О гомофобии и проблемах

      С их знакомства прошло уже не малое количество времени. Они считали друг друга друзьями, но все равно было очевидно, что не так уж они друг другу доверяют. Ромка не делился подробностями своих драк, боясь, что Тошу рано или поздно переклинит, и он сдаст их милиционеру. Не говорил о проблемах в семье, да и о других личных подробностях. Антон же не рассказывал о своих проблемах с головой, о том, что он видел галлюцинации. Не рассказывал, что родители ссорятся по десять раз на дню, из-за чего он не высыпался. И в общем-то в основном на это никто не жаловался, Антон не особо хотел участвовать в их нелегальных делах, а бурятенок и его друг не шибко спешили ему доверять. Но время шло, а оно, как мы все знаем, неумолимо меняет все.       По-настоящему они сблизились, когда Ромка впервые пришел к блондину домой. Тогда рассеянный паренек потерял очки. Хотя вряд ли это была случайность, ведь они просто пропали, стоило Тоше их снять, чтобы их помыть в школьном туалете. Уперев мутный взгляд в чей-то расплывчатый силуэт, он попытался его разглядеть, но не вышло. Зато получилось увидеть, хотя скорее догадаться, что его наглая рука стащила очки, лежавшие на раковине. Блондин двинулся за черной тенью, но, спутав открытую дверь с зеркалом, врезался и упал на мокрый пол и при этом разбил лоб. И вот хулиган обнаружил приятеля, тихо буркнул себе под нос какие-то неразборчивые маты, поднял его, схватив за шкирку. Осмотрев его рану, он слегка отряхнул от грязи. — Тоха, ну какого хуя? — заворчал он, — Где очки? Кто спер? — Я не видел, — ответил юноша. — Не удивил, — цыкнул Пятифан, — Пошли доведу до дома, слепой котенок. Рома не был образцом поведения, но он был действительно ответственным другом. Положив руку на спину блондинистому юношу, чтобы тот не потерялся и не упал, он сначала вывел его из туалета, потом под его пронзительным взглядом Антон спустился с лестницы, а там внизу их поджидал Бяша, болтающий с Семеном. Разговаривал правда один бурятенок, да и говорил он кулаками: — Забери свои слова назад, на. Иначе вообще говорить, на, не сможешь! Но парни не удостоили их вниманием, выходя из здания школы. Издевательства над свиньей в принципе уже никого не удивляли. Он не умел держать язык за зубами, за что и заслуженно огребал. Вместо этого мальчишки вошли в лес. Резво направляя чуть ли не слепого паренька меж деревьев, чтобы тот не подружился вновь с кедрами, правда в этот раз уже в лоб, что успел пострадать, они практически дошли до моста через реку в полной тишине, как вдруг Пятифан остановился. — Ром, ты чего? — спросил тот, что помладше, еще больше щурясь, чтобы рассмотреть того. — Не ссы, просто покурить охота, — друг достал сигареты из одного кармана, а из другого зажигалку, — Хочешь? — Нет, — он сделал шаг назад, чтобы не пропахнуть табаком и грохнулся в сугроб, чем вызвал смех у хулигана. — Забыл, что ты у нас мальчик-зайчик, — от него послышался смешок, когда он протянул освободившуюся руку, сунув сигарету в рот, чтобы поднять того. Тоша ухватил ее, но не чтобы встать, а чтобы потянуть за нее, заставляя приятеля упасть в снег как бы в месть за то, что тот так нагло смеялся, — Ах ты сукин сын..        Рома растерялся лишь на миг, а затем схватил в покрасневшую руку снег и засыпал его за шиворот мальчику из-за которого промокла сигарета. Тот вскрикнул от холода, начиная барахтаться в снегу, агрессивно закидывая белоснежным порошком, что попадал на волосы, торчащие из-под шапки, на лицо с красным румянцем от холода. Яркий смех парнишек разбавил тишину леса, с деревьев слетели вороны. Им было как весело, так и безумно холодно. После прекращения их баловства Рома даже не смог поджечь вторую сигарету, руки тряслись, пальцы не сгибались, не хватало сил даже активировать огонь. Так что было принято решение двигаться дальше, пока ноги не окоченели настолько, что ими было бы невозможно двигать.        Мальчишки прошли сквозь лес, весело болтая о мультиках, что видели по видеомагнитофону. Это помогло им чуть-чуть забыть о холоде, о времени, что потратили на дорогу. Подходя к дому, Рома пересекся взглядом с какой-то маленькой девочкой, что глядела в окошко. Она была подозрительно похожа на Тошу. — У тебя есть сестра? Ты не говорил. — Да, Оленька, — от ее имени хотелось улыбаться. Оно было таким же ярким, как и сама девочка. И сейчас лучик его жизни выбегает из двери с напуганным личиком со своей кофточкой в руках, несется прямо на парней, словно фурия. Подбегая, она начинает дубасить вещью шокированного Пятифана. — Не смей обижать моего брата! Беги, Тоша! — кричит она, избивая хулигана маленькими кулачками. — Оля, тише, он меня не обижает, — щурится он в сторону светлого силуэта, наугад протягивая ей руки, — это Рома, он мой друг. — Да, все так, хватит уже меня пиздить, — матерится названный в попытке сбежать от трусливой бестии. — Друг? — она успокаивается, невинно хлопая глазками, — Ой, извините... — Вот так и помогай зайчикам, бля. Это и есть твоя Оля? — Она. И не матерись, блин. — Понял-понял, — он лишь усмехнулся в ответ на угрожающий взгляд, который предназначался ему, но по ошибке был устремлен в забор, — ну что, принцесса, забирайте своего слепого принца, а я пошел, — мальчик подал руку, чтобы пожать другую на прощание. — Но ты же весь мокрый, — воскликнула девчонка, — мама говорит, что нельзя в мокрой одежде ходить, иначе заболеешь. — Оля права. Заходи к нам, высушим одежду и пойдешь. — Ура! Мы будем смотреть мультики! — малышка не оставила выбора Пятифану, схватив его за руку и волоча за собой. Это заставило обоих улыбнуться.        Зайдя в деревянный домик, мальчики начали снимать с себя промокшую верхнюю одежду. Оля же сразу убежала наверх, чтобы найти нужную видеокассету. Ее старший брат ушел в комнату за запасными очками, а потом в ванную, дабы развесить одежду на веревку. А последний парень так и остался стоять в коридоре, неловко переступая с ноги на ногу. Так и пробыл он там, пока Антошка не спустился, чтобы поставить чайник. Отправив старшего в комнату к Оле, он сделал бутерброды с маслом и сахаром на троих и поднялся к ним, тихо посмеиваясь над громкими спорами о выборе мультика. Рома не хотел смотреть «Русалочку» и настаивал на кассете с названием «Питер Пэн», но в итоге сдался, причитая, что он все же парень и уступит девочке. А та звонко хлопнула в ладошки, вставляя видеокассету. Рома же неловко устроился на полу около кровати.       Просмотр мультика закончился довольно быстро. Съев сладости и запив их чаем, Оленька уснула спустя двадцать минут просмотра, удобно устроившись головой на коленях Антона, а ножками на коленях Пятифана. Парни же тихо переговаривались, пока не хлопнула входная дверь, что означало приход родителей. Блондинистый парень аккуратно приподнял сестричку, укладывая ее на кровать, а затем кивнув другому мальчику, спустился вниз, чтобы предупредить родителей о госте. Но именно это сделать у него не вышло, за дверью раздались крики и споры. Они опять ссорились. Умиротворение покинуло лицо Антона. Захотелось заткнуть уши, чтобы ничего не слышать, захотелось сбежать на улицу, убежать в лес. Слезы навернулись на глаза, он отступил, медленно бредя в комнату. На пути ему попался Рома, который стоял рядом с дверью. Тоша тут же вытер слезы, чтобы у хулигана не было еще одной причины поиздеваться над бедным. Но тот и не собирался, открыл дверь обратно в комнату, кивая, мол проходи. Тот так и поступил, заваливаясь в проход и садясь рядом с сестрицей. Кинул взгляд на нее и стало легче. А сзади подошел Пятифан, в знак поддержки укладывая ладонь тому на плечо. Паренька в очках это удивило, он развернулся в его сторону. К нему пришло осознание, что нет, Рома не хулиган, которому лишь бы поиздеваться. Он человек, который знает значение слово «дружба». И сейчас он неумело проявляет поддержку, ведь ему привычнее просто защитить друзей кулаками, но родителей же не побьешь. А моральную помощь оказывать он явно не умел, но здесь и сейчас ради Антона действительно старался. — И часто они так? — ответом стал шмыг, — Блять, прости, зря спросил. — В последнее время да, — слезы неумолимо потекли по щекам. Рома совсем растерялся, он был в замешательстве. Он ненавидел, когда плакали девчонки. Был без понятия, как успокоить заикания Бяши. И сейчас тоже не знал, что делать. Он вспоминал, как в детстве его успокаивала мама и неожиданно для себя, да и для самого Тоши. Шумно вздохнув, он обнял его, уткнув носом себе в плечо. Удивленный Антон лишился дара речи, а затем просто разрыдался, когда понял, что его за это не осудят. Обслюнявив и запачкав соплями футболку друга, он потихоньку начал успокаиваться. Ритмичные похлопывания по спине только способствовали этому. Но даже когда слезы прекратили литься, они не разомкнули объятий. Это и стало началом их настоящего сближения, близкой дружбы.