Белый дым

В кабинете довольно тихо. Часы громко не тикают, шум из коридора не доносится, из улицы тоже ничего. Всё будто остановилось или вымерло. Только сам директор нарушает идеальную тишину, говорит что-то, а может даже спрашивает, хотя Чонгук и его не слышит. Внутри нарастает паника, которую он безуспешно пытается усмирить, но не выходит. Внешне это не показывает, но если посмотреть на его ладони, то можно увидеть кровавые следы полумесяцы от ногтей. Видимо директор понял, что разговаривать с парнем сейчас бесполезно, поэтому замолкает. Чонгук поднимает на него свой взгляд и наконец-то открывает свой рот, но голоса своего не слышит. А может он даже и не произносил ничего. Так ушёл в себя, что уже и не контролирует самого себя. – Ему же ничего не будет? Совладав с собой, наивно спрашивает Чон. Мужчина не успевает ответить, как дверь громко открывают родители парня и заходят в кабинет. Первое, что Чонгук видит в их глазах это разочарование. Потом злость, негодование и возможно даже отвращение. Чонгук решает, что лучше бы он ослеп. Его увозят домой, по пути никто с ним не разговаривает, да и он тоже не пытался сказать хоть слово. Единственное, что ему сказали это то, что он на домашнем аресте и до конца дня ему лучше не показываться им на глаза. Парень молча уходит в свою комнату, ложится на кровать, пытаясь что-нибудь придумать. Но мозг отказывается работать после эмоционального стресса, на сегодня он перегружен, поэтому Чонгук практически сразу вырубается. *** На следующий день у него забрали и телефон с ноутбуком, теперь он отрезан от мира сего. Родители по-прежнему с ним не разговаривают, они даже стараются не смотреть на него. Это делает больно итак израненному сердцу Чонгука. Дасом по большей части избегает его, отвечает на вопросы односложно, если и пересекаются в квартире, то она опускает глаза и быстрее уходит из помещения. С каждым днём он теряет надежду на нормальный исход. Парень не может ни с кем связаться, спросить у родных не решается, да ему никто и не ответит, а сердце требует хотя бы услышать голос любимого. Чонгук каждую ночь изводит себя вопросами о нём: как он? Что с ним сейчас происходит? Справляется ли? Чувство вины будто медленно разъедает его органы изнутри, сжимает его лёгкие, что порой вдохнуть получается с нескольких попыток. Постоянные мысли «а что, если..?», которые не дают покоя. Его мозг устаёт от всего этого, организм страдает от таких эмоциональных встрясок. *** В один из таких дней, отчаявшийся Чонгук заходит в комнату к сестре, чтобы попросить узнать у Чимина последние новости, надо будет он готов умолять или даже выполнить любую её прихоть, лишь бы она что-нибудь разузнала о Юнги. Постучавшись в дверь, Чон заходит в небольшую комнату. Как давно он здесь не был, а, оказывается, Дасом немного изменила интерьер, но всё осталось в её стиле. Её телефон лежит здесь, значит она сейчас в ванной. Парень решает подождать её. На глаза попадается рамочка с семейной фотографией, стоящей на навесной полке. Тогда они ездили в Токио на день рождение отца. Чонгук грустно вздыхает, воспоминания, как цунами обрушили на него. Тогда всё было по-другому. Тогда было хорошо. По комнате раздаётся вибрация телефона Дасом, видимо звонит кто-то из друзей. Чон берёт телефон, чтобы посмотреть кто это, но звонок обрывается, а телефон оказывается разблокированным, открывая его взору галерею сестры. Он уже хочет отложить мобильник, как случайно замечает в углу знакомую фотографию. Чонгук пролистывает вверх. Несколько десятков фотографий его и Юнги, сделанные как в заброшенном парке аттракционов, так и на прогулках на окраинах города. Сначала он думает, что она сфотографировала те фото, которые раздали по всей школе, но здесь много и других фотографий. До его мозга начинает доходить в чём дело, но сердце отказывается верить. Верить в то, что собственная сестра шантажировала его, а после поступила таким отвратительным образом. – Чонгук? Что ты здесь делаешь? Раздаётся растерянный голос Дасом сзади. Чонгук медленно разворачивается к ней с полным неверием в глазах. Он сжимает в руке телефон и смотрит на сестру, как на чужого человека, как на человека, предавшего его. – Это ты. Это была ты.. – он не узнаёт свой голос, а Дасом остаётся на месте, увидев свой телефон в его руках. – О чём ты говоришь? И какого чёрта ты лазишь в моём телефоне? – Как ты могла так поступить с нами? Как ты могла поступить так со мной?? Зачем? Зачем ты это сделала? Для чего? Он не мог понять, любые объяснения для него казались абсурдными, ведь они брат и сестра. Они должны были быть на стороне друг друга и быть всегда рядом, поддерживать, но видимо представления о родстве у обоих были разными. Дасом молчит некоторое время, а потом делает пару шагов к нему. Они стоят друг напротив друга, между ними такое напряжение, что разожги здесь спичку, всё взорвётся к чертям собачьим. – Потому что я вас предупреждала! Нужно было слушать! Нужно было прекратить эти ваши мерзкие отношения! Так не должно было быть! Это неправильно! И вообще я должна была быть на твоём месте! Дасом выдыхает и закрывает рот, поздно осознавая, что последнее она зря сказала. Чонгук смотрит на неё ошарашенно, всё больше убеждается, что это не его сестра. Больше нет. – Так дело в этом? Ты завидовала мне и решила всё испортить? Дасом, ты хоть понимаешь, что ты наделала?? Ты понимаешь, что ему грозит из-за тебя? Правда думаешь, что после этого он хотя бы посмотрит на тебя?! Но ещё этого не произойдет, потому что он любит меня. И будет любить только меня. – В том, что произошло, ты виноват! Надо было слушать меня! Всё, что происходит по твоей вине, потому что изначально ты не выполнял требования, а я лишь держу своё слово. – Что с тобой стало? Я тебя не узнаю. Когда ты стала такой сукой?! Выплёвывает Чонгук, поражаясь словам Дасом. На ссору в комнату заходят родители, которые оказались дома. Девчонка шмыгает носом и плачет крокодильими слезами, чтобы родители априори встали на её сторону. – Что здесь происходит? Что за крики? Строгий голос отца немного приводит мысли в порядок и Чонгук поднимает на него глаза. И снова видит только негативные эмоции, направленные на него. Он понимает, что этот вечер ничем хорошим не закончится. – Чонгук обвиняет во всём меня! Но я же ни в чём не виновата.. Плачется Дасом, подходя к маме и обнимая её. Взгляд отца становится строже, а мама качает головой. Чонгук решает ни о чём с ними не спорить, потому что это будет бесполезно. Но может в просьбе не откажут, хотя и это сомнительно, но попробовать стоит. – Отец, пожалуйста, дай мне выйти из дома, хотя бы один раз увидеться с ним. – Нет. Одно слово, а рубит как дрова топором. Чонгук смотрит на маму, надеясь на неё, ведь она всегда была более лояльна, но в её взгляде он находит лишь жалость вперемешку с сожалением. Это выводит из себя. – Я многого ведь не прошу! Да и что изменилось? Моя любовь к Юнги ничего не меняет! Я всё тот же Чонгук, ваш сын, так почему вы так поступаете? Почему вы отворачиваетесь от меня? – Хватит, Чонгук. Прекращай. – Хотя бы в последний раз, дайте увидеться с ним, – не сдаётся. – Ты итак его больше не увидишь, – уже спокойнее отвечает отец. – Что это значит? – Мы эти дни готовили твои документы. Через три дня ты улетаешь в Англию, закончишь учёбу там, поступать ты будешь туда же. А он сядет в тюрьму, уж в этом мы постараемся. Чонгук не мог поверить своим ушам. Каждое предложение выбивало из него воздух. Каким чудом он стоял на ногах, он понятия не имел. Не может же так всё закончиться. Почему именно так? За что именно его? Разве за любовь сажают? – Пожалуйста, скажите, что вы шутите. Не поступайте так с ним! Меня отправляйте куда угодно, но его трогать не надо! – Он должен понести наказание! Он совратил тебя! Этот подонок очернил тебя! – Я сам под него лёг! Срывается на крик Чонгук, а отец даёт ему звонкую пощёчину, что Гук чуть ли не полетел на пол. Мужчина хватает сына за шкирку и утаскивает его в комнату и швыряет как мешок с картошкой внутрь. Чонгук всё же падает на пол. – Чтоб глаза мои тебя не видели до твоего отъезда! Дверь громко захлопывается, Гук остаётся сидеть на полу. От всей этой ситуации на него накатывает истерика, он начинает безудержно смеяться, как сумасшедший, пока постепенно его смех не перешёл в крик отчаяния и боли. *** В аэропорту всегда было шумно, но сейчас будто все затихли. Слышны были только звук колёс от чемоданов и голос женщины из громкоговорителя, извещающей о ближайших посадках. Ну, или Гуку так просто кажется и он специально абстрагировался, чтобы ничего не слышать. Сегодня никто его не провожает, потому что родители заняты в суде, где ведётся дело над Мин Юнги. Ему даже не сказали какое дело на него завели, после того инцидента в комнате Дасом, его и вовсе игнорировали. Лишь утром мать пожелала удачи в новом городе. Сюда его привёз помощник отца, оставил с вещами, удостоверился, что Чонгук прошёл регистрацию и уехал. Единственное, ему вернули телефон. Но сейчас-то ему он на что, если до одного абонента он не сможет дозвониться. Хотя он ждёт одно сообщение, которое в любом случае сломает его. Его сердце колотится, боится даже телефон поднимать. Объявляют посадку на его рейс. Спустя минут пятнадцать он уже сидит в самолёте, вылет через десять минут. Звук уведомления на телефоне заставляет его вздрогнуть. Он уверен, это от Чимина. Известил сколько лет дали Мину. Он тоже присутствует на суде, как поддержка Тэхёна. Руки Чона вспотели, он весь дрожит. Сердце вот-вот остановится. Ощущение, словно он падает вниз, как на американских гонках. Он достаёт телефон, до последнего тянет. Но ему приходится открыть окно с сообщением от Чимина. Два слова, а у Чонгука весь мир рухнул. jm: «7 лет».

I can hear the sound of breaking down.