Эскапизм

Итадори Юджи

      Читальный зал библиотеки в каком-то смысле лучшее место для того, чтобы избавиться от большинства отвлекающих факторов. Здесь уже не получится по десять раз сходить на кухню за новой чашкой чая, как дома, лишь бы оттянуть момент решения очередного задания. Атмосфера располагает к тихой и размеренной учёбе: тетради, схемы, распечатки, три разных маркера для выделения важной информации. Всё, кроме твоего лица, на котором написано «помогите». Рядом — пачка печенья, уже наполовину пустая. Ты читаешь вслух, еле слышно, почти бессвязно, но слова сливаются, путаются, а мозг предательски отказывается сотрудничать.       И вдруг…       — Та-дааам! — из-за двери выглядывает Юджи, затем прикрывает рот рукой, когда на него шипит библиотекарь, и добавляет шёпотом: — А я принёс тебе пищу богов!       Ты моргаешь несколько раз растерянно. Он подходит ближе, и ты видишь в его руках пакеты с логотипом ближайшего кафе.       — Нет-нет, Юджи, — твоя голова качается в отрицании, когда ты понимаешь его намерения, — мне надо учиться. Я ведь специально пришла сюда.       — Но это стратегическое подкрепление… — Итадори вытаскивает еду из пакета, аккуратно раскладывая прямо на твои конспекты. — Тут онигири с тунцом — это для памяти, сладкий омлет — для радости, а газировка… Для дзена! Я всё продумал.       Ты прячешь лицо в руках и сдерживаешь улыбку, потому что злиться на него невозможно. Даже когда Юджи превращает твой серьёзный марафон в нечто шумное, пахнущее кунжутом и добротой.       Он садится рядом, немного неуклюже, ёрзает нервно, будто боится не угодить тебе, и молча смотрит, как ты жуёшь уже второй онигири.       — Я знаю, ты нервничаешь, — вдруг подаёт он голос. — Я и сам нервничаю перед чем-то важным. Даже если делаю вид, что нет.       Твоё тело замирает, взгляд устремляется на него в ожидании, призывая продолжить.       — Если хочешь, я посижу рядом, пока ты учишься. Обещаю не отвлекать и молчать. Хотя… Это будет тяжело.       Юджи неловко улыбается, почёсывая затылок, а ты тихо смеёшься, давая согласие. Он довольно выпрямляется, заглядывая в твою тетрадь.       — Видишь? Это прогресс. А теперь — вдох-выдох и покажи, что там у тебя с химией. Я, конечно, ничего не понимаю, но могу делать вид, что понимаю. И кивать. Вот так. — Итадори серьёзно кивает, как будто это действительно поможет тебе с формулами.       Ты смотришь на него — и в этот момент вся тревога отступает. Он не решает за тебя проблему, но напоминает: ты не одна.

Инумаки Тоге

      Комната за несколько дней уже пропиталась запахом чернил, бумаги и глухим отчаянием. Ты уже в четвёртый раз переписываешь один и тот же абзац, потому что с третьего раза он всё ещё не имеет смысла. Спина затекла, глаза красные, а время будто растворилось. Когда ты в таком состоянии — ты даже не слышишь, как открывается дверь.       Но замечаешь, как кто-то аккуратно ставит на стол перед тобой термос с чаем и бенто с надписью, написанной аккуратным почерком:

«Ешь. Немедленно. Или сам всё съем»

      Ты улыбаешься. Даже не поднимаешь головы, потому что знаешь, кто это. Инумаки молча садится рядом, достаёт цветные стикеры и начинает лепить их на твой учебник. На одном написано: «Сила». На втором: «Молодец». На третьем — просто криво нарисован мило улыбающийся осьминог.       Ты игриво кидаешь в него ластик, хихикая. Он ловит и улыбается в ответ, пряча его в карман.       — Сяке.       — Это не «сяке». Это «не мешай».       Тоге качает головой, показывает пальцем на еду, потом на тебя. И смотрит теперь очень сурово, как будто командует.       Ты фыркаешь, но без возражений открываешь бенто. Живот урчит сильнее, когда твои глаза жадно рассматривают долгожданный обед.       — Ты следишь за мной, да?       Парень делает вид, что задумался, а потом медленно подносит к глазам воображаемый бинокль. Ты снова смеёшься, хоть и устало, но искренне.       Инумаки садится рядом, прижимается, обнимая за талию, и просто смотрит, как ты листаешь учебник, параллельно утоляя голод. Иногда рисует что-то на твоих черновиках, иногда пишет короткие ободряющие фразы или просто держит тебя за рукав, пока ты читаешь вслух.       Удивительно, но его прикосновение без слов может так точно сказать: «Я рядом».       И когда ты зеваешь в третий раз подряд, он встаёт, отбирает у тебя тетрадь и, не спрашивая разрешения, ложится поперёк кровати, утягивая тебя за собой. Его руки крепко обнимают тебя, пока ты пытаешься вырваться.       — Это что ещё за саботаж? — ты в шоке спрашиваешь. — А если я не хочу, заставишь своей техникой?       Да. Ты понимаешь, что ответ положительный, по его хитрым глазам, которые приобретают форму полумесяца, когда он улыбается. Испытывать судьбу не хочется, да и организм упрямо требует долгожданного отдыха, поэтому ты устраиваешься удобнее.       Рядом с ним сон поистине ощущается как волшебный эликсир от всех невзгод.

Оккоцу Юта

      Ты за учебниками с самого утра: сегодня даже встала намного раньше обычного, чтобы всё успеть. Оттого и день тянется, как резина. Ты уже не чувствуешь разницы между «учить» и «просто смотреть на страницу и страдать». Конспекты, фломастеры, пара надкусанных яблок и голова, гудящая от перегрузки. От кофе отказалась — руки и так дрожат, не слушаются, а спать хочется с каждой минутой сильнее.       Юта появляется позади тебя тихо, будто боится спугнуть твою концентрацию. Несёт небольшой поднос с чашкой какао, кусочками маршмеллоу внутри и мягким пледом через плечо. На лице у него тревожная мимика щенка, который где-то успел напакостить.       — Я… Эм… Ты давно не делала перерыв, — он немного заикается, мнётся, словно не уверен, можно ли тебе мешать, когда ты такая сосредоточенная. — Я не хотел отвлекать, но, ну, ты выглядишь как… Как перепуганная морковка?       Тебя забавляет его неловкое сравнение, поэтому не можешь удержаться от тихого смешка. Юта сейчас похож на того, кто всерьёз волнуется, что ты забудешь поесть и уснёшь лицом в графиках. А потом умрёшь от истощения, оставляя его одного.       — Я просто хочу сдать экзамены. Всё нормально, правда.       Оккоцу ставит какао на стол и присаживается на корточки рядом.       — Но тебе не обязательно всё тащить одной. Если тяжело или страшно — можно сказать мне. Это не делает тебя слабой. Просто я слышал… Как ты плакала вчера.       Ты молчишь. Его глаза — большие, мягкие, искренние — излучают беспокойство. Юта не обвиняет, ни в коем случае не давит. Просто даёт пространство для разговора, от которого тебе должно стать легче.       — Я не гений, — продолжает он, — и мне всегда было трудно с учёбой. Но когда я научился просить помощи, всё стало легче. И я хочу быть рядом, когда тебе тяжело. Не только когда ты смеёшься.       Ты чувствуешь, как в горле встаёт ком. Оккоцу кладёт ладонь поверх твоей осторожно, спрашивает разрешения. Тепло от его пальцев разливается вверх, к груди, и твои пальцы сжимают его в ответ.       — Давай сделаем паузу? Пятнадцать минут, ладно? Посмотрим глупое видео или я тебе почитаю что-нибудь вслух, а потом снова за работу. Вместе.       Ты согласно киваешь. Впервые за день чувствуешь себя просто человеком, которого любят и берегут.

Мегуми Фушигуро

      Мегуми хмуро молчит. Просто смотрит, как ты шевелишь губами, повторяя информацию про себя, будто читаешь заклинания. Ощущение, что проклинаешь кого-то, и Фушигуро искренне надеется, что не саму себя. Затем делает шаг вперёд, руку прячет в карман, вторую — за спину, что-то скрывая.       — Ты не ела весь день, кстати.       Ты вздрагиваешь и оборачиваешься.       — Привет! Прости, я не заметила, как ты пришёл.       Он хмыкает и подходит ближе. На столе появляется пластиковый контейнер с твоим любимым блюдом.       — Еда, — говорит он, словно ты не в силах понять, что стоит перед тобой, — это базовая функция выживания.       — Угу, но я не могу отстать от графика, — скептично отвечаешь ты, — у меня всё расписано поминутно.       — Это не график. Больше похоже на битву, — спокойно парирует Мегуми.       Ты вяло усмехаешься, но не отрицаешь, потому что он прав.       — Я ведь не говорю тебе всё бросить, — его голос мягкий, спорить Фушигуро не хочет. — Я знаю, как важно это для тебя. Просто не нужно превращать подготовку в самонаказание.       Твои глаза стыдливо опускаются, в его словах — горькая доля правды.       — Если я провалю — это всё будет зря.       — И? Даже если ты провалишь — это ничего не изменит. Ни того, кто ты есть, ни того, как я к тебе отношусь, — парень делает паузу, — но ты не провалишь. Потому что ты не глупая. Сейчас ты просто загоняешь себя в угол.       В его взгляде нет ни осуждения, ни давления — только поддержка. Именно то, что тебе нужно сейчас.       — Я посижу тут, не буду мешать. Если начнёшь паниковать и нервничать — можешь ударить меня подушкой.       Мегуми делает вид, что не замечает твою красивую улыбку на его слова, но ты знаешь — он доволен.