Рассветы

Кастеляная.. Такое привычное, но все ещё загадочное для меня место. За окном мало что было видно, помимо лёгких очертаний стоявших рядом деревьев и темного неба, на коем из-за облаков еле заметно виднелся мрачный круг луны. Я не особо всматривался в ночной пейзаж, ведь сейчас это не столь сильно интересовало. Мысли были спутанными. Мне думалось, мол, мой странный визит в сие помещение вновь может вызвать подозрения параноика. Такое бывало не раз, начиная с того момента, когда мною периодами овладевали бессонные ночи. В последнее время тревожные мысли посещали всё чаще и в основном они были направлены на одного человека, коим являлся собственной персоны Яков. Мы достаточно много ночей провели вместе в комнате, предназначенной для свежего постельного белья и чистенькой униформы. Понятия не имел, зачем он ходил за мной в определенные дни, но, полагаю, проверял меня на прочность, верность и не шпион ли я, хотя все эти пункты являлись лишь глупыми домыслами сероволосого, не более. Он все ещё не доверяет мне, однако моментами в его черных омутах присутствовала еле уловимая искренность, что, безусловно, льстило мне, но, к сожалению, каждый раз все обрывала короткая пронзительная фраза: «...но ты не обольщайся». Тогда моментом все ощущение превосходства и спокойствия рушились. Бывают исключения? У меня никогда не было исключений с тех пор, как я стал частью отряда. Я с трепетом ждал, когда алхимик дернет дверную ручку и окажется на пороге между просторным коридором и пространством для простыней и других кроватных принадлежностей. Так и случилось. В этом плане Яков более не удивляет меня. Он стоял в дверном проёме, после чего хмурое бледное лицо резко сменилось на улыбчивое и мягкое. Сделав пару шагов вперёд, параноик закрыл за собою дверь и подошёл ко мне, но не вплотную. Мы находились буквально в метре друг от друга. Черные омуты уставились на меня, но оцепенения не последовало - я привык к подобным манипуляциям с его стороны. Юноша стоял рядом какое-то время неподвижно, изучая меня взглядом, словно впервые видел, а затем заговорил. — опять ты, господин Немо. — будто бы с ноткой грусти сорвалось с уст Якова, но потом его выражение лица сменилось на веселое. — вновь нам придется сидеть тут вдвоем и встречать рассвет. — ты так невесело это говоришь. если это расстраивает тебя, я могу уйти. — спокойно, но с натянутой улыбкой предложил я. — не надо передо мной демонстрировать свои манипуляции и разбрасываться «комфортными» фразами. — нахмурился он, выдавив из себя слова с свойственной ему иронией. Да уж. Кажется, я никогда не пойму его. То он жаждет следить за каждым моим шагом, то огорчённо заявляет, мол, снова мы встретились, будто бы не знал, что мое отсутствие в постели сразу ведет его худое тело в кастеляную. Но быть может в этот раз действительно свершилась случайность и он пришел сюда, не зная о моем местонахождении? В прочем, это не столь важно, сколь то, что произойдет дальше. Яков ужасно непредсказуем, в особенности по отношению ко мне и это не могло не пугать. Товарищ разместился на подоконнике рядом со мной, не отрывая глаз. Я почувствовал то, что чувствую обычно, когда нахожусь рядом с ним. Это были некий страх неизвестного, смешанный с ярым любопытством. Взгляд параноика бегал по мне, останавливаясь на определенных местах. Хоть подобное давление с его стороны проявлялось частно, но с этим я ещё не успел смириться и ощущал себя весьма дискомфортно под пристальным присмотром сероволосого. Решив взять ситуацию в свои руки, пришлось заговорить. — я все ещё не понимаю, что ты пытаешься разглядеть во мне, Яков. — сказал я и попытался выдавить из себя усмешку, которая получилась, увы, нервной. — твое непроглядное нутро. какой раз уже говорил, что оно несовместимо с твоими внешними параметрами. — не думая, тот сразу ответил на мой вопрос. — сколько времени мы находимся вместе, а ты ещё ни разу не показал себя как-то иначе, чем мило. другие доверились тебе, привыкли к тебе и обращаются с тобой, как с лучшим другом, а я. я до сих пор не смог свыкнуться и подозреваю, что тот промежуток времени, который ты находишься у нас, вообще ничего не значит. — ты переживаешь об этом? — совсем дурной? — задал он риторический вопрос, зло прищурясь. — я не переживаю ни о тебе, ни о других, ни о чем. как ты себе это представляешь? — все мы живые и нам свойственны такие чувства. уверен, тебя это тревожит, но ты не можешь, или не хочешь, показывать этого. твоя паранойя - своего рода тоже тревога. ты стыдишься этого, Яков, это видно. — спокойно проговорил я, ожидая в ответ уже обыденный словесный понос. — так заметно? — внезапно сорвалось с его уст. Я опешил и с минуту подумал, не зная, что ответить на неожиданный вопрос. Что значит «так заметно»? Где же это типичное «ты не прав» или «твои слова ничего не значат, ты ни капли не проницателен»? Кашлянув в кулак, я поправил волосы и посмотрел на него. — я давно заметил это, не знаю, как другие. извини, если застал тебя врасплох и задел твое эго. — ты безусловно прав, я тоже способен на переживания и сопереживания. возможно иначе бы не стремился помочь тебе настолько, сколько входит в мои возможности. — улыбнулся он. — но этого лучше не показывать и я сильно прокололся, сделав это с тобой. получается, я доверяю тебе чуть меньше, чем себе и значительно больше, чем остальным. — что это может значить? Я понял, что победа за мной. Мне впервые удалось разговорить его настолько сильно и откровенно. Страх отпугнуть параноика тоже, к сожалению, присутствовал. — это почти то же самое, что и признание в любви. И теперь только Бог его и знает, хорошая ли это метафора, или яркий намек. Я чувствовал, как к щекам приливает кровь и старался не смотреть на Якова, но взглянуть в его сторону меня заставил еле уловимый румянец на его щеках, который он скрыл за маской, видимо, чувствуя его на себе. Это позабавило, но я не решился упрекнуть в этом пепельного, сделав вид, что совсем ничего не заметил и просто улыбнулся его словам. — я рад, что ты смог немного открыться мне. — поблагодарил я Якова. — немного? — нахмурился юноша. — неужели для вас это действительно немного? — нет-нет. — соврал я. — я просто неправильно подобрал выражение. ты смог очень сильно раскрыться сейчас. ты молодец. спасибо за доверие, Яков. — это ещё не всё, Немо. — заявил параноик, а я был весь во внимание. — мне до сих пор сложно признаться в этом, но, кажется.. Слова оборвались, дверь со скрипом открылась и в помещении вошёл Оливер. Пепельноволосый заметно раздражённо посмотрел на него, да и я был солидарен с его взглядом, ведь именно сейчас алхимик мог сказать что-то интересное и, быть может, важное, но ему помешали это сделать и я, возможно, так и не услышу того, что должен был узнать сию минуту. Пухлый и неуклюжий «староста» стоял в своей пижаме и перемянался с ноги на ногу, смотря на две наши практически неподвижные фигуры. Он первый из нас троих нарушил тишину. — я заметил, что вас нет в постели. вы же понимаете, что не положено ночью ходить по казарме? — словно удивлённо задал тот риторический, а может быть и нет, вопрос. — а уже рассвет. — резко огрызнулся Яков и указал рукой в окно. И вправду, солнце поднималось из-за горизонта, окрашивая небо в розовые тона. Лучи светила мягко пробивались в помещение, делая его более ярким, а картина снаружи становилась проглядной и более четкой. Я вздохнул и слез с подоконника, посмотрев на Оливера, затем, попытался выдавить из себя ухмылку. — прости нам, Оливер, но не мог бы ты оставить нас ещё на пару минут? мы обязательно придем и ляжем спать до подъема. — вежливо попросил я, скашивая глаза в сторону Якова, который все еще был недоволен произошедшим. Пухлый пожал плечами и быстро удалился из помещения, а я провел рукой по плечу оставшегося со мной товарища, словно успокаивая от бури негатива, скопившегося в нем за это пару минут. — не напрягайся так сильно. тебе это не к лицу. — сказал я и попытался улыбнуться. На удивление получил ответную ухмылку от алхимика. Я решил не спрашивать о том, что он хотел сказать до прихода Оливера, ведь сейчас куда важнее его состояние. Да и если так подумать, пепельный, для себя, конечно, действительно сильно раскрыл мне кусочек своей души и чувств. Полагаю, тогда уж точно не стоит давить на него и выпытывать новую информацию, в коей он сам чуть-ли не проболтался. Захочет - скажет, а пока будь что будет. — сегодня, Немо, будь рядом. пожалуйста. и не обольщайся. — попросил белобрысый, улыбнувшись во все тридцать два перед тем, как выйти из кастелянной и оставить меня наедине со своими мыслями Какой же он иногда идиот.