Белый дым

Теплый августовский ветер приятно дует на лицо, а яркое полуденное солнце мягко светит, вынуждая сильно прищуриваться, но это всё равно заставляет изрезанное от шрамов сердце взволнованно трепетать. Даже немного странно ощущать всё это. Видеть всё не через решётку и колючую проволоку под электротоком. Странно чувствовать свободу. Неужели всё? Никто не поведёт обратно? Никто грубо не толкнёт в камеру? Никто не будет выводить на конфликты, чтоб потом отсиживать наказание в одиночных камерах в подвале, будто предназначенных для собак? Там, позади за толстым слоем бетона и ограждений даже воздух другой, не то, что здесь. Вроде куполом не закрыто, но буквально несколько метров и дышится по-другому. Лёгкие не сжимаются и горло не першит. К такому легко привыкнуть. Но и ценить начинаешь сильнее. Юнги делает ещё пару шагов и останавливается, видит своего брата и слегка улыбается. Так вырос, возмужал. Тэхён улыбается в ответ, даёт старшему ещё пару мгновений насладиться долгожданной свободой и, преодолев расстояние за несколько секунд, набрасывается на него с крепкими объятиями, чуть ли не повалив их обоих на землю. Объятия Юнги не менее крепкие. – Раньше ты и так был выше меня, а сейчас ты просто медведь Гризли какой-то. Заставляешь чувствовать себя мелким шкетом. Это стрёмно, – по-доброму усмехается Мин, хлопнув младшего по плечу. – Чимин тоже злится на меня из-за этого, ну кто виноват, что ваш рост не удался, – пожимает плечами Тэ и улыбается, получая легкий удар по руке, – Ай, хён, больно. Это так низко с твоей стороны. – явная издёвка. – Вот же зараза, над хёном издевается. Тэхён смеётся и снова обнимает брата. Теперь как минимум тридцать раз в день, не меньше, Юнги ждут объятия от младшего, ибо Тэ слишком соскучился. – Пойдём, хён, уедем отсюда. У тебя вещей нет? – только сейчас осматривается и не находит даже пакета с какими-нибудь личными вещами. – Нет, я всё раздал и оставил. Мне они ни к чему. – Хорошо. Идём. Закажем пиццы, купим рамёна. Вечером придёт Чимин, он обещал приготовить курицу в соевом соусе в духовке. – А ты так готовить и не научился, – хмыкает Юнги, направляясь за Тэхёном в сторону машины, про себя радуясь за младшего, что у них с Чимином всё вроде как сложилось. – Придёт только Чимин? Тэхён сразу понимает кого имеет в виду старший и лишь угукает в ответ, пока не затрагивая эту тему. Они садятся в машину и уезжают с этого злосчастного места. *** Когда Тэхён говорил, что устроит целый праздник, то явно не шутил. Накупил два огромных пакета разных продуктов, даже отнюдь не нужных, ещё и торт со свечками, мол, за новую жизнь. Увидев количество соджу, Юнги опешил, думая, что младший закатит вечеринку на человек двадцать как минимум, но младший заверил, что это только на них троих. Юнги решил, что если они не получат алкогольное отравление, то дикое похмелье будет мучить их дня три, а то и больше. Сидя за столом и смотря на горячий рамён, от которого исходит такой вкусный запах и пар, Юнги хочет запечатлеть этот момент в памяти, боясь, что это лишь сон, который генерирует его мозг, пока он спит на жестком подобии кровати в холодной камере. Тэ разливает соджу по рюмкам и ставит одну из них перед братом. – За свободу? – поднимает свою. – И второй шанс, – добавляет старший и они выпивают. Алкоголь идёт хорошо. Они даже не замечают, как опустошили уже вторую бутылку. Каждый по очереди рассказывает что произошло за эти долгие годы. Тэхен, оказывается, бросил универ ещё на третьем курсе, занялся фотографией. Снимает свадьбы, разные праздники, пару раз работал с модными журналами, потихоньку становится известным не только в родном городе. С Чимином съехались сразу после окончания школы. В отличие от Тэ, Чимин закончил лингвистический и сейчас работает в одной компании переводчиком. Юнги же ограничивает свой рассказ тем, что было тяжело, но он справился. Что там с ним было не говорит, да и вряд ли станет. Главное, что это осталось в прошлом. Но Тэхён всё равно замечает изменения. У Юнги даже взгляд изменился, да и эмоции сдерживает, голос на тон ниже стал. Наивно было полагать, что тюрьма не изменит брата, он готовился к этому, но всё равно больно. Больно видеть его таким. Больно за него. За окном уже начинает темнеть, солнце медленно приближается к горизонту, разукрашивая небо в тёмно-розовый закат. Братья всё ещё сидят за столом, но не сильно пьяные, делая небольшие чайные паузы перед очередным соджу. – Вы с Чонгуком поддерживаете связь? Как он? Юнги наконец затрагивает важную для него тему, что бы ни было, он хочет знать, что с его мальчиком всё в порядке. Тэхён откладывает кусок пиццы, бесшумно вздохнув. Отпивает свой чай. – С ним в основном Чимин общается, но всё равно уже не так как раньше. В день суда Чонгук улетел в Англию, с тех пор он сюда не возвращался. Да и, как говорит Чимин, он и не собирается. Хотя насколько я знаю, у него всё хорошо. Мин кивает на его ответ, но сам ничего не говорит. Возможно, что-то маленькое и гадкое, похожее на обиду и боль, поселяются где-то на затворках его души, но успокаивает себя тем, что с младшим всё хорошо, и видимо, у него всё наладилось. Большего ему и не надо, оно и не светит ему. Каждую ночь Мин представлял их встречу спустя годы разлуки, однако никакое из них не сбудется. Они просто будут знать, что любовь всей их жизни будет ходить где-то на земле и продолжат жить, с мыслями друг о друге, с малой вероятностью встречи. Их «долго и счастливо» предназначено не для этой жизни. – Я приготовил тебе комнату, – меняет тему Тэ, увидев, как старший поник, – я оттуда даже паутины убрал, так что там чистота и порядок. – Спасибо, Тэ. Не волнуйся, долго я вас смущать не буду, скоро перееду. – Ты что, хён! Мы только рады тебе, живи с нами сколько хочешь, правда. Мы специально сняли трехкомнатную, чтобы нам тесно не было. – Нет, я так не могу. К тому же, я уеду из города. – Что? Куда? Надолго? Зачем? – атакует своими вопросами озадаченный парень, нахмурившись. – В колонии я, можно сказать, подружился с одним парнем. У него своя автомастерская в Тэгу. Он освободился год назад и пригласил меня к себе, если мне будет некуда идти. – В смысле некуда идти? А я? – Не в этом смысле, Тэхён. Для этого города я навсегда останусь преступником, презрение и косые взгляды обеспечены мне до конца жизни, а там я начну с чистого листа. Тэхён, не обижайся, вы всегда можете приехать ко мне или иногда я буду приезжать к вам. Ты должен меня понять. – Я понимаю, хён. Просто грустно. Я даже не успел насладиться твоим присутствием, а ты уже уезжаешь. – Я же не прямо завтра уеду. – Без разницы, хён, теперь мне всегда тебя будет мало. Мин слегка улыбается и тянется через стол, чтоб потрепать по волосам младшего. Они слышат звук захлопывающейся двери и быстрый топот в сторону кухни. – Юнги-хён! Радостно вопит Чимин и бежит к старшему, который только и успевает подняться с места и обнять Чимина. Пускай они раньше и не были близки, однако сейчас это даже не ощущается. – С возвращением, я так рад тебя видеть! – Взаимно, Чимин, но ты меня задушишь, – хрипит старший. Несмотря на одинаковый рост, в силе Чимин не уступает, просто одежда скрывает его стальные мышцы. – Ой, да-да, прости, хён. Тут же отпускает, подходит к Тэхёну и чмокает его в губы. На стол ставится ещё одна рюмка, заваривается дополнительный бокал с чаем и рамёном. Втроём они создают такой хаос, не хуже, чем на базаре. Хотя почему трое? В основном младшие, особенно когда начинают спорить, если не сходятся во мнениях. Юнги отпивает остывший чай, наблюдая за парочкой, которая будто вот-вот дубасить друг друга начнут, но в их глазах читается абсолютная любовь друг к другу, за что он безумно за них рад и возможно чуточку завидует в хорошем смысле. Может в своём будущем он и не уверен, зато он уверен в них. И пока они есть друг у друга, они всё преодолеют. Когда-то и у него было такое чувство, но отсутствие конкретного человека навечно закапывает это самое чувство глубоко под тысячи замков. Он думал, что человек ко всему привыкает, но ошибался. К боли невозможно привыкнуть, однако с этой болью ему теперь жить. *** И где-то там, в центре Лондона, в одинокой квартире умирает Чонгук, но никто и не говорит о физической смерти. Эта смерть намного хуже. Смотрит на фотографию, отправленную Чимином полчаса назад, где его любимый хён обнимает своего младшего брата, и каждой клеточкой желает оказаться на месте Тэхёна. Слёзы снова застилают и так опухшие глаза, руки дрожат, это необъяснимое тяжелое чувство внутри заставляет задыхаться. Таблетки, прописанные психиатром, уже не помогают, а на более сильные препараты он отказывается давать рецепты, объясняя тем, что организм не готов, но Чонгуку абсолютно плевать. Почему его последние годы наполнены только болью, страданием и огромным чувством вины, и никто не хочет ему помочь облегчить эту ношу. Чонгук не справляется. Он и не справится. Проиграет собственным чувствам, утопая в темных глубинах своего разума. Абстрагируется от всего мира, бросив все попытки на нормальное существование. Свяжется не с той компанией, оборвёт все связи и окончательно загубит себя, ища свое пристанище в таблетках и шприце, который приведёт его к жалкой смерти в убитой квартире на окраине города, но мыслями где-то в швейцарских горах в палатке вместе с хёном, и там у него всё будет хорошо. Или же… Когда Тэхён говорил, что устроит целый праздник, то явно не шутил. Накупил два огромных пакета разных продуктов, даже отнюдь ненужных, ещё и торт со свечками, мол, за новую жизнь. Увидев количество соджу, Юнги опешил, думая, что младший закатит вечеринку на человек двадцать как минимум, но младший заверил, что это только на них троих. Юнги решил, что если они не получат алкогольное отравление, то дикое похмелье будет мучить их дня три, а то и больше. Сидя за столом и смотря на горячий рамён, от которого исходит такой вкусный запах и пар, Юнги хочет запечатлеть этот момент в памяти, боясь, что это лишь сон, который генерирует его мозг, пока он спит на жестком подобии кровати в холодной камере. Тэ разливает соджу по рюмкам и ставит одну из них перед братом. – За свободу? – поднимает свою. – И второй шанс, – добавляет старший и они выпивают. За окном уже начинает темнеть, солнце медленно приближается к горизонту, разукрашивая небо в тёмно-розовый закат. Братья всё ещё сидят за столом, но не сильно пьяные, делая небольшие чайные паузы перед очередным соджу. Телефон Тэхёна вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Тэ извиняется и копается в своём телефоне, отвечая на смс и ожидая обратного ответа. Спустя минуту он откладывает телефон и потягивается. – Чимин просит его встретить, ты посиди, можешь осмотреться, чувствуй себя как дома, только не засыпай. Мы скоро вернёмся и продолжим наш культурный вечер. – Боюсь, вместе с вами ничего культурного не выйдет. – Хён! – Ахах, ладно-ладно. Тэхён быстро ретируется с квартиры, а Юнги остаётся сидеть на кухне, выпивая свой чай. Ни о чём таком он задуматься не успевает, так как в дверь звонят. Видимо, Тэхён снова забыл свои ключи. Годы идут, а некоторые вещи совсем не меняются. Вздохнув от рассеянности брата, Юнги идёт открывать дверь, но когда он открывает, видит вовсе не своего братишку. Он стал намного выше, даже возможно выше Тэхёна. Набил себе рукав, проколол губы, бровь, уши, отрастил волосы и накачал мышцы. Совсем другим стал. Но что не изменилось, так это глаза. Смотрят всё так же с восхищением и безумной любовью, но что в них появилось, так это страх. Страх, что его не примут. Юнги не нравится это. – Хён.. Треснуто шепчет Чонгук, не смея даже сделать шаг, боясь, что Юнги оттолкнет его и прогонит, вслед сказав, что ненавидит. Тогда Чон как человек закончится. – Я скучал, крольчонок.. Всё то же милое прозвище, которое Юнги дал ему еще очень давно. Всё тот же теплый взгляд, направленный на него. Мин притягивает его к себе и крепко нежно обнимает. Чонгук поддаётся эмоциям и начинает плакать, отчаянно держась за хёна и обнимая его в ответ так крепко, как может, боясь, что это мираж. – Хён, я так скучал по тебе, хён! Я так виноват перед тобой, прости меня, пожалуйста, это всё из-за меня, прости меня, прости, умоляю, прости. Начинает тараторить Чонгук, уткнувшись в плечо Юнги и не отпуская ни на сантиметр. Юнги заводит его в квартиру, поглаживая по спине, тем самым успокаивая. – Тише, тише, крольчонок, перестань говорить ерунду. Ты ни в чем не виноват, слышишь? Мне не за что тебя прощать. Мин кладёт свои ладони на его щёки и заставляет посмотреть в свои глаза, взглядом давая понять всю серьезность своих слов. От вида своего разбитого парня его сердце раскалывается, но он держит себя в руках, хотя поддаётся соблазну и целует в мягкие губы младшего. Чонгук отвечает сразу же, не веря, что всё происходит наяву. – Я очень тебя люблю. – И я тебя люблю, Чонгуки, ты не представляешь как сильно. – Это правда происходит? Наше «долго и счастливо» наступило? – Мы будем работать над этим. Но даю тебе слово, мы всё преодолеем, и всё будет хорошо. – Мне этого достаточно. Лишь бы ты был рядом. Может, в дальнейшем не всегда всё будет гладко, будут трудности, мелкие неприятности, но всё-таки радостных моментов будет куда больше. В этом и состоит жизнь, настоящая жизнь. В моментах. И что бы ни было у них на пути, пока они вместе, они всё преодолеют.