятно, какие еще секреты разболтает эта идиотка, оставшись наедине с Тобирамой. — Я слепну, — равнодушно признался Мадара в том, что его настигло клановое проклятие. Саске безучастно молчал. Ему плевать. Мысль убить Мадару все еще не покидала. С выпущенными наружу кишками, нынешний глава клана Учиха ему понравился бы куда больше. Наверняка, это взаимно. Судя по тому, как поплыл воздух от накаляющегося напряжения. Спрыгнув с дерева и не удостоив взглядом замершего, словно каменное изваяние, Мадару, пошел прочь. Это же каким отчаявшимся идиотом надо быть, чтобы заговорить о подобном? Очевидно же, что Саске ни под каким предлогом не поделится с самым опасным из Учих, рецептом силы. — Не будь мудаком, — появление Наруто не стало такой уж сильной неожиданностью. Нечто такое можно было предположить, раз Мадара начал разговор с ее упоминания. Саске остановился и повернулся лицом к ней. — А ты наивной и беспечной дурой. — Саске! — с нажимом процедила Наруто. — Иди куда шла, — Мадаре пришлось не по нраву ее присутствие. Конечно, это же ведь унизительно. Малознакомая женщина отстаивает его права на получение жизненно важной информации и бессовестно лезет в клановые тайны. Вот только Наруто не понимает, что, своими альтруистическими наклонностями, смешивает гордость и достоинство Мадары с грязью. Саске снисходительно усмехнулся. Раз просят, он скажет. — Забери глаза брата, — сказал он то, что просили. И, судя по отрешенному выражению лица Мадары, он и без него это знал. Насладившись вдоволь их расстроенными лицами, Саске исчез. *** Тобирама выплыла из зарослей кустов, нарушая уединенное спокойствие. Он в мгновение напрягся, готовый прогнать любопытную Сенджу восвояси. Рука сама собой опустилась на рукоять катаны, в предупреждающем жесте. Уж этой компании он не рад. Совсем-совсем. Он знал, что она интересуется им. Отлично помнил, как при первой встрече та тыкала пальцами в Риннеган и вцепилась в него, подобно клещу, преследуя по пятам. До этого момента от ее поползновений спасал, произведенный их с Наруто битвой, фурор. Плюс, пассивно-агрессивное поведение, внушающее опасение. Его сторонились. Предпочитали не замечать. Игнорировали. Тобирама же, намертво прилепилась к Узумаки со своими расспросами, лишь изредка кидая нечитаемые взгляды. На некоторое время можно расслабиться. Стоило догадаться - затишье перед бурей. Сенджу проигнорировала все: от предупреждающего жеста, до расплывшейся по воздуху жажде убийства. Она твердой походкой направлялась к нему, на ходу развязывая пояс кимоно. Саске на мгновение завис. И как это понимать? Остановившись от него в шагах десяти, она распахнула то. Тяжелая ткань соскользнула с плеч до локтей, обнажая до талии все, что до этого было скрыто. Охренел ли он от происходящего? Несомненно. Сенджу поспешила воспользоваться пришедшим на смену враждебности, непониманием. — Твое тело, на мое, — спокойно произнесла Тобирама. Простое хлопковое кимоно, спущенное до локтей, шурша, упало в траву. Он не сомневался, она перешагнула не только через скинутые с себя тряпки, а через брошенную под ноги гордость. Вот так легко и просто. Саске мрачно усмехнулся, и демонстративно медленно окинул взглядом то, что ему так любезно предложили. Тобирама, своей жаждой знаний, напоминала Орочимару. Взгляд, острый, как скальпель, пытался вскрыть. Заглянуть под кожу, в самое нутро, в попытке добраться до сердцевины. А каким маниакальным блеском загорались ее глаза, когда взору открывался Риннеган. Саске тяжело вздохнул. Ни в том, ни в этом времени, его глаза не дают покоя светлым умам Конохи. Настолько сильно не дают покоя, что эти самые светлые умы идут на крайние меры. В прошлый раз его заманивали силой, в этот раз… Сексом что ли? Он не до конца понимал то, что ему предлагала Тобирама. Но подобных крайних мер от нее, он никак не ожидал. Саске и в страшном сне подобное представить не мог. Правда, насчет “страшно” и “ужасно”, это он погорячился. Все было нормально. Кроме самой сложившейся ситуации. Потому что, происходящее далеко выходит за рамки нормальности. Ведь, будь Тобирама Сенджу нормальной, она бы так открыто не предложила себя ему. Тобирама Сенджу предложила себя ему! — Глупость заразна, — не удержался от комментария Учиха, заглядывая в пылающие малиновые глаза. Сенджу лишь поджала губы, продолжая стоять прямо, с расправленными плечами. Может, гордость она и отбросила, но достоинство все еще находилось при ней. Видимо, ее мало заботило, какими методами добираться до желаемого. Удивила, так удивила. Только знать ей об этом, не обязательно. Саске внутренне содрогнулся. Он не девчонка, чтобы истерически захохотать, поддаваясь свалившейся на голову абсурдности, но очень хотелось. — Равноценный обмен, — настаивала на своем Тобирама, игнорируя оскорбления. — В каком месте? — вопросительно изогнул бровь Саске и, встав с места, с грацией хищника, двинулся вперед. Медленно, давя на нее своим близким присутствием, он обошел ее по кругу. Тобирама, впервые за все это время, напряглась. Вспомнила, наконец таки, что он - олицетворение опасности. А она безоружна, как никогда. — В твоем теле меня привлекает только одна вещь, — Саске подошел к ней почти вплотную. Уверенности во взгляде напротив, значительно поубавилось. — И? — сухо поторопила она. — Возможность лишить его жизни, — поддавшись еще ближе, встав чуть ли не вплотную, холодно процедил он, обжигая кожу горячим дыханием. Сенджу вздрогнула всем телом и отшатнулась. Учиха отстранился, довольный произведенным эффектом. — Да и как тебе это взбрело в голову, если я тебя напрягаю? — откровенная насмешка надломила губы. Сенджу растерянно моргнула, не находя, что ответить. Как будто бы ранее, она не думала об этом аспекте. Наверное, жажда затмила рассудок. — Если бы мне нужна была не твоя жизнь, а тело, — Саске, чтобы в очередной раз доказать то, что Тобирама сглупила, протянул руку и коснулся ее ключицы. Вторая рука обвила за талию, надавив на поясницу, заставляя прижаться вплотную. Кожа под пальцами мгновенно покрылась крупными мурашками, как если бы он коснулся ее не собственной кожей, а холодным металлом. Глаза ее широко распахнулись, в глубине зрачка заплясала паника. Или что-то отдаленно похожее. — Или телесный контакт, это не то, что ты подразумевала, придя сюда? Саске усмехнулся. Что и требовалось доказать. О последствиях Сенджу не подумала. Может и подумала, решив для себя, что стерпит. Он Учиха. Только его принадлежность к этому клану, делает его заведомо непривлекательным, а то и отвратительным мужланом, для любой девицы из клана Сенджу. Непреложная истина. Продолжая играть на ее нервах, пальцы скользнули вниз. Сенджу и вовсе задохнулась. Но, упрямо поджав губы, взяла над собой контроль, и продолжила стоять на месте, словно натянутая пружина. Не отступится. Чтобы не показаться глупой и трусливой. Только глаза зажмурила и, прикусив губу, нервно сглотнула, да сердце в груди билось раненой птицей. — Отвращение, презрение, страх, — каждое произнесенное слово било по туго натянутым нервам наотмашь. Сенджу в его руках, трижды дернулась, глубоко, но судорожно задышав. — Разве это не то, чего жаждет любой Учиха? Осквернить и унизить Сенджу. Сломать. Подмять под себя и… — Не сравнивай меня с ними, — жестко перебил ее тираду Саске. — Я убийца, а не насильник, — он, в приступе отвращения, оттолкнул от себя Тобираму, посмотрев на нее, как на грязь под ногами. Дрянь! Какая же она дрянь! — Но ставить меня на место тебе понравилось? — ухмыльнулась бледными, почти обескровленными губами. Распахнув глаза, она с прежней самоуверенностью смотрела на него, пытаясь пролезть в пучины его разума. Понять, разобрать на составляющие, изучить. — Мне понравилось бы вогнать в тебя меч, — и опустил руку на рукоять Кусанаги, готовый уже обнажить лезвие, дабы прогнать зазнавшуюся девчонку, несущую бред. Вся эта ситуация порядком начинала надоедать. Терпение его не безгранично. Пламя гнева разрасталось в груди, облизывая ребра, обжигая сердце. Оскорбление подобным сравнением, занозой впилось в подкорку мозга. Он не примитивный мужлан, готовый самоутвердиться любым доступным способом. У него еще остались честь и мораль, чтобы не пасть настолько низко. — Я не та Тобирама, которая стала спусковым механизмом резни в твоем клане, — зло сверкнула глазами. — Научись, как Наруто, разграничивать то, что происходит, и то, чего уже точно не произойдет. — Приходи только тогда, когда в обмен на свои опыты, будешь готова вручить мне в руки свою жизнь, а не тело, — процедил Саске, и отвернулся. Разговор исчерпан. Хоть ещё одна фраза от нее, и он за себя не ручается. Зло запыхтев, Тобирама, за его спиной, засуетилась. Зашуршала тканью. И исчезла, оставив привкус острой ярости на языке.