О гомофобии и проблемах

      Девятый класс, ужас учеников, что наконец поняли сущность страшного слова «экзамены». Дети стали старше, а учителя строже, ведь валять дурака уже пора было переставать и заниматься учебой. Да и многие ребята и не смотрели в сторону любимых игр, забивая голову исключительно выбором предметов для экзамена. Девятый «в» класс считался гуманитарным, так что, помимо обязательных математики и русского языка, необходимо было сдавать обществознание. Последний предмет оставался на усмотрение детишек. Кому-то было сложно определиться, а кто-то и не сомневался в своем выборе уже долгое время. Петров Антон, как и ожидали многие учителя, выбрал дополнительной литературу. Он действительно любил этот урок, ведь читал с самого детства. Да, пусть в школьной программе не всегда попадались интересные произведения, это не так сильно расстраивало Тошу. Стихи он учил быстро и четко, а добрая учительница постоянно нахваливала его выразительное чтение. Погружаться в рассказы он обожал, это помогало ему сбежать от проблем: ссор родителей, недопониманий с друзьями, трудностей в учебе. Даже Рома постоянно твердил, как подходит характеру друга его выбор.       Кстати о Пятифанове, выбор предмета удивил всех вокруг, даже Антона, хоть тот и знал, что Рома действительно не глупый паренек. Но тот избрал дополнительным предметом физику, которая считалась одним из самых сложных предметов для сдачи. Хулиган хорошо разбирался в математике, но формулы были действительно трудны, уж точно не все он знал и не во всем разбирался. Учитель, что вел этот предмет, сначала косился укоризненно на мальчика, но когда семья Петровых практически заставила посещать дополнительные занятия по подготовке, понял, что Рома действительно неплох в вычислениях. Говоря об этом нельзя не упомянуть то, что Антон действительно хорошо влиял на хулиганов. Взрослые все переживали, что мелкие разбойники сделают из хорошего мальчика плохиша. Но все сработало наоборот, что не могло не радовать. Мальчишки стали чаще появляться на уроках, перестали воровать, да и в драки попадали реже. Но последнее все же не ушло окончательно, Бяша с Ромой продолжали бросаться на тех, кто открыл пасть в сторону их трио или вовсе поднял руку.       Сам же Бяшка не определился, хоть срок и ставили до декабря, он тянул до конца зимы. В итоге его все же заставили сделать выбор, он принял решение взять географию, но изо дня в день раздавались жалобы, что он совсем не уверен. Она казалась ему легкой, но не особо интересной. Но кое-как Бяша в ней разбирался, даже старался посещать подготовку к экзамену. Хотя, он все же делал это по причине отсутствия друзей, одному ведь скучно. Да и мама Антона настаивала, грозно качая пальцем, а они эту женщину уважали. Обоим друзьям она заменила родное материнское тепло, что и сблизило этих троих мальчишек. И Оли, конечно. Девочка тоже повзрослела и, как бы сильно не было ее желание, не капризничала от пропавшего внимания в ее сторону. Они стали реже играть, что ее расстраивало, но она росла очень понимающей девочкой.       И вроде идиллия, все хорошо. Но это первое время. Ведь чем ближе экзамены, тем сильнее сдавали нервы ребят. Первым сдал Рома. — Твою мать, я вообще не понимаю, что это, — шипит он. — Что там? — спрашивает Антон. Они втроем сидели в доме Петровых, послушно выполняя указ уехавшей Карины, занимаясь подготовкой к экзамену. Вернее, кто как. Блондин сидел за столом, читая очередной рассказ, попутно чиркая в тетради маленькие рисуночки. Рома решает задачи на полу и агрессивно хмурится, каждый раз, когда что-то не понимает. А получается так часто, Антон каждый раз улыбается, видя смешную складку между бровями. Пятифан задумчиво закусывает нижнюю губу, что умиляет младшего из друзей. — Дебильная задача. Нихера не сходится, — устало вздыхает мальчик. — Отдохни, Ромка, на, — произносит бурят. Кстати о его подготовке, сегодня он совсем обленился, просто играя в приставку. — В отличие от некоторых, мне надо готовиться. — Давай гляну, — мягко и тихо произнес Петров. Его голос успокаивающе подействовал. — Держи, — положив тетрадь на стол, парень раскрыл окно полностью и потянулся за сигаретой, — Бяш, где жига? — В рюкзаке, на, — пока Рома искал предмет, Антон нахмурился, неосознанно копируя выражение лица друга. — Будешь, Тох? — он протянул подожжённую сигарету мальчику. Тот медленно кивнул, увлеченный физикой, но руку не протянул. Рука Пятифана дернулась, когда он поднес ее к своим губам, делая глубокую затяжку, а затем протянул сигарету другу, прикасаясь ей к устам, что обхватили ее, порождая непрямой поцелуй. Кратко затянулся, быстро выдыхая, чтобы не закашляться. Хулиган вернул ту к себе, более нервно касаясь там, где только что были губы блондина. Казалось бы, ничего такого, но это заставило сердце темноволосого парня биться часто и так неровно. Он выдохнул дым прямо на Антона, что заставило его обернуться, уставившись на друга. Вместо слов, Петров приоткрыл рот, и парень протянул «раковую палочку». В этот раз младший как-то слишком показательно обхватил ее губами и ответно выдохнул на Ромку, продлив непонятное, но приятное напряжение между ними. Но момент все же был разрушен гоготом Бяшки. — Эй, голубки, на, дайте и мне покурить хоть. — Заткнись, свою покуришь, — цыкнул Пятифан. — Ой, да не ревнуй ты, я могу и отдельно целую покурить, на. Знаешь же, что у меня сигареты на вкус, как моча козла. — Пасть закрой, а то я тебе эту мочу в глаза залью, — парни наконец отвели друг от друга взгляд. Рома принялся самостоятельно докуривать, а Тоша вернулся к задаче. — Ой-ой-ой, — рассмеялся третий мальчуган. — Ром, я решил, — оповестил блондин. — Серьезно? Ну ты и мозг, Тошик, — он скрутил потухший бычок и положил в карман, чтобы выкинуть подальше от дома Антона. — Да ты просто знак не тот поставил. — Вот блять. Похоже, правда переутомился. — Я тоже, на, — бурят потянулся. — Да ты нихера не делал, — рассмеялся темноволосый парень. — Я вообще-то очень устал, на. И есть хочу. — Мама не успела ничего приготовить, — пролепетал грустный голос Петрова. Он вспоминал уставшее лицо мамы, когда та уезжала. В последнее время она очень часто что-то забывала. — Пошли на кухню, сейчас я вам покажу, как должен готовить настоящий мужик, — Тошу хотелось успокоить, но он предпочел сделать это делом, а не поддержкой, — Сейчас такие блины захуярим, тетя Карина будет поражена.       Мальчишки спустились на кухню, предварительно помыв руки под внимательным взглядом младшего хозяина дома. Рома же придирчиво осмотрел продукты, что у них хранились. На удивление всего хватало. Ему приходилось готовить очень часто для себя и мамы, которая физически не успевала, постоянно пропадая на работе, нередко и для частично беззубого друга. Пятифанов начал раздавать указы. Бяшу отправил отмерять нужное количество муки, а Антона тащить нужные миски и ингридиенты. Правда без приключений не обошлось, но это было скорее смешно, чем вредно: — Да как выглядит этот долбанный венчик? — ныл бурятенок после десяти минут поисков по тумбе, пока Тоха смешивал продукты для теста, а Пятифан зажигал газовую плиту. — Ты серьезно не знаешь? — Нет, шучу, на, — сердился тот. — Ну вот же он, чуть ниже, — шепелявый мальчик старательно осмотрел все глазами. — Да где, на? Это он? — он достал штопор. — Нет, правее лежит. — Оно? — в этот раз Бяша показал колотушку для пюре.       Рома закатил глаза, показывая на нужный инструмент, самостоятельно берет его и отдает Антону, слегка касаясь своими пальцами кончиков его, от чего получает слабый электрический разряд. Пальцы Антона нежные, их хотелось гладить и трогать. У Ромы они, как и руки полностью, были грубыми, покрытыми мозолями, с ранами на костяшках, порезами на фалангах от ножа-бабочки, что иногда неудачно и больно порхала над его рукой. Активное разглядывание напрягло обе стороны действия. И если Антон слегка смутился, то Пятифанов был шокирован. Да, он был геем, да и знал это уже давно, аж с двенадцати, но не заглядывался на руки парня до этого момента. Нет, не так. Дело было не в моменте, а в человеке. В Антоне. Он был каким-то другим. Мысли не формулировались от слова совсем, не укладывались в голове. Но пора было что-то делать, а не стоять без движения все время.       Пятифан схватил миску с размешанным тестом, показывая ребятам нужные шаги. Налить, подождать, перевернуть. Ничего сложного ведь? У Антона получилось со второго раза, но они дружно посмеялись с того, что «первый блин всегда комом». А частично беззубый паренек возомнил, что разогретое масло это его враг, стараясь уклоняться от всех атак вместо того, чтобы вылить жидкость в сковороду. Блины все же были приготовлены, получились очень даже неплохими. Ребята кушали, запивая теплым чаем. Каждый думал о своем. Рома о Тоше, тот в свою очередь о том, как мама обрадуется и как будет счастлива сестричка, кушая блины с любимой сгущенкой. А Бяша о том, что друзья у него какие-то глупые. А он умнее, давно уже все понял, поэтому решил сбегать якобы по делам на второй этаж, думая, какой же он отличный друг. — Ром? — М? — не прожевав ответил названный Антоше. — Спасибо большое, — он понимал, для чего они сейчас готовили. Антон ведь мог сделать им бутерброды, но понимающий друг позаботился сразу обо всей семье. — Не за что, Тох, — Рома ободряюще улыбнулся, — Пойдем наверх? Бяша сейчас все мои сигареты выкурит, зуб даю, — парни посмеялись от крылатого выражения, так подходящего другу, и оба встали. Пятифан помог убрать посуду в раковину, затем направился к лестнице, но его остановили объятия от блондина. Он благодарно шептал, обхватывая друга за спину руками. Хулиган хмыкнул и обнял в ответ, направил руку в белые волосы, растрепав прическу. Контекст объятий из благодарности перетек в поддержку, когда раздались редкие шмыганья носом. «Опять из-за родителей» — пролетела мысль в темноволосой голове, и он был прав. Но Антон не плакал, лишь шумно вздыхал и иногда хлюпал. «Обнимашки» не были для них чем-то необычным, да и не так редко они это делали. Пусть и сначала реакция на них была не совсем однозначна. То ли от смущения, то ли из вредности старший бубнил: «Как-то по-пидорски это». Но со временем и эта фраза исчезла, как минимум при этом действии. Антона это радовало. Просто так становилось спокойнее, будто этот грубоватый мальчишка спасет его от всех проблем и бед. Конечно, это не так работало, но комфорт, получаемый обоими в такие моменты, того определенно стоил. Но даже самые приятные вещи заканчиваются, так что им пришлось отстраниться и пойти уж наконец к третьему другу.       Дальше они сидели за уроками все то время, пока практически одновременно не уснули. Даже бурятенок читал конспекты по математике, стараясь хоть во одну тему въехать. Бяша уснул на кровати Антона, нагло обслюнявив подушку. Антон же сидя за столом. Рома уснул последним, предварительно укрыв Петрова его же одеялом, сидя на полу и опираясь об стенку кровати. Не разбудил их ни стук в дверь, ни звук ее открытия, ни шокированные вздохи матери, что была мягко говоря удивлена масштабом катастрофы на кухне. Капли теста на полу, столе, стене. Другая половина столика уделана в сгущенке, как и вся посуда. Но блины то вкусными получились.