О гомофобии и проблемах

      Очередной скучный урок, бесконечное болтание одноклассников не прерывалось ни на секунду, от чего голова начинала раскалываться. Последняя парта была не самым удобным расположением, но Антона успокаивало то, что он мог рисовать, и никто этого не увидит. Хотя это за год уже поняли все. Поняли, обсудили, получили по рисунку, да и отстали. А сейчас ровные линии ложились на бумагу, выстраивая женскую фигуру, пока мысли мельтешили туда-сюда в его блондинистой голове. Он уже не в шестом классе, чуть постарше, а казалось, что ничего и не поменялось. Разве что очки новые, старые уж сильно нравились Семену. Он их себе и забрал. Хотя забрал, это слишком мягко сказано. Мать, конечно, ругалась, а отец лишь хмурил брови, явно догадываясь о том, куда они делись. Впрочем, те очки владельцу всё же вернулись, благодаря другу-хулигану, что добыл их. Но их состояние оставляло желать лучшего, носить их было невозможно. А жаль, ему они казались максимально удобными из всех тех, которые у него побывали. — Че опять рисуешь, на? — прерывает размышления Бяша, — Опять Полинку? — Почему именно ее? — бормочет себе под нос юноша под гогот друга. — А кого? — Отвянь от него уже, Бяш, — вмешивается Пятифан, — че пристал-то? — Ой, какие мы неженки, на! — Совсем обнаглел? — совсем без злобы буркает парень, украдкой заглядывая в рисунок блондина, — Пошли лучше покурим. — Вот это правильно, на! Это я всегда за! Тоха, ты с нами? — они всегда предлагали, даже несмотря на то, что он постоянно отказывался. Нет, они не настаивали, даже положительного ответа не ждали, это просто стало привычкой. — Я лучше в столовку схожу. Вам что взять? — Рогалик прихвати, Тошик.       На том и разошлись. Парни в курилку, стараясь не попадаться на глаза учительнице, а Антон спустился на первый этаж в буфет. Очередь была длинной, как всегда. Витая в облаках, юноша все же ее отстоял. Точнее почти отстоял. Успеху помешал габаритный парень, уже практически родной, настолько часто он видел Семена. Громко вздохнув, он морально подготовился к тому, что хулиган вновь начнет свои издевательства. Названный не издевался только, если видел рядом с блондинистым пареньком Рому или Бяшу, так что подготовка не казалась ему лишней. И не зря, ведь тот так и поступил, сделав вид, что якобы случайно того толкнул. — Ой, я тебя не заметил, — ехидно пролепетал мерзкий голос одноклассника, затем он указал на монетки в руке Тоши, — это мне? Как мило с твоей стороны. — Не трогай, это мое, — Петров резко убрал руку подальше от дурно пахнущего парнишки, но того это совершенно не остановило, он схватил его за запястье, сжал пальцы, царапая покусанными ногтями. — Что же ты, Антошка, хочешь остаться и без денег, и без руки? — противно и тихо говорил тот, чтобы повариха не услышала. — Сейчас ты останешься без рук и без головы на плечах, — раздался угрожающий голос сбоку. — Верно, на. И так просто ты, на, не уйдешь. — Приперся защитничек. Не волнуйся, мы с твоим парнем просто болтали. Верно ведь? — За базаром следи, а то позже мы с тобой опять поболтаем. Съебался отсюда. — Как скажете, голубки, — стараясь не выдать позорного страха, Семен смотался.       Антон тихо поблагодарил ребят, купил два сырных рогалика и одну ватрушку. Бяша сразу ухватил свою булку, а другую младший протянул Пятифану. Но тот схватился совсем не за пакет с вкусным тестом, а за протянутую руку. — Вот сукин сын, а. Поцарапал ублюдок. Больно? — Нет, — и долгое молчание. Рома смотрел на раны, Антон на его пальцы, обхватившие запястье, Бяша на них обоих. Искра, буря. — Пацаны, вы реально как пидоры, на. У вас точно не шуры-муры, на? — шепелявенький голос ехидно загоготал. — А я смотрю, у тебя глаз лишний. Сейчас исправлю, сам ты пидор, бля. — Ой-ой-ой, не надо, Ромка. Пошлите лучше пить, на. — Пить? — вопросил Антон. — Да, на. Ромка в курилке договорился на бухло, прикинь. Тоха, ты с нами? — Не знаю, я наверное лучше домой все же. — Слабак ты, Тошик, — Пятифанов закатывает глаза, — боишься, что мама наругает? — Нет! — он вскликнул, хоть и понимал, что его просто берут на слабо. — Так докажи, на! — Ох. Ладно. — Отлично, зайчик, тогда после школы ко мне, — хулиган ухмыльнулся, протянув руку, чтобы растрепать блондинистые волосы. — У тебя никого? — спросил пострадавший. Ответом ему было краткое «ага», Рома не любил делиться подробностями происходящего у него дома, но Антону все же посчастливилось узнать, что отец с ними не живет, а мать постоянно на работе, чтобы прокормить их с сыном. — У нас будет ночевка, на! — еще один с проблемами в семье. Бяша вообще редко у себя дома появлялся, — И ты обязательно отпросись. — Ну… Я постараюсь, — неуверенным голосом, но запал последнего это не утихомирило. — Погнали уже, училка ругаться будет, что опоздали.       Три парня молча двинулись в кабинет. Обычно болтал Бяша, реже Антон, но сейчас они оба жевали тесто. Рома привычно молчал, обычно только хмыкая или усмехаясь на очередные рассказы о том, как бурятенок побил кого-то. Конечно, и сам он тоже болтал, но остальные делали это чаще. Сильно мальчиков не наругали, учительница лишь цыкнула и сказала им пройти на места. Сорок минут русского языка прошли ужасно скучно. Антон уже успел перебрать все ситуации, где синтаксический разбор спас бы ему жизнь. Таких было примерно ноль. Зато, когда этот урок наконец закончился, скука испарилась. Тоху ухватили, потащив прочь из школы в противоположную от леса сторону, в другую часть поселка. Там Ромка и жил. В небольшом деревянном домике, казалось, даже меньше дома Петровых. Да и выглядел он как-то холоднее что ли. Мама Антона у них дома все обставила так комфортно, что смотря на здание, в котором жил Пятифан, становилось его жалко.        Они остановились около дома, болтая ни о чем, ожидая парня, что обещал подогнать алкоголь. Бяша смеялся, гоготал со всех историй, что сам и рассказывал. Но ждать долго не пришлось, к ним издалека двинулся мальчишка. Он был явно напуган, что-то подсказывало Антошке, что его друзья явно не дипломатичным способом договорились с ним. Всунув в руки главарю шайки хулиганов, который злобно улыбался ему, пакет с чем-то звенящем, он быстренько ретировался. А они в том же темпе вошли в дом. Бурятенок явно чувствовал себя так, словно он дома, настолько часто бывал у того. Малец скинул куртку, ботинки и вбежал в комнату хозяина, по звукам прыгнув на кровать. Сам Пятифан закатил глаза, указал блондину на шкаф и, раздевшись сам, ушел в ванную помыть руки. Гость последовал указаниям, снял куртку, разулся, а затем протянул руку к телефону, крутя цифры. Он звонит маме, отпрашиваясь на ночевку. Та, явно занятая, лишь ворчит: «У тебя своего дома нет?», а затем разрешает, бросая трубку. Петров после проходит в комнатку. Рома приходит уже без пакета, а просто с двумя бутылками водки. — Ого, — пролепетал блондинчик, — мы точно выпьем это все? — Не ссы, Тошик, на, — парни беззлобно усмехнулись, — для нас это даже мало. — Пизди больше, ты после половины одной храпишь уже. — А вот и нет, на!        Ромка открыл обе бутылки, одну протянул Антону, вторую оставил себе. Петров подозрительно принюхался, под внимательным взглядом друзей сделал первый глоток, не сказать, что большой, но и не маленький. Ребята одобрительно заулюлюкали, а Бяша забрал у него стеклянную бутылку и отпил. Он выдул раза в три больше за раз, чем Тоша. Главный хулиган же пил из отдельной бутылки. — Э, почему у тебя целая, а нам делить, на? — тот недовольно глянул на друга. — Я тебе че, пидор с одной бутылки пить? — Мы тоже не педики, на! — возмущенный крик ударил в голову Петрова странным теплом, а горло до сих пор жгло, — Правда, Тошик? — Нашего зайчика уже развезло, не видишь? — Антон слегка не понимал, о чем это он говорил. Немного плыло в глазах, щеки начинали теплеть. Все же паренек пил в первый раз. — Ничего и не развезло, — не совсем внятно, язык почему-то начал хуже ворочаться. — Да что ты говоришь? — они рассмеялись от его дикции. Бяшка откинулся на подушки, а Пятифан упал рядом, принимая сидячее положение. Младший из них всмотрелся в его лицо через очки. Взгляд проскользил по его грубым чертам, вздернутому носу, расслабленным губам, вернулся к глазам, тогда их взгляды пересеклись. Антон отвел глаза, протянув ему руку за бутылкой, чтобы сделать второй глоток, друг без вопросов ее отдал. В голове пролетела мысль, удивленная отсутствием какой-либо отрицательной реакции, вопреки его словам, что он ведь не «педик» из одной бутылки пить. Второй глоток оказался больше, тем и более неприятным. Молча, Пятифанов забрал ее назад. — Ну как, Тох? — пьяное сознание различило в тоне заботливость, но Петров смахнул эту мысль. — Нормально. — А голос то дрожит, на, — захохотал друг, тоже отпивая алкоголь.       Они смеялись, рассказывая друг другу обо всем, что приходило в голову. Практически. Даже Рома не оставался в стороне, болтая о своих успехах. Время шло, бутылки становились пустыми. Как и предсказывал старший, Бяшка налакался быстрее всех и уже похрапывал, сладко обнимая подушку и пуская слюну через отсутствующие зубы. Оставшиеся парни сидели в тишине, каждый в своих мыслях. Темноволосый парень оглядел приятеля, нахмурился. Его лицо было почти ангельским, совсем не вписывалось в компанию хулиганов. Он был почти похож на девчонку, но в тысячу раз лучше. Хотя девочки Рому не интересовали, как бы он не притворялся. Просто не были интересны. Ему постоянно было мерзко от самого себя. А вот Антон? Он нахмурился еще сильнее, стараясь не думать об этом. Сам друг ему в этом помог, он неожиданно ткнул в впадинку меж хмурыми бровями, глупо улыбаясь. — Тох, ты чего? — вопросительно спросил шатен, перехватывая его руку. — Оленька, не хмурься, а то ты как мама, — пьяно пролепетал голос, начиная поглаживать того по волосам. — Та-а-ак, — протянул старший, криво усмехаясь, — кажется, ты перепил. Давай-ка спать, Тошик. — Ну нет, какой спать. — Давай-давай, — он надавил на плечи парня, заставляя лечь на кровать. Аккуратно стянул с него очки, отложил их и завалился рядом с пацанами, укрывая всех пледом. На удивление легко вздохнув, Рома наконец не слышал голос в голове, что шептал о том, какой он противный. Наконец стало спокойно.