Двойное попадание

Ей катастрофически необходимо обдумать все как следует. В тишине. Гомон, который учудила Наруто, вызвал мигрень. Виной, скорее всего, был не шум, издаваемый самой блондинкой, а тема, которую та подняла в своих попытках досадить младшему Учиха. Прям по больному месту полоснула. Аппетит мгновенно пропал. Голова, и без того тяжелая после бессонной ночи полной рефлексии, стала еще тяжелее. Сенджу скрылась сразу же, как обстановка между Наруто и Изуной обострилась, а Мадара стал источником жажды убийства. И практически сразу, как она углубилась в лес, в поисках тихого местечка, повезло наткнуться на Саске. Учиха сидел под сенью раскидистого дерева, в шагах тридцати от нее. Преувеличенно расслабленный. Спокойный и безмятежный. Неожиданно далеко находящийся от Наруто. Сенджу подавила в себе желание развернуться и уйти. Кожу мгновенно запекло, стыд красными пятнами покрыл щеки и шею. Кончики ушей и вовсе горели. Неожиданные последствия ночного поступка. Не ожидала она, что будет чувствовать себя смущенной и пристыженной. Безмерно глупой. Приняв решение, делать вид, что ничего такого постыдного между ними не произошло, она села там же, где и стояла. Избегать Саске не лучшая тактика. Лучше смотреть проблеме в лицо. Что она и принялась делать с особым усердием. Параллельно, в сотый раз по кругу, анализируя свои действия. Когда она ему предложила себя, у нее не возникло и мысли, что он откажется. Ходить вокруг да около - утомительно. Ей не терпелось заполучить его. Настолько не терпелось, что она пошла на отчаянные меры. Ничего умнее, чем откровенно предложить всю себя в его распоряжение, на ум не пришло. Казалось, он должен наброситься на нее, как изголодавшийся зверь, а ей останется только потерпеть. Во имя науки. С чего она так решила? Так ведь же большую часть времени она провела под личиной мужчины, среди мужчин. Соответственно, и понимание мужской психологии у нее имелись. Мужчины из ее окружения часто затрагивали тему секса. На длительных миссиях мечтали о женщинах, с голодом, подобным звериному, смотрели на любую мимо проходящую, что не оставалось сомнений - если бы не жесткие рамки, то они, забыв обо всем на свете, побежали бы утолять потребность. Предавались воспоминаниям. Делились опытом. Хотя, скорее всего, хвастались. Да с таким гонором, будто бы покорили не женщину, а выиграли войну в одиночку. Разница между ними была лишь в одном - в выборе партнера: кто-то придирчиво выбирал себе девушку, а кому-то важно только то, что перед ним особь противоположного пола. Вот она и решила, что Саске она может заинтересовать, как женщина. Правда секс, как разменная монета - так себе аргумент. Она ставила на то, что Саске испытает больше удовольствия от пресловутого ощущения, что ему покорилась неприступная Тобирама Сенджу. От этой мысли холодный пот по спине ручьями струился, и нутро сжималось от тревоги. Но желание прикоснуться к Риннегану быстро выбило сомнения. Предвкушение гнало вперед. Зря. Учиха отказался. Честь и достоинство, которыми она пожертвовала ради пути наименьшего сопротивления, оказались пустой жертвой. Задетая же гордость кровоточила до сих пор. Неприятное чувство. Как будто бы ее проткнули насквозь мечом в месте, которое не принесёт мгновенной смерти, и ушли, не добив, оставив мучительно умирать. Ей бы радоваться, что все так повернулось, что у Саске оказалось больше чести и рассудка, чем у нее самой, но… Мысль, что она непривлекательная, не давала жить. Вопреки всему, именно такой вывод вылез на поверхность и затмил собой всю абсурдность идиотского плана. Тяжко вздохнув, она заставила себя думать о плюсах этой затеи. Все же, созданная ею ситуация показала, что Саске не интересны женщины. В особенности, она сама, так как является Тобирамой Сенджу. Хотя, в каком месте это плюс? Минус. Жирный такой. С какой стороны не посмотри. Задача заполучить Саске становилась почти что невыполнимой. Он и Тобирама не совместимы. Как не крути. Чтобы это стало реальностью, страшно представить, какие должны возникнуть условия. Вероятнее всего, проще будет похоронить затею сблизиться с ним. Разочарование накрыло с головой. Сдаваться не хотелось, но факты против нее. Одержимость Риннеганом выходила за рамки приемлемого, раз вбила себе в голову, что, соблазнив Саске, получит доступ к великому додзюцу. Осознание собственной неадекватности прошлось морозом по коже. Сенджу и Учиха! Предки в могилах перевернутся. Стыд и позор. Пора было что-то делать с этой напастью. Самым лучшим вариантом будет перевести внимание на другие проблемы. Например, полностью погрузится в проблемы строительства селения. Нырнуть с головой в политику. Бросить все свои силы на воплощение мечты старшего брата. Встав, она решительным шагом направилась в сторону стройки, мечтая оставить Саске Учиха не только позади. А забыть вовсе. Только, как на зло, он возник перед ней, преграждая путь. Поразительная скорость! Она не почувствовала его приближения. Тобирама сделав шаг в сторону, обогнула его, даже не подняв взгляда. — Убегаешь? — стоило отойти от него на пару метров, как в спину, словно метко брошенный кунай, впилась насмешка. Возможно, она сама себе придумала, что то была насмешка. Безэмоциональность Саске граничила с эмоциональностью могильной плиты. На эмоции его, разве что, пробивала Наруто. — Возвращаюсь к делам насущным, — наверное, стоило помалкивать. Оправдание прозвучало, как оправдание. Тобирама хоть и умела быть равнодушной, но только с теми, кто не затрагивал в ней никаких струн. К несчастью, она самолично вынудила Учиха затронуть за живое. Держать маску недовольства или полной отстраненности не получилось. По прежнему ощущала себя обнаженной и уязвимой. За это проклинать стоило исключительно собственную поспешность. — Надеюсь, твои насущные дела не имеют никакого отношения к Риннегану? — а вот это уже точно насмешка. Тобирама сердито насупилась, от обиды прикусив щеку изнутри. — Я хочу раскрыть потенциал твоего глаза, — собрав волю в кулак, она повернулась к нему лицом, хмуро смотря исподлобья на его бледную, словно выточенную из камня, физиономию. — Ты ведь сам толком не понимаешь всех тех сил, что на тебя свалились. Если бы понимал, то не застрял бы тут, — ровно произнесла Сенджу, гордясь тем, что смогла дать достойный ответ, не выставив себя одержимой дурочкой. Учиха хмыкнул, смерив ее долгим, нечитаемым взглядом. И только сейчас она заметила, что фиолетовый глаз не спрятан под челкой. Она спокойно, без каких-либо усилий могла посчитать количество кругов в радужке. Увидеть, что у зрачка цвет на пару оттенков темнее. Интерес вновь завладел ее естеством. Кончики пальцев мелко подрагивали от желания прикоснуться. На языке завертелась сотня, а то и больше, вопросов. Как-то с запозданием она поняла, чего ради Саске заправил, отросшую ниже подбородка, косую челку за ухо. Учиха дразнил ее. Гнев и смущение схлестнулись в кровопролитной битве внутри нее. Одновременно подобное злило и вызывало стыд. Тщательно подавляемые ранее эмоции грозили вырваться наружу. Самоконтроль трещал по швам. Любопыство распирало изнутри, все нарастая и нарастая. — Так лучше? — неожиданно Саске сделал шаг вперед. И еще. Тобирама ощутила давление, заставившее попятится. Но эту слабость она быстро взяла под контроль, приказывая себе стоять на месте ровно. Тревога скрутила желудок в нервный узел. Во рту мгновенно пересохло, стоило ему подойти близко настолько, что, поддайся она вперед, то впечатается своим носом в его. Сенджу растерянно моргнула, не понимая того, что происходит. Радоваться предоставленной возможности, несмотря на то, что Учиха откровенно потешался над ней, она не спешила. Вот что-что, а доверчивой она не была. — Шутка затянулась, — пришлось себя заставить произнести именно это. А еще с силой сжать кулаки, подавляя желание коснуться тонкой кожи нижнего века, дабы аккуратно оттянуть то, открывая больший обзор. — Я серьезен, — твердо проговорил он, без тени насмешки. Тобирама нервно сглотнула, пытаясь сосредоточиться на токе чакры в каналах. Это слишком хорошо и не может быть правдой. Сложив печать концентрации, она тихо произнесла “кай”, в надежде, что иллюзия рассеется. Но Саске все еще стоял возле нее, с открытым ее алчущему взору Риннеганом, являя собой самую настоящую реальность. — Без гендзюцу. Ты рискнула обнажить себя. В ответ простая демонстрация, чтобы ты получше разглядела, — звучало невероятно хорошо, хотя Учиха и выставил рамки. Но и этого “просто посмотреть” ей хватило, чтобы почувствовать себя окрыленной. Настолько окрыленной, что незамедлительно она поддалась вперед, игнорируя все еще оттягивающую нутро тревогу. Вероятнее всего, это реакция на самого Учиха, как на сильного противника и врага. Его тяжелая и мрачная аура всегда ощущалась чем-то, вроде этого. Стоило привыкнуть. — Можно? — Тобирама не удержалась, протянула пальцы правой руки к глазу, источая волны надежды. Кажется, во взгляде и голосе проскользнули нотки мольбы. Учиха пристально смотрел на нее, раздумывая. Когда Тобирама готова была поклясться, что будет аккуратной, как никогда, Саске кивнул, разрешая. Тобирама поддалась вперед в счастливом предвкушении, не видя ничего вокруг, кроме легендарного додзюцу. Не увидела она и того, что рука Саске скользнула к мечу. Она почувствовала движение, потому что прислонилась к нему всем телом. Вот и подвох проявился. Это и спасло ей жизнь. Она успела уйти от смертельного удара. Меч вспорол на ней одежду, поцарапав. Несомненно, он целился в жизненно важные органы. Недоумение отразилось на лице. — Дура, — раздраженно процедил Саске. Сенджу как раз чувствовала себя таковой. Два катострофических просчета менее чем за сутки! Он же ведь предупреждал, ее жизнь в обмен на возможность изучить глаз. Ожившая фантазия имела все шансы довести до смерти. Тобирама вынула катану из ножен, намереваясь вступить в бой. Подобное издевательство не сойдет ему с рук. Она приложит весь максимум усилий, чтобы ему достался хотя бы незначительный урон. Только не успела и шагу сделать, как из груди Саске показался клинок, по которому бегали искры. Учиха недоуменно посмотрел на оружие, которым его поразили в самое сердце, и испустил дух. Тобирама же испытала дикий ужас - один удар, и человек, равный по силам какому-то божеству, так легко умер. Нет! Этого не может быть. — Какого демона… — сипло вопрошала Сенджу, чувствуя, как в одно мгновение лоб и спину покрыла холодная испарина, а зажатый в руке меч неуверенно дрогнул. — Широ Зецу, — лезвие меча с неприятным чавканьем вышло из груди. Труп Саске безвольно упал под ноги Учиха… Саске? Тогда кто же этот мертвец? Она сто процентов была уверена, что то был Саске Учиха. Его чакру она ни с кем не спутает. Хенге ее не проведешь. Чакру подделать невозможно. Скрыть - да, но не изменить, сделав ту идентичной оригиналу. Живой и невредимый, уже безоружный, Саске сидел на корточках возле трупа своего двойника, пристально разглядывая его. — Невозможно! — Тобирама медленным шагом приблизилась к Саске, выставив вперед меч. Саске точно продолжал ее разыгрывать! — Широ Зецу - идеальный шпион. Его Хенге копирует не только внешность, но и чакру. Обычном сенсору его не распознать, — коротко, но емко, пояснил Учиха. Тобирама сомневалась. Про Белого Зецу она слышала. Наруто о нем говорила вскользь, ведь главной опасностью являлся исключительно Куро Зецу. Переведя взгляд с живого на мертвого Саске, она поняла, что тот не врет. Личина Учихи сползла, обнажив полностью белого человека с зелеными волосами. Именно такого, каким его описывала Узумаки. — Кто-то призвал Гедо-Мазо, — взяв труп за ногу, он волочил его в сторону остраивающейся Конохи. И тут Тобирама поняла, что все плохо. Очень, очень плохо.