Эскапизм

Годжо Сатору — food play

      — Липко, — ты кривишься, чувствуя, как по телу тягучая масса мёда стекает вниз, а в ложбинке между грудями — скапливается и манит своим золотистым оттенком. Ощущения странные, непривычные. Пальцы на руках слипаются, как и молочные бёдра, которые ты сводишь вместе под изучающий, но довольный взгляд Годжо.       — Зато очень вкусно, моя сладость, — мурчит он в ответ. — Ты выглядишь аппетитно.       Он облизывается, как кот, которого угостили вкусной и долгожданной сметаной, и наслаждается видом. То, как ты лежишь на столе, словно его самая главная закуска на сегодня; то, как он поливает сладостью твоё дрожащее от ожидания тело, которое красиво блестит в приглушённом свете, — это сводит с ума до такой степени, что член болезненно зудит в штанах.       Сатору с громким чмоком облизывает собственные пальцы, убирая банку мёда в сторону, и громко вздыхает от предвкушения. Как же он давно хотел попробовать что-то новое — обычные сладости из магазина надоели, а ещё сексуальная жизнь стала куда менее разнообразной, чем раньше.       — Попробуй, — Годжо протягивает к твоему рту свой большой палец, на котором блестят остатки мёда. Мажет им по губам, пока твой язык встречается с подушечкой пальца, вылизывая вкуснейший нектар. — Видишь? Вкусно.       Его пальцы скользят по твоим бёдрам. Густая жидкость слегка тормозит его движения, а ладони липнут к твоей коже, когда он сжимает сильнее твою талию. Ты задыхаешься от ощущений, которые вызывают дрожь по позвоночнику. Годжо наклоняется ближе к твоему лицу, осыпая нежными поцелуями каждый миллиметр.       Сатору пачкается сам в сахарной жидкости, но его это не тревожит, и он продолжает: его язык обводит раковину твоего уха, прежде чем погрузиться внутрь. Ты дёргаешься от щекотки, а Годжо лишь хихикает, и звук вибрирует на твоей коже.       Его рот скользит вниз по шее, облизывая и покусывая чувствительную плоть. Он останавливается у ключицы, пока язык кружится вокруг впадины горла. Мёд смешивается с солью кожи, создавая пьянящий вкус, который заставляет его стонать.       Сатору не хочет пока приступать к самому вкусному и опускаться вниз — десерт он решает оставить напоследок. Вместо этого он захватывает твои губы в поцелуе. Вкус мёда взрывается на твоём языке, такой сладкий и опьяняющий, как и сам Годжо. Он тянет время, мучает и играется, вылизывая каждый сантиметр — его язык горит, в горле сидит осадок приторности, но он наслаждается каждым моментом, игнорируя боль.       Годжо продолжает свою сладкую, во всех смыслах, пытку, его язык проникает в твой пупок, кружится вокруг впадины, прежде чем опуститься ниже. Твои бёдра подрагивают, когда он утыкается носом в вершину твоих бёдер, глубоко вдыхая. Его взгляд, хитрый и озорной, устремляется к твоему лицу, предвкушая незабываемый вечер.       — Готов поспорить, здесь ты ещё слаще, — говорит Сатору, прежде чем вкусить главное блюдо.

Нанами Кенто — submission

      Нанами искренне восхищается тобой, твоим телом и особенно тем, что расположено между твоих аппетитных бедер — сердцевина, которая манит своим блеском от естественной смазки и возбуждения, когда он сидит перед тобой на коленях. Твои ноги широко раздвинуты и позволяют ему лицезреть всё — розово-красные складки и набухший клитор, умоляющий уделить ему особое внимание.       Мужчина тихо сглатывает скопившуюся слюну, поднимает на тебя взгляд, покорно ожидая разрешения коснуться тебя. Его руки связаны за спиной: достаточно, чтобы потом остались следы на его чувствительной коже. Твёрдый член блестит от предэякулята, дёргается в нетерпении. Ты измучила его сегодня достаточно, чтобы Кенто готов был сделать всё что угодно, лишь бы вкусить хоть каплю твоего нектара.       — Что за взгляд? — твоя рука касается его мокрых волос от пота, убирая с глаз. В комнате жарко и душно — Нанами дышит тяжело и часто, на коленях слегка подползая ближе к тебе.       — Ты сегодня жестока, — хрипло шепчет он, прижимаясь разгорячённой щекой к внутренней стороне твоего бедра, и опаляет тёплым дыханием чувствительное место. — Я провинился?       — Нет, Кенто, нет. Мне просто нравится видеть тебя таким.       — Нуждающимся? — он глухо усмехается и облизывается, когда взгляд снова падает вниз.       — Послушным.       Нанами вздрагивает от твоего прикосновения, из его горла вырывается тихий стон, когда твоя рука проводит по его влажным волосам. Он утыкается носом в твоё бедро, его щетина слегка царапает чувствительную кожу, посылая искры удовольствия-боли по твоим нервам.       — Тогда скажи, — выдыхает он, его голос низкий и хриплый от желания, — чего именно хочешь.       Его язык вычерчивает горячую линию по внутренней стороне бедра, оставляя за собой след, который холодит. Он останавливается прямо у твоих блестящих складок, глядя на тебя прикрытыми глазами, в очередной раз молча прося разрешения. И вдруг ты понимаешь: во власти находишься далеко не ты, а он. Потому что не можешь отказать ему.       Твои пальцы напрягаются в его волосах, сжимая пряди почти болезненно, когда ты направляешь его лицо ближе к своей ноющей промежности, — даёшь позволение, которое Нанами так долго ждал. Первое прикосновение его рта к твоим чувствительным губам заставляет тебя задыхаться, твои бедра невольно дёргаются вперед, ища большего.       Нанами стонет у твоей плоти, вибрации посылают волны удовольствия сквозь тебя. Он облизывает складки, как изголодавшийся, его язык погружается глубоко, чтобы попробовать твою сущность. Нос упирается в клитор, и лёгкое давление заставляет тебя закатывать глаза от восхитительного чувства приближающегося оргазма.       Твоя голова откидывается на спинку стула, свободная рука поднимается, чтобы погладить грудь, пощипывая затвердевший сосок сквозь тонкую ткань кофты. Двойные ощущения от умелого языка Нанами на интимной зоне и твоих собственных пальцев на чувствительном соске быстро приближают тебя к обрыву, в который ты падаешь.       Кенто лишь незаметно улыбается, бросая взгляд снизу. Он точно знает: несмотря на то, что на коленях стоит он, в беспамятство каждый раз устремляешься именно ты.

Гето Сугуру — public sex

      Это была та самая ошибка — или, возможно, лучшее решение — однажды спросить у Гето о его скрытых пристрастиях. Твой любопытный вопрос привёл к неожиданным открытиям: Сугуру испытывал нездоровое влечение к публичному сексу, который каждый раз грозил вам двоим не только раскрытием, но и внезапной потерей контроля. Попробовав однажды, ты ощутила, как эта игра с опасностью начинает взывать к твоему собственному желанию.       — Будь тише, милая. Нас могут услышать.       Ты не понимаешь, как можно быть тише, когда твоя грудь прижимается к холодной стене общественного туалета, а Гето входит в тебя каждый раз настолько глубоко, что живот сжимается от удовольствия, а желание закручивается вихрем где-то внизу, посылая электрические разряды вдоль позвонка.       — Гето, — хнычешь ты полушёпотом, не зная за что зацепиться в этой узкой кабинке, — кто-то идёт…       Снаружи раздаются шаги, и это только усиливает напряжение — каждая секунда кажется вечностью, словно на краю пропасти, где любое неверное движение может привести к катастрофе. Ты вздрагиваешь, когда слышишь чужое приближение, и пытаешься заглушить собственный голос, пряча его где-то глубоко в недрах своих лёгких. Сугуру жизнь тебе не упрощает — начинает двигаться быстрее, более хаотично, в руках сжимая задницу до красных следов. Как назло, шлепки становятся громче, и он словно хочет-надеется-желает, чтобы вас услышали остальные.       — Ты права, — говорит Гето тебе в шею, — туалет слишком популярное место. Здесь так много… людей.       Сугуру не замедляется, напротив, его движения становятся чуть жёстче. Эта ситуация только подстёгивает его. Твоё сердце бешено стучит в груди, дыхание рваное, и ты не понимаешь, как можно совладать с собой, когда всё внутри кипит от желания и страха быть пойманной.       — Расслабься, — его голос звучит прямо у твоего уха, низкий и бархатный, — им всё равно.       Шаги за дверью усиливаются, а затем вдруг всё стихает. Сердце стучит где-то в горле, заставляя тебя почти задохнуться от переполняющего ощущения опасности. Кажется, вот-вот вас разоблачат, выведут на чистую воду. Но в этот же момент Гето усиливает хватку на твоих бёдрах, заставляя сосредоточиться только на том, что происходит между вами. Его движения резкие, напористые, а ты, несмотря на попытки быть тише, невольно прикусываешь губу, чтобы не закричать.       — Ты что-то говоришь? — Гето дразнит тебя, отрывая от стенки кабинки, чтобы ты выпрямилась и прижалась спиной к его горячей груди. — Скажи мне.       Ты с трудом отвечаешь, пока изо рта вырывается лишь бормотание, смешанное со стонами. Сугуру тихо смеётся над твоими попытками держать себя под контролем, потому что знает: когда ты достигаешь апогея удовольствия, совсем не сдерживаешь себя, звонко оповещая всех вокруг о своём достигнутом оргазме.       Но для этого нужно ещё немного помучать тебя.

Наоя Зенин — cuсkold

      Его ладонь скользит по твёрдому члену, обводя большим пальцем блестящую головку. Наоя сдерживает собственный всхлип удовольствия, облокачивается разгоряченной спиной о холодную стену, и наблюдает, как тебя — его любимицу — трахает другой мужчина.       Он обожает наблюдать за этим со стороны. Как твои глаза наливаются солёными слезами, пока ты бросаешь на него ненавистный взгляд; как грудь подпрыгивает, а розовые бусинки твердеют от чужих касаний; как кусаешь губы, чтобы не позволить удовлетворить в этой комнате никого своими сладким и голосом.       Первое время ты умоляла Наою не отдавать тебя другим мужчинам на растерзание, но теперь лишь смотрела горящими ненавистью глазами, пока тело ритмично качалось в такт движениям неизвестного тебе мужчины.       — Она даже ни разу не пискнула, — Зенин кривится, замедляя свою руку, — я хочу, чтобы она кричала.       Наоя с полуулыбкой наблюдает за тобой, прищурив свои змеиные глаза. Он обожает этот момент — когда ты в полной власти чужого желания, но всё равно не можешь вырваться из его хватки. Это контроль, который он установил над тобой давно и с наслаждением поддерживает до сих пор. Твоё тело, как бы оно ни протестовало внутренне, уже давно подчинилось. Он это видит по мелочам: как напрягаются твои пальцы, как твои ноги раздвигаются сильнее и дрожат, несмотря на все внутренние сопротивления.       — Посмотри, она думает, что сможет сдержаться, — усмехается Наоя.       Его рука продолжает медленные, почти ленивые движения вдоль члена, пока он пристально следит за тем, как твоё тело реагирует на каждый новый толчок. Зенин шипит, когда сталкивается с твоим мутным взглядом, и издаёт гортанный стон.       — Ну же, — произносит он хриплым голосом, обращаясь скорее к тебе, чем к мужчине, который трахает тебя, — я знаю, что ты хочешь закричать.       Ты прикусываешь губу, пытаясь удержать всё это внутри, но находишься уже на грани. Каждое движение незнакомца внутри тебя сотрясает твоё тело, заставляя сжиматься, но ты чувствуешь на себе тяжёлый взгляд Наои, который требует большего. Он наслаждается каждым твоим выдохом, каждым вскриком, который ты стараешься заглушить. Это своего рода игра, в которой ты всегда проигрываешь, но не можешь остановиться.       Наоя наклоняется ближе, облизывая сухие губы:       — Кричи, милая. Ты же знаешь, как я это обожаю.       Его голос низкий, почти шипящий, и это заставляет тебя задрожать. Ты закрываешь глаза, пытаясь сосредоточиться на своём сопротивлении, но каждое движение внутри тебя, каждое касание чужих рук на груди и клиторе ломает остатки воли и контроля. Тело предаёт тебя, и ты чувствуешь, как нарастает момент разрядки, как эмоции смешиваются с физическим возбуждением, от которого нет спасения.       И в этот момент, когда ты почти теряешь контроль, Наоя сжимает свой член сильнее и, почти с торжеством в голосе, добавляет:       — Ну же, милая, порадуй нас сегодня.