Тёмная сторона

      Тяжело дыша, альфа бросает полусломанную биту, что была окрашена в ярко-алую кровь, на пол. Когда он приезжал проверять свою территорию, то не рассчитывал вот так превращать чьи-то кости в порошок, но всё вышло самым удачным для него образом, ибо под пеленой ярости он мог убить своих людей, а теперь страдает лишь один раб, который, как оказалось, всё это время воровал и принимал товар.       На долю бедняги выпало быть избитым господином Кимом, когда в другое время таким занимался сам Сану. Другие рабы стояли как вкопанные, поджав губы и смотря во все глаза. В отличие от здешних работников, они впервые лицезрели настолько кровавое зрелище, а ещё такого неуравновешенного хозяина, который обычно всё держал под контролем, в том числе и собственные эмоции.       Глаза Тэхёна по прежнему горели огнём, под которым плавились все присутствующие. Мужчина равнодушно приказывает всем, кроме Югема и Сану, вернуться к работе и с упомянутыми направляется в свой офис.       На вопросительный взгляд коллеги Сану пожимает плечами и жестом указывает молчать, ведь Ким выглядел воистину устрашающе, словно готов ещё кого-то расчленить. Они следуют за ним в кабинет и смиренно ждут указаний.       Тэхён достаёт пополам сложенный кусок бумаги и протягивает Югёму, который без вопросов принимает его и по приказу альфы читает вслух.       — Время идёт, господин Ким… Тик-так, — между бровей подчинённого появляется напряжённая складка.       ― Эту записку оставил тот, кто подорвал склад в Инчхоне, ― неспеша наливая себе виски, поясняет Ким.       От услышанного глаза Гына наполняются шоком и осознанием — теперь всё встаёт на свои места.

flashback

      ― Покончите с ним, ― бросает Ким прежде, чем властной походкой не направиться на выход, пока его люди тут же принимаются исполнять приказ, заряжая пистолет пулями.       ― Нет, стой, ― в панике кричит Минхо, ― Тебе нравится Чонгук? ― мужчина, проигнорировав его крики, уже собирается покинуть помещение, ― Тогда знай, что после того, как ты убьёшь меня, он никогда тебя не простит.       Рука Тэхёна, что тянулась к ручке, замирает, а на губах расплывается недобрый оскал. Он жестом приказывает своим людям остановиться, пока Кан с появившейся надеждой на спасение следит за каждым его движением.       Альфа достаёт свой ствол и уверенно направляет его на Минхо, показательно натянув курок в готовности выстрелить в следующею секунду.       ― Смеешь манипулировать мной? ― ухмыляется, замечая смятение в чужих глазах, ― Мне нравится твоё безрассудство, но раздражает твоя уверенность, когда ты говоришь о моём омеге.       Мужчина бросает пистолет в воздух, заставив Кана проследить за ним, а, когда тот падает в руки, со всей дури бьёт рукоятью его и без того уже разбитое лицо. Удар был настолько мощным и грубым, что он плюётся собственной кровью.       ― Только вот Чонгук всю жизнь проведёт в неведении.       ― Ошибаешься, ― хрипло смеётся альфа, совсем тихо, ибо сил было очень мало, ― Я знаю его ещё с рождения, Гук-и никогда не сдастся.       С каждым словом Кана глаза мужчины темнеют, наполняясь жаждой крови. Как человек может настолько заставлять его жаждать крови и мяса? Эти его жалкие попытки убедить Кима, что его нельзя убивать, глупое убеждение, что он умнее всех, и тошнотворно раздражающее «Гук-и».       ― А, знаешь, я тут подумал, ― тянет Ким, пока на лице вместо ярости, что секундой ранее могла испепелить всех, расползается игривая ухмылка, ― Ты прав, я не могу тебя убить.       Минхо удивлённо и одновременно радостно кивает в подтверждение его слов, не в силах поверить тому, что у него получилось переубедить самого господина Кима.       ― Ведь лисичка доверяет мне, да и по отношению к тебе это несправедливо, ― искренне говорит альфа, а рядом наблюдающий за всем происходящим Югём и его люди усмехаются про себя, прекрасно осознавая, что произойдёт дальше.       ― Я отпущу тебя, и у тебя будет время до того, как солнце поднимется. Успеешь дойти до Сеула через лес — останешься в живых, если нет, то этот красавчик, ― кивнув на растерянного Югёма, ― расправится с тобой. Как тебе такой расклад?       ― Я согласен! ― вскрикивает Кан, не веря своему счастью.       ― Отлично, ― удовлетворённо кивает, после чего протягивает руку в сторону Гына и взглядом указывает на инструмент, который ему, сглотнув, подаёт подчинённый, ― Тогда приступим, ― с тяжёлым молотком в руках он хватает руку недоумевающего Минхо и невозмутимо наносит удар, разнося под своим напором кость, а после хватает следующую, проделывая с ней тоже самое под оглушающие крики младшего.       Чтобы ни говорил про освобождение Тэхён, уже сам факт, что он произнес это, означает, что всё не так просто. Альфа ещё долгие два часа мучает его самыми извращёнными способами, режет, стреляет, топит, всё худшее, но не настолько, чтобы тот лишился жизни. Он десяток раз теряет сознание, уже пожалев о своих словах и не раз абсурдно задумавшись, стоит ли жизнь вообще подобных страданий.       Единственное, что Ким не трогает, это ноги Минхо, так как он не настолько подлый, чтобы не позволить ему передвигаться. Бесконечно измотанного и полуживого Кана выводят наружу, затем бросают на землю со стороны леса. До восхода оставались ничтожные три часа. Тэхён, как и все остальные, был уверен, что ему не выжить.       ― Время идёт, Минхо, ― спокойно произносит альфа, ― Тик-так.       Альфа, собрав жалкие остатки сил, плетётся в сторону своего спасения.       — Господин Ким специально взял именно меня с собой…? Чтобы показать, что на месте этого парня вполне мог оказаться я? — проглотив болезненный ком, что поперёк горла встал и не давал вдохнуть полной грудью, думает Югём, скрыв то, как дрожат руки, за своей спиной и замечая, с каким облегчением, что с Каном всё покончено, глядит тому вслед Тэхён.

end of flashback

      ― Это был Минхо, ― в полголоса бормочет шокировано Гын, ― Но ведь его труп нашли в лесу.       ― Ты видел его лицо своими глазами? ― швырнув бокал из-под виски в альфу, который еле успел прикрыть лицо руками, кричит Тэхён.       ― Мне сообщили, что многие его ч-части были съедены волками, в том числе и… Лицо, ― отвечает, побелев от страха, ― Это не мог быть кто-то другой, ведь в том лесу никто не гуляет, кроме наших.       ― В любом случае нам нужно найти его, ― подаёт голос всё это время недоумевающе смотрящий на них Сану, ― И, если вы позволите, господин, я немедля начну его поиски, взяв с собой побольше наших.       ― Позволяю, ― понижает тон, ― И захвати с собой этого недоумка, у вас неделя на поиски, ― Ю как и Югём кланяется, после чего удаляется.

***

      Стройная девушка любезно провожает «гостей» к своему новому начальнику на аудиенцию. Предварительно спросив разрешение, она пропускает их в просторный кабинет, а сама удаляется за напитками.       ― Рад тебя видеть, Намджун, ― протянув руку, сверкая уверенной улыбкой говорит Кан.       ― Взаимно, ― серьёзно отвечает, пожимая в ответ, ― Позволь представить тебе своего мужа, Сокджина.       ― Можно просто Джин, ― натянув улыбку, говорит упомянутый, тоже протягивая руку, которую галантно целуют.       ― Я очарован.       На лесть омега даже бровью не ведёт и садится на диван рядом, всем своим видом излучая неприязнь. Ему здесь всё равно нечего делать, и нахрена, спрашивается, Джун притащил его? Секретарша приносит для него апельсиновый сок, который он с благодарностью принимает, начиная анализировать «партнёра» своего мужа.       — Так об этом месте ты говорил, ― садясь на кресло напротив, задумчиво говорит Ким.       ― После смерти дядей их бизнес перешёл в мои с Чонгуком руки, ― сделав глоток принесённого кофе, отвечает, замечая, что от упоминания омеги Джун напрягается, ― Я виделся с ним вчера, и, как оказалось, он живёт с Тэхёном.       Взгляд Минхо темнеет, а желваки на лице заигрывают. Он ещё вчера поклялся как себе, так и Чонгуку, что заберёт его из логова зверя, а как именно — ещё не разобрался. У Тэхёна бесспорно есть невероятная власть и сила, но это не помешает Кану забрать то, что принадлежит ему по праву.       ― Я должен был рассказать тебе об этом ещё тогда, но наш план провалился именно из-за твоего, как оказалось, кузена.       Альфа на минуту замирает, в удивлении расширив глаза и чуть не выронив кружку из рук.       ― Ты использовал Чонгука, чтобы показать то свидетельство?!       ― Это был единственный вариант, ― напрягшись, отвечает Ким, понимая, что тот закипает, ― Да и к тому же я не думал, что именно этот омега окажется твоим кузеном.       ― Нам необходимо забрать его, ― сжав в руках посуду, цедит Кан, ― Немедленно, но для начала нужно заставить Гук-а возненавидеть его настолько сильно, чтобы не возникало больше мысли вернуться или, и того хуже, снова помешать убить его.       ― Они истинные, ― подаёт голос Джин, заставив альф замолкнуть и повернуться к нему, ― А, значит, сделать это будет очень трудно.       ― Чонгук привязан ко мне как ни к кому другому, с самого детства я добивался этого, и никакой истинный не сможет оборвать эту связь.       Обсудив ещё кое-какие детали их совместного плана, они покидают его.       Намджун предпринимает попытку взять Джина за руку, но младший засовывает её в карман и отводит взгляд. Обида за то, что муж обманул его, до сих пор не покидала его, из-за чего они с ним даже не общались, а прийти сюда альфа его заставил, да и в какой-то степени и самому хотелось узнать, что за человек этот Минхо.       Как он узнал, с ним Джун познакомился ещё в Китае, и причина, по которой они приехали обратно, заключалось в том, что как Ким, так и Кан хотели избавиться от Тэхёна. Если позиция мужа была понятна, то к чему это Минхо, он так и не смог понять и, по всей видимости, даже сам Намджун этого не знал.       ― Долго собираешься игнорировать меня? ― после этих слов омега наконец поднимает глаза от телефона, замечая, что тот припарковался у какого-то парка.       Джин продолжает показательно молчать, покосившись вперёд, чувствуя, как альфа начинает раздражаться.       ― Окей, ― подняв руки в знак того, что он сдаётся, ― Тогда давай поговорим о том, что именно ты не одобряешь, только, прошу, не молчи, это сводит меня с ума.       ― Брось эту затею, ― серьёзно произносит младший, впервые посмотрев в его глаза, отчего у того на лице появляется тень облегчения, ― Пока не поздно.       ― Джин, пожалуйста…       ― Ты больше не тот человек, у которого была безграничная власть. Эта страна теперь принадлежит Тэхёну, и он запросто может убить вас обоих, ― строго, словно пощёчиной, как есть говорит омега, ― Оставь эту задумку, и давай уедем, я ни разу не доверяю этому Минхо.       ― Я не смогу спокойно жить, зная, что этот монстр губит сотни и тысячи жизней, ― не унимается альфа, ― Ты ведь это и так знаешь.       ― Это добром не кончится. Я не хочу, чтобы тебя у меня отняли… ― его глаза начинают слезиться, а голос дрожит на последнем слове.       ― Не отнимут, любимый, ― ласково обещает, притягивая к себе и нежно поглаживая по спине. Он так скучал по этому теплу, ― Как только мы осуществим запланированное, сразу вернёмся домой.

***

      Чонгук сидит в углу, обняв себя за хрупкие коленки и устало положив на них голову. С краёв опухших от длительного плача глаз продолжали стекать солёные капли, горло больно саднило от недавней истерики и собственных криков, вызванных чувством бессилия.       Он вернулся туда, откуда начал, его вновь заточили в золотую клетку, забрали право выбора и свободу. Возможно, ему так и суждено всю жизнь провести под контролем других людей, потакать их прихотям и каждый раз быть наказанным за свои потребности и за ошибки других?       Думая об этом, он чувствует накатывающий ком в горле и очередной срыв. В данную минуту омега ненавидит своё существование, каждой клеточкой своего тела проклинает за то, что подверг единственного родного человека опасности.       Всем телом дрожит от очередного осознания того, что Минхо, возможно, уже мёртв, и Чонгук ничего с этим не может поделать. Чувствует, как поджилки трясутся от страха, что придётся вновь пройти через тот ад, только в этот раз намного худший.       Кан для него намного роднее, чем собственные родители; в этом мире он был единственным человеком, рядом с которым он впервые обрёл чувство безопасности и уверенности в себе. В то время как родители, друзья и учителя презирали его тягу к боевым искусствам, Минхо напротив помог в тайне от родителей записаться на них.       Когда его морили голодом, посреди ночи он пробирался на кухню на свой страх и риск и таскал ему еду, чтобы накормить; ездил за блокаторами во время течки и в тайне покупал сладости. Всё время, когда его запирали в той тёмной комнате, альфа всю ночь сидел у двери и говорил с ним, только бы Чонгук не боялся.       Пока он был рядом, ничто не могло ранить омегу. Всё казалось преодолимым, когда он мог наслаждаться его тёплыми объятиями. А, когда Кану пришлось переезжать в Китай из-за учёбы, больше всего радовался и плакал именно младший. Хоть было больно прощаться с ним, но и задерживать он не мог.       Плечи омеги крупно подрагивают, плач переходит в рыдание, а ваза, что стояла на тумбочке рядом, летит в стену, разбиваясь вдребезги ровно также, как и сердце Чонгука.       Все эти годы он жил, тоскуя и мечтая о возвращении кузена, считал, что это тот человек, с которым он хочет провести остаток своей жизни. Это ведь его многолетние убеждения!       Тогда почему ему настолько больно из-за того, что Тэхён с ним так поступает? Почему он не может его возненавидеть? Ведь этот человек без разбору убивает так много людей и постоянно ранит его. Почему лишь одно его прикосновение способно развеять все его страдания и успокоить израненное сердце?       Есть ли что-то ещё более болезненное, чем ненавидеть и любить человека одинаково сильно?

***

      Альфа неспешно поднимается вверх по лестнице и на несколько секунд застывает, делая выбор, куда пойти. Голова безумно болела в эти дни, не дав ни минуты покоя, а сегодняшняя усталость так и вовсе взвалилась на плечи. Хотелось покоя и отдыха.       Время уже было довольно позднее, поэтому он тихо отворяет дверь гостевой спальни. Взгляд падает на пустую кровать, и меж бровей появляется складка, но до тех пор, пока он не замечает свернувшийся комочек в самом углу комнаты, который, похоже, спал, беспокойно посапывая.       На лице Кима невольно появляется грустная улыбка, и он, мягко ступая, подходит к парню, после чего аккуратно поднимает на руки, даже не беспокоясь о том, что тот проснётся, ибо за эти месяцы он уже знал, что разбудить Чонгука — это что-то, к чему нужно приложить достаточно сил.       На таком близком расстоянии любимый запах особенно ярко ощущается, заставляя его пьянеть и терять голову. Он застывает в таком положение, до краёв наполняясь любовью от этого нежного и хрупкого вида своего малыша. Ему этого тепла, что так правильно лежало в его руках, так сильно не хватало за эти два дня, что целой вечностью ощущались.       Но, как бы сильно ни хотелось никогда не выпускать из рук этого омегу, что лишь своим существованием наделял жизнь Тэхёна смыслом, он понимал, что рано или поздно он может проснуться, и, как бы больно ни было это признавать, вряд ли бы обрадовался, увидев его перед собой.       Поэтому мужчина аккуратно укладывает его на широкую постель и заботливо накрывает тёплым одеялом, так как Чонгук очень мёрзнет по ночам, даже если дни, несмотря на осень, пока были довольно жаркими.       Мягкие пряди попадали на умиротворённое личико, и альфа ласково убирает их. Каждое прикосновение сейчас вызывало в нём бесконечный голод и тоску, омега слишком аппетитно причмокивал опухшими от длительных покусываний губками, что так и хотелось примкнуть к ним, почувствовать их сладость и мягкость, но всё, что он позволяет себе сделать, это нежно поглаживать по голове.

flashback

      ― Только попробуй ещё раз ко мне прикоснуться и больше ты меня не увидишь!       ― И куда же ты пойдёшь? ― снова угрожающе приближаясь, словно хищник к своей добыче, усмехается Ким, ― Впрочем, это даже неважно. Я тебя где угодно достану, и ты это знаешь, малыш.       ― Пока я жив, ― уточняет, замечая меняющуюся реакцию, и как пропадает самодовольная ухмылка, ― Клянусь, я покончу с собой, если ты ещё раз посмеешь тронуть меня.

end of flashback

      Его слова он ещё долго крутил в голове — младший тогда был очень серьёзен, впервые чья-то угроза так сильно напрягла Тэхёна. Даже одно представление о том, что этого омеги может не стать, ввергало его в ужас. Что угодно можно было пережить, всё, кроме смерти Чонгука.