Тёмная сторона

      Омега припарковывает БМВ у высокого здания и неспеша выходит из него. Сил совсем нет, а взгляд потухший и сломанный. Он не знает, что делать дальше, что говорить и как жить.       ― Чонгук? Что ты здесь делаешь? ― шокировано звучит родной голос за спиной.       Покрасневшие глазки наполняются слезами, он сталкивается с обеспокоенными казеиновыми и падет в его объятия, несдержанно заплакав в родных руках.       ― Он… Отпустил, и я-я… ― тяжело глотая воздух, мямлит Чон.       ― Тихо, тихо, ― поглаживая спину омеги, успокаивает, ― Всё кончено, я рядом, я защищу…       Парень негромко скулит, сжимая в руках одежду Минхо. Сердце так сильно кровоточит от этого «Я защищу», ведь делать это приходится от человека, с которым он впервые почувствовал себя в настоящей защите. Его плечи крупно подрагивают, плач становится сильнее, а поставленная метка на плече начинает обжигающе болеть.       Солнце уже показывалось за горизонтом, освещая своими лучами всё, кроме души Чонгука, словно больше нет и не будет ничего светлого, лишь один мрак и пустота. Ведь он так яро стремился вот так обнимать и быть рядом с этим альфой, так почему он так несчастлив?       Кану кое-как удаётся более-менее успокоить его, после чего они направляются в квартиру альфы, пока по дороге он хвалит его за то, что тот запомнил его слова о местонахождении. Минхо понимает, что с расспросами сейчас лучше не лезть, поэтому молча показывает, где находится душ, а затем, когда омега выходит, провожает в свою спальню, чтобы тот поспал, ибо очевидно, что за эту ночь он даже глаз сомкнуть не успел.       Сам альфа тоже идёт в душ, чтобы после поспать в обнимку с омегой, но, когда выходит, тот уже крепко, но беспокойно спит, прижимая к себе одеяло, словно пытаясь защититься от окружающей его опасности. Альфа чмокает его в губы, тем самым заставив в полудреме вздрогнуть, и тоже засыпает.       Просыпается Чон ближе к обеду с острой болью в области висков и сильной тошнотой, и, через всю квартиру побежав в сторону ванной и чуть не сбив знакомого омегу с ног, сильно рвёт в унитаз. Джин спешно прибегает за ним и придерживает волосы, второй рукой поглаживая спину. Закончив, парень ополаскивает рот холодной водой из раковины, пока из глаз хлещут слёзы, а после и их смывает.       ― Д-джин?       ― Минхо попросил приглядеть за тобой, пока он ненадолго отлучится с Джуном, ― кивает на его вопросительную интонацию.       ― Что… ― договорить ему не удаётся, ибо у него снова появляется приступ тошноты, и, еле успев до унитаза, снова рвёт, ― Со мной?! ― закончив, договаривает, пока взгляд в панике бегает по комнате.       ― Это из-за стресса и длительного плача, ― предполагает психолог, помогая подняться.       Не успевает парень что-либо сказать, как до них доносится громкий звук распахнувшейся двери и знакомое чертыханье лучшего друга, отчего глаза младшего расширяются в немом вопросе.       ― Пока ты спал, он не переставая названивал, ― сообщает Джин, пока до омеги доходит почему, ведь, когда вчера ворвался Тэхён, он переписывался с Паком и резко прервался, ― Вот я и дал адрес, чтобы он приехал и лично убедился в твоей сохранности.       ― Чонгук?! ― громко зовёт, пока не натыкается на друга, сидящего на полу рядом с Джином, ― О Господи! ― напугано восклицает, ― Выглядишь так, словно за ночь успел умереть, ― кидается к нему, сходу сгребая в свои объятия.       ― Чимин… ― тихо шепчет и, чёрт… Снова плачет, чувствуя хоть какое-то облегчение от тёплых рук друга.       ― Пойдём, ― поднимает его на ноги, ― Я не могу оставить тебя в незнакомом доме, ― решительно произносит, направляясь к двери, пока Чон не тормозит.       ― Это дом Минхо, я не могу уйти, Тэхён может навредить вам, ― кусает губу, чтобы не зарыдать, ибо произносить это имя было слишком невыносимо.       ― Значит всё-таки этот урод что-то учудил, ― вне себя от злости говорит, ― Расскажи мне, что произошло, и я лично ему глотку перегрызу за то, что заставил тебя плакать!       Перед глазами начинает плыть и темнеть, омега крепко жмурится и предпринимает попытку ухватиться за тумбочку.

flashback

      ― Я б-был не прав, ― голос альфы позорно ломается, он сгибает одну ногу, затем другую, падая перед любимым на колени, ― Клянусь, я… Я сожалею и ненавижу себя, прости меня, малыш, я так тебя люблю…       Грудь парня тяжело вздымается, а ком в горле зажимает путь кислороду. Сам глава мафии и правитель Кореи пал ниц перед ним, перед его жизнью. Умоляет о прощении и раскаивается. Но сможет ли залечить «прости» эту всепожирающую рану в груди?       — Ты причиняешь мне слишком много боли, ― без злобы говорит Чон, смотря прямо в чёрные омуты чужих глаз, в которых утопиться желает, ― Я не люблю тебя…

end of flashback

      Флешбэк появляется сам собой, а острая боль в висках парализует почти всё тело.       ― Чонгук? ― обеспокоенно зовёт старший, но не успевает он и дотронуться, как парень падает, скинув небольшую вазу на пол, осколки от которой чудом не вонзаются в его голову.       Пак громко кричит, падая вслед за ним и пытаясь привести в чувства. На белоснежных штанах Чона с задней стороны начинает обильно растекаться алая кровь, и тут приходит время запаниковать по-настоящему.

***

      Сквозь пелену он слышит неразборчивые, но громкие крики доктора и то, как друг ругается с медсестрой. Парень ничего не чувствует, хоть по копошениям можно было понять, что его трогают. Тело было ватным, а сердцебиение учащённым.       Глаза прикрытые, но он всё ещё в сознании, хоть и не в состоянии что-либо сказать или пошевелиться. Проходит некоторое время, пока его не оставляют в тишине, вонзив в вены капельницу и укрыв лёгким одеялом.       Спустя ещё какой-то довольно долгий период ему наконец удаётся постепенно раскрыть тяжёлые веки. Рядом сидит Чимин, с напряжённым лицом наблюдая, как пробуждается Чон, а затем с его радостным «Он наконец очнулся!» заходит Джин.       ― Хвала небесам, ― выдыхает старший, лично убедившись, после чего скрывается за дверью, чтобы сообщить доктору.       ― Чимин… ― совсем тихо зовёт омега, но тем не менее привлекает его внимание, ― Что произошло? ― спрашивает, еле шевеля губами.       ― Ты, ― делает недолгую паузу, обдумывая, что можно говорить, а что — нет, ― Упал в обморок от длительного стресса, ― в некоторой степени говорит правду Пак, ― И пробыл без сознания пять дней.       — Пять дней?! ― внутренне восклицает Чонгук, чуть не задохнувшись от шока, ибо сил еле хватало на то, чтобы говорить, а о эмоциях и речи не могло быть.       Доктор в сопровождении медсестры заходит проверить его. Обычно в таких случаях медики рассказывают о состоянии пациентов и дают какие-то указания, но сейчас они даже звука не издают. Закончив, они выходят вместе с Паком и Джином, что-то объясняя им и передавая какие-то бумаги.       Пролежав ещё час, Чонгук чувствует себя более-менее лучше, его больше никто не беспокоил, чему омега был не совсем рад. Но, по крайней мере, теперь появились силы говорить и самостоятельно сесть. А после заходит Чимин с тарелкой овощного салата и садится рядом, чтобы покормить.       ― Я так испугался ― смахивая слезу, признаётся Пак, пока друг разжёвывает огурец, ― Хосок приходил к тебе пару часов назад, а потом был вынужден отлучиться по работе.       ― Со мной всё в порядке, ― слабо поглаживая большим пальцем руку Чимина, убеждает омега.       ― Нет, не ври мне, пожалуйста, ― всё-таки непослушная слезинка скатывается по бледному лицу, ― Ты настолько не в порядке, что проспал пять чёртовых дней! И дело было даже не в здоровье, а в том, что ты сам не хотел возвращаться к жизни.       ― Мини…       ― Что-то давно тебя беспокоит, что-то, с чем я, возможно, мог тебе помочь хотя бы морально, ― откладывает пустую тарелку на тумбочку рядом, стирая с щёк слёзы, которые тут же льются по новой, ― Но ты мне ничего не рассказываешь. Было видно, что даже этот Джин был обо всём в курсе, а я, твой лучший друг — нет.       Чонгук ничего не отвечает, лишь слабо притягивает его к себе, так, как силы позволяют, на что Пак охотно обнимает в ответ, сильнее заплакав в чужое плечо, пока омега, сам не сдерживаясь, плачет, поглаживая чужую спину.       ― Я не мог, он угрожал мне твоей жизнью, если я уйду, ― кусает бледную щеку Чон, ― А, расскажи я тебе, ты бы по любому предпринял попытку забрать меня. Я просто не хотел видеть смерть своего самого близкого человека.       ― Этот мерзавец, ― зло шипит Пак, крепче прижимаясь, ― Ты столько всего натерпелся…       ― Я всё тебе расскажу, Чимин-и, ― прерывает парень, понимая, что, если даст договорить, то и сам сейчас разрыдается, ― Когда выйду отсюда, а ты скажешь мне реальную причину, по которой я попал сюда.       ― Договорились, ― слабо приподнимает уголки губ Пак, ― Ты пока отдыхай, а я решу дела с бумагами, ― сказав это и получив в ответ кивок, омега удаляется.

***

      По щекам облокотившегося на одну руку Джина невольно катятся горячие слёзы, в то время как Чимин прикрывает руками лицо и несдержанно плачет.       Его друг столько всего пережил, столько боли и слёз наглотался, а Пак всё это время жил в неведении, радуясь, что Чонгук наконец-то кого-то полюбил, и, как оказалось, это было правдой, только вот радоваться тут нечему.       — Прости… — шмыгая покрасневшим носиком, шепчет Чон, притягивая и обнимая друга, который охотно кладет голову на чужую грудь.       — Ты не виноват, этот урод ответственен за всё, — плечи омеги дрожат от негромкого плача, слова ядом вырываются, глубокой ненавистью пропитанными.       Джин несколько секунд колеблется о том, стоит ли говорить правду в присутствии Чимина, ведь этот омега от злости мог побежать прямиком в пекло, дабы «отомстить», но при этом сделать хуже.       — Тэхён не виноват, — стирая остатки слёз, произносит старший, на что оба омеги замолкают, — Им манипулируют.       — Кто? — замерев, спрашивает Чон, нервно кусая нижнюю губу.       — Не знаю, — опускает голову Джин.       Большего он сказать не вправе, не сейчас и не в такое время. Он кусает губы изнутри, прикрыв глаза от пронзающей насквозь боли грудь. Всё, что рассказал Чонгук, это последствия того, что творят его муж и Минхо. И больше всего душа болит за Тэхёна.       Ким был готов отпустить своего любимого в объятия другого альфы, лишь бы тот был жив. Если судить по тому, что у него было прострелено плечо, и времени, когда он пошёл к Чонгуку, можно сложить пазл, что у него изначально не было намерения трогать омегу. Он остался у доктора или у кого-то ещё даже после того, как узнал, что ему изменили.       Взгляд падает на живот младшего, и к глазам опять подступает влага. Чонгук тоже сильно пострадал, а после сделал самую большую ошибку, добровольно побежав к человеку, из-за которого и оказался в таком состоянии.       Чон хватается за переносицу от того, что голову пронзает режущая боль, и чуть не падает, пока Чимин, вскрикнув, ловит.       — На сегодня достаточно, тебе нужно лечь и отдохнуть, — строго говорит Джин, на что Пак кивает, помогая другу подняться с места, отчего с плеч омеги падает лёгкий плед, который подхватывает старший.       Взгляд Чонгука цепляет ключ на тумбочке и тем самым стремительно наполняется паникой.       — Машина Тэ… — в горле ком встаёт, — Тэхёна, её нужно вернуть, — хватая ртом воздух, договаривает.       — Я верну, — подаёт голос Джин, на что омега в немой благодарности кивает, продолжив путь в спальню с другом.       Пак заботливо укладывает омегу на кровать и укрывает теплым одеялом, после чего садится рядом.       — Твоя очередь, — напоминает Чонгук об их уговоре, пока друг большим пальцем нежно поглаживает его руку.       — Не сегодня, — хмурится, — Тебе может стать хуже, скажу, когда поправишься, — тянется и мягкий поцелуй на лбу оставляет, — Поспи, а я пока тебе лечебный суп приготовлю.       На слова Пака парень приподнимает уголки губ и кивает, после чего взглядом провожает к двери. В груди до сих пор была тревога и страх, но он чувствует сильную накатившую тяжёлым грузом усталость и быстро засыпает.

***

      Следя за тем, как агрессивно Кан заряжает пистолет, альфа чувствует некое беспокойство, перемешанное с напряжением. За все эти дни он навестил Чонгука лишь раз, а после даже имя его слышать не захотел — очевидно новость, услышанная от доктора, не обрадовала его.       ― Мне звонил Джин, ― аккуратно начинает Ким, ― Твой кузен очнулся.       ― И?       От этого холодного тона Намджун на секунду теряется. Что значит «И»? На его месте он бы трусцой побежал в больницу к своему омеге.       ― Не навестишь его?       ― У нас много дел, встречусь с ним дома, ― безразлично пожимает плечами Минхо, после чего прячет оружие в кармане пиджака и выходит из кабинета, направляясь в зал собраний.       Намджун подозрительно щурится, ясно понимая, что не всё тут чисто, и что Минхо явно что-то от него скрывает. Очевидно слова о «взаимодоверии» — ничто иное, как просто слова. Он впервые не взял его с собой на подобные встречи с якобы «союзниками», однако, что бы то ни было, Ким решает не спешить с выводами и просто оставить это ему.       Кан входит в просторное помещение, обустроенное в тёмно-синих тонах, с панорамными окнами и видом на большой город. В центре находится длинный стол, за которым с серьёзным выражением лица их ждет альфа средних лет.       Безэмоциональный брюнет с чёрной папкой на поверхности сканирует его взглядом, после чего поднимается с места, чтобы произнести своё имя и поприветствовать рукопожатием. Минхо садится напротив мужчины, принимая с его рук протянутый документ.       ― Обдумывая Ваш вопрос о том, как Вам получить акции вашего кузена, при этом не… Уложив, ― мягко выражаясь, подбирает слова юрист, ― Я понял, что единственный выход — это убедить его подписать эти бумаги.       Минхо довольно ухмыляется, еле замечая основные пункты, прописанные мелким шрифтом, и поднимает удовлетворённые глаза на старшего. Что может пойти не так? Сейчас Чонгук полностью в его власти и сделает всё, что только Кан прикажет.       ― Или же есть ещё один вариант, но при таком раскладе получить удастся лишь ровно половину оставленного для этого омеги наследства, и это — брак, ― заключает юрист, складывая руки в замок.       После недолгих раздумываний младший несильно кивает и поднимается с места параллельно со старшим.       ― Благодарю за помощь, мистер Уилсон, ― опускаясь в полупоклоне, говорит Минхо, на что тот кивает и, ещё раз пожав его руку, покидает помещение, захватив с собой принесённый дипломат.       — Грёбаные Чоны, ― раздражённо кричит внутренний голос.       Всю жизнь эти люди были заядлыми бизнесменами и невыносимыми скупердяями, если дело касалось крупных дел, таких как продажа и передача акций. Но всё же следует отдать должное дяде Вонги, у которого, похоже, в память об умершем брате проснулась совесть, и он решился оставить племяннику в завещании двадцать процентов акций. Баснословная сумма, однако ничто по сравнению с чонгуковыми шестьюдесятью пятью процентами.       Минхо работает допоздна, разбирая всякие бумаги и сходив на парочку совещаний с прошлой командой. Сейчас важнее всего было найти себе как можно больше союзников и продвигать бизнес дядей для того, чтобы хоть немного дойти до уровня Тэхёна. После чего едет домой, по дороге размышляя о словах юриста.

flashback

      ― Меня так раздражает то, что папа уже начал искать мне будущего мужа, ― нахмурив брови, говорит омега, плотнее прижимаясь к тёплому телу, ибо прохладный ветер проходится по обнаженным рукам, заставляя покрыться гусиной кожей.       Кан по-доброму усмехается, отстранившись, но лишь для того, чтобы приглашающе раскрыть руки, в которые с милой улыбкой падает шестнадцатилетний парень.       ― Лучше смирись, принцесса, ― не отводя глаз от красиво рассыпанных по ночному небу звёзд, говорит альфа, ― Тебе ведь всё равно однажды придётся выйти замуж.       Чонгук ещё больше хмурится, обиженно закусив нижнюю губу — как он вообще может о подобном говорить? Значит ли это, что ему плевать, если кто-то заберёт его себе? Омега предпринимает попытку высвободиться от тёплых рук.       ― Эй, стой, ― весело смеётся старший, схватив уже холодные ручки и прижав к своей груди так, что младший сталкивается с его ключицами носом, невольно вдыхая отчётливый запах сливы, ― Я ведь не говорил за кого, ― целует уголок вкусных губ, ― Я тебя никому не отдам.       ― Посмотрим, ты ведь всё равно хочешь покинуть меня через год, может, я найду себе уже другого альфу, ― хихикает, замечая, как теперь уже Минхо хмурится.       ― Неважно будешь ли ты с кем-то во время моего отъезда, ― обхватив любимую талию ещё крепче, прижимает к себе, наслаждаясь, как мило розовеют сладкие щёчки, ― Главное, чтобы твоё сердце всегда принадлежало лишь мне одному.       Чон волнительно прикрывает глазки, чувствуя мягкие губы на своих, такие нежные и сладкие, что он просто плавится в этих надёжных руках, наслаждаясь каждой секундой и забывая, как дышать. Он бы хотел всю жизнь провести как в эти минуты, так удобно и привычно лёжа на крыше с любимым братом и нежно целоваться под открытым небом, в котором волшебно сияли тысячи звёзд.

end of flashback

      Глаза альфы наполняются болью, а затем появляется пелена, которую он быстро смаргивает. Все эти годы он старательно привязывал к себе этого омегу, чтобы в будущем иметь достаточно ресурсов для мести. Всё время до тех пор, пока не услышал «диагноз» от доктора, после этого в его голове начал слишком часто оседать вопрос.       Что им всё-таки движет в отношении к Чонгуку, жажда мести или же любовь?       Альфа с силой кусает губу изнутри, чувствуя, как в сердце вонзаются тысячи острых осколков. Он подъезжает к зданию и, поднимаясь на лифте, обдумывает свои дальнейшие действия, будучи полностью уверенным, что Чон ещё не в курсе о своём положении, ибо Чимин с Джином ему бы точно не рассказали бы так скоро, не дав полностью поправиться.       Войдя в квартиру, его взгляд тут же натыкается на листочек, прикреплённый к шкафу.       Чонгука необходимо накормить, я приготовил куриный бульон, тебе нужно только разогреть его. «Чимин».       Альфа устало вздыхает, потирая переносицу, после чего направляется на кухню, моет руки и греет отвар. Приоткрыв дверь в свою спальню, мужчина видит, что Чон сладко спит, включив светильник и прижимая к себе подушку Минхо.       Пару минут поколебавшись, решая, стоит ли его будить, он бесшумно входит, прикрыв за собой дверь, аккуратно ставит поднос с едой на тумбочку рядом с изголовьем и садится на край кровати. Он опускает взгляд на прикрытый одеялом живот, каждой клеточкой пропитываясь ненавистью к Тэхёну и омеге.       Руки бессознательно тянутся к горлу парня. Так и хотелось сжать его в своих руках и услышать сладкий хруст. Омега что-то бормочет спросонья и тоже тянет лапки, пытаясь за что-то ухватиться, и этим оказывается ладонь Кана.       Почувствовав теплоту, он успокаивается, пока Минхо тянет уголки губ и прижимается ладонью к белоснежной щеке, нежно поглаживая большим пальцем, отчего Чонгук тоже невольно улыбается, тихо прошептав то, от чего альфа вновь мрачнеет — это до жути мерзкое и невыносимо раздражающее от нежности чужой интонации «Тэхён?».       Вместе с зовом парень приоткрывает веки и чуть не бледнеет, резко распахнув их. Было очевидно, что не Кана он ожидал перед собой увидеть.       ― Что с тобой?       ― Я… Увидел странный сон, ― еле контролируя поток стремительно накативших слёз, ― Который я принял за реальность, ― внутренне договаривает.       ― Тогда почему плачешь?       ― П-потому что соскучился по тебе… ― приподнявшись и приняв вертикальное положение, отвечает омега.       Мужчина тянет фальшивую улыбку и притягивает парня к себе, на что тот кладет голову на чужое плечо и всё-таки льёт парочку слезинок, которые скатываются по его переносице.       ― Я тоже скучал, принцесса, ― почему-то теперь это обращение не вызывало прежнего трепета, ― И очень переживал.       ― Мне жаль, что я заставил всех вас беспокоиться, ― шепчет, возвращаясь в первоначальное положение.       ― Тебе нужно поесть и снова ложиться спать, ― протягивая ложку с изумительно вкусно пахнущим бульоном, говорит мужчина, на что младший кивает.       Проходит не так много времени, за которое омега опустошает бульонную чашку. За этот промежуток Минхо ничего не говорит, также, как и Чон, терпя напряжённое молчание.       Затем омега вновь ныряет под одеяло и то ли от вкусного и тёплого бульона, то ли от слёз также быстро засыпает, пока мужчина оставляет на его лбу поцелуй и покидает комнату с подносом в руках.