Эскапизм

Годжо Сатору

      Трудно отрицать, что предстоящие экзамены приносят в жизнь не только постоянный стресс, но и отсутствие времени на Годжо, что ему крайне — крайне — не нравится. У вас итак чертовски мало совместных вечеров, с учетом его нескончаемых миссий, а теперь ты уделяешь оставшиеся часы книжкам и вебинарам? Жестоко и несправедливо.       Сатору знает, как для тебя это важно. Возможно, первое время он отпускает шутки типа «давай подкупим всех» и говорит о том, что ты и без этого всего умная и тебе вовсе не нужно беспокоиться о таких мелочах. Однако стоит лишь один раз обозначить границы, чтобы Годжо всё понял и сменил стратегию.       Лист за листом, цифра за цифрой: формулы уже танцуют перед глазами надоедливое танго, но ты упрямо продолжаешь повторять весь материал, ни на что не отвлекаясь. Даже когда самая настоящая катастрофа материализуется прямо перед тобой — голову ты так и не поднимаешь.       — Ну, эй, — Годжо ворчит, когда ты не обращаешь на него внимание. — У меня для тебя кое-что есть.       — И что же это? — ты кусаешь карандаш, одаривая его вопросительным взглядом, но лишь на мгновение.       — Точно не ответ на восьмой вопрос, — он кивает в сторону учебника, а затем торжественно вытаскивает из-за пазухи огромный пакет конфет. — А способ подсластить твои горькие плоды знаний!       Мило, но очень не вовремя.       — Сатору, мне нужно сосредоточиться.       — А ты попробуй сосредоточиться с комфортом, — он разваливается рядом с тобой на полу, — предлагаю: я буду тебя спрашивать, и за каждый правильный ответ ты получаешь приз, — его голос опускается на полтона. — Конфетку. И поцелуй.       Ты фыркаешь, делая вид, что тебя это раздражает, и отталкиваешь его плечом, но он уже берёт твои записи, смотрит на них вверх тормашками с умным видом. Затем поворачивает голову снова к тебе, прищуриваясь:       — Знаешь, мне кажется, ты уже всё выучила. Ты просто не можешь остановиться. У тебя, наверное, зависимость от чувства тревоги. Надо лечить. Курсами поцелуев. Лично разработал, кстати.       — У меня уже завтра экзамен, — ты смеёшься и видишь, как от твоего смеха он сам расплывается в улыбке, — я не могу отвлекаться.       — Кто сказал? — его игривое настроение граничит с серьёзностью. — Послушай, я знаю, как сильно ты стараешься. И я уверен, что ты справишься. А даже если нет, так и быть, меньше любить я тебя не стану.       Дразнит, но по-доброму. Улыбается ещё мягче, придвигаясь к тебе вплотную.       — Но, — его пальцы щёлкают по твоему носу, — даже такой трудолюбивой девочке нужен отдых, согласна? Так что… — Годжо наклоняется ближе, — один правильный ответ — и я целую тебя. Один неправильный — и я всё равно целую тебя. Беспроигрышная схема.       — И малоэффективна.       — Ну, это мы ещё проверим.       Позже ты сама убедишься, что схема оказывается действенна. Вот только Сатору об этом знать совсем необязательно.

Нанами Кенто

      Время шесть вечера. Ровно. Без одной минуты.       До решающего экзамена остаются сутки, а ты уже в той самой глубокой фазе, когда не различаешь даже цифры перед собой: они надоедливо бегают перед глазами, сливаются в противную тёмную кляксу, пока рука судорожно пытается дописать конспект.       Тем временем дверь тихо открывается. С кухни чувствуется слабый запах выпечки и ощущение уюта, что заставляет тебя отвлечься.       — Перерыв, — ты поднимаешь голову и видишь Нанами с тарелкой в руке. В голосе слышится усталость, но больше — привычная забота. — Я принёс тебе фрукты.       Ты стонешь в лёгком раздражении, качая головой в отрицании: не отвлекай меня, пожалуйста. Однако вид нарезанных персиков и строгий голос Нанами не оставляют тебе никакого выбора.       — Я предупреждал: без еды и отдыха — никакой подготовки. Напоминаю, эффективность учёбы падает после двух часов непрерывной работы.       — Говоришь по своему опыту?       — Да, — говорит он быстро. — Я всегда работал на износ. Это был не лучший путь. Тебе не стоит брать пример с меня.       — Я не заметила, сколько времени уже прошло, — ты устало откидываешься на спинку стула, потирая виски.       — Разумеется. Ты перестала следить за временем, как начала заучивать каждую строчку в учебнике, — он ставит тарелку, листает пальцами страницы учебника, задумчиво рассматривая твои записи и перечёркнутые формулы. — Нужна помощь?       Ты киваешь, указывая на самую проблемную задачу в этой теме. Сил на решение уже не остаётся, голова соображает плохо — ты бы уже давно могла посмотреть ответ в интернете, но врождённое упрямство и желание доказать самой себе, что ты действительно можешь сделать это сама, не позволило использовать лёгкий путь.       Кенто не даст тебе решение и ответ сразу. Вместо этого он предпочтёт, чтобы ты сама поняла и запомнила. В том случае, если на экзамене тебе попадётся похожая задача, ты не чувствовала себя растерянно.       Нанами надевает очки получше и наклоняется над столом и тобой, заключая тебя между сильных рук. Он вчитывается в билет, хриплым голосом шепча над твоим ухом и задумчиво мычит.       Ты уже жалеешь, что попросила его об этом. Потому что концентрация внимания неумолимо падает, когда он стоит настолько близко, а аромат его одеколона просачивается даже под кожу. Ты пытаешься вслушаться в его слова, понять, о чём он говорит, но…       Не получается. Нанами замечает это, и приходит к однозначному выводу: тебе просто нужен отдых. И немного поддержки.       — У тебя всё получится, — его рука гладит тебя по волосам, — не потому что ты зубришь до ночи, а потому что ты знаешь, чего хочешь. Уверенность в себе стоит не на последнем месте, не забывай об этом.       Он садится напротив, снимает очки и смотрит прямо на тебя. И в этот вечер ты позволяешь себе просто отдохнуть, набраться сил и подготовиться морально к важному дню.       Ты снова и снова вспоминаешь тот уютный совместный вечер, когда выходишь с экзамена с отличным результатом.

Гето Сугуру

      Ты сидишь на полу, окружённая хаосом: тетради, учебники, распечатки, стикеры — всё вперемешку. Ближе к тебе — чашка с уже остывшим кофе и разбросанные по периметру ручки. Часы показывают за полночь. Ты этого даже не замечаешь: задачка не сходится, а ты вцепилась в неё, как в последнюю возможность доказать себе, что справишься.       — Ты опять не ела.       Его голос раздаётся так спокойно, что ты сначала не понимаешь, что Гето тоже здесь. Но он уже присаживается рядом ставит перед тобой аккуратный поднос: рис, овощи и зелёный чай. Ты с удивлением поднимаешь на него глаза.       — Откуда это?       — С кухни, — он смотрит на тебя лениво. — Я умею пользоваться микроволновкой. Шок, да?       Ты выдыхаешь, устало растягивая губы в улыбке.       — Я хотела закончить эту задачу…И пойти спать, честно.       — По-моему, ты хотела убиться об эту задачу. Не надо, — Гето подаёт тебе чашку с тёплым чаем. — Твоя концентрация уже упала. Я слышу, как ты ошибаешься, пока шепчешь уравнения себе под нос.       Ты фыркаешь.       — Ты подслушивал?       — Я слушал. Есть разница, — Сугуру откидывается назад, облокачиваясь на руки. — Знаешь, ты напоминаешь мне себя. Только без катастрофического масштаба разрушений. Пока что.       — Значит, я иду по верному пути?       Гето поворачивает голову к тебе и внимательно смотрит. Глаза у него спокойные, но в глубине — почти щемящая нежность и океан заботы, которые предназначены только для тебя одной.       — Я не об этом, — он на секунду замолкает, затем говорит то, от чего у тебя начинают неприятно щипать глаза. — Я горжусь тобой. Даже когда ты ненавидишь себя за ошибки. Даже когда ты работаешь на износ. Потому что я вижу, как ты стараешься. Это важно. Но ты важнее. Поэтому не переусердствуй.       Ты замираешь, отводишь глаза от неловкости и странной теплоты, разливающейся в груди. Не от чая. От его слов.       — Спасибо.       Сугуру в ответ молчит и просто продолжает сидеть рядом, создавая вокруг себя и тебя пространство, в котором можно дышать. Легко и свободно.       Гето никогда не скажет тебе «не учись», но он всегда напомнит: не разрушай себя ради этого.

Сукуна Ремен

      Воздух тяжёлый, окна плотно закрыты, и свет исходит лишь от настольной лампы, которая освещает небольшой угол стола. Ночь. Всё вокруг тихо, кроме шума от ручки и твоего уставшего дыхания.       И тут…       — Опять ты с этой чепухой.       Идиллию нарушает в один миг грубый голос. Ты даже не вздрагиваешь, потому что уже привыкла, но игнорировать Сукуну всё ещё сложно. Точнее, практически невозможно. Особенно, когда он возвышается над тобой, сложив руки на груди и пыхтит.       — Зачем ты себя насилуешь? Эти бумажки не спасут тебе жизнь. Ты тратишь время впустую.       Ты не отрываешься от тетради, продолжая в ускоренном темпе переписывать важную информацию. К его словам, кстати, тоже можно привыкнуть. Ремен часто несдержан в выражении своего мнения, даже если оно кардинально отличается от твоего и может обидеть.       — Эти бумажки определят мою стипендию.       Он фыркает. Сукуна не понимает, зачем и почему ты так много времени уделяешь подобной бессмысленной ерунде. Он думает, что ты странная, возможно, немного поехавшая, раз уже неделю не поднимаешь головы от своих записей.       Ремен хотел бы разорвать все твои учебники на мелкие куски и сжечь в адском пламени. Но что-то его останавливает. И это что-то истончается с каждым днём, сдерживая его порыв всё меньше и меньше.       — Жалкое человеческое притворство. Как будто тебе нужно всё это. Я бы обеспечил тебя куда лучше любого диплома.       Ты закатываешь глаза на его фразу.       — Я не хочу жить в проклятом дворце с золотыми черепами вместо чашек.       Он хищно приближается, склоняется к тебе, и на секунду ты чувствуешь, как его присутствие становится слишком плотным, слишком… Тяжёлым. Комната холодеет.       — Ты становишься скучной, когда устаёшь, — его голос опускается до шёпота. — Я предпочитаю, когда ты дерзишь так, что у меня кровь вскипает. Или, хотя бы, не выглядишь как труп с линейкой.       Ты устало выдыхаешь и откладываешь ручку. Сукуна победно усмехается.       — Значит, перерыв.       Ты киваешь. Он появляется у тебя за спиной и касается твоего плеча.       — Не доводи себя до бессмысленного истощения, женщина. Мне нет до тебя дело, — он щёлкает пальцами, исчезая, — но ты слишком хороша, чтобы позволить себе глупую смерть от усталости. Я могу подарить тебе более… подходящий сценарий.       И ты остаёшься в комнате одна в тишине и с лёгкой дрожью внутри, как будто дотронулась до чего-то опасного, но заботливого по-своему.