Эскапизм

꧁༺☾☽༻꧂

      Утро после свадьбы не принесло желаемого облегчения. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь бумажные ширмы, оказался слишком бесцеремонным, делая видимой каждую пылинку в пустой комнате. Ты проснулась одна в холодной постели, окруженная тяжелым запахом благовоний и тишиной. Подушка рядом была ровной, без единого залома. Ты коснулась рукой простыни там, где должен был лежать твой муж, но вместо этого тебя поприветствовал лишь ледяной шелк.       Сатору ушел еще до рассвета, не оставив ни записки, ни слуг с объяснениями. Хотя, возможно, он и вовсе не возвращался этой ночью после вчерашнего разговора. Мысль о том, что твой новоиспеченный муж предпочел твоему обществу ночные улицы или очередную миссию, отозвалась неприятной болью где-то под ребрами. Ты коснулась груди в мнимой надежде выскоблить это осевшее разочарование, но безуспешно. Несмотря на его слова о свободе, ты не могла полностью поверить и довериться ему. Все мужчины лгали… Правда ведь? Ты знала это лишь из уст других. Ты верила чужим словам, но не его.       Или убеждала себя в этом?       Внутри ощущалась странная пустота, такая противно-горькая, от которой не получалось отвлечься. Весь день прошел в тумане заученных ритуалов. Чайная церемония со старейшинами клана Годжо, которые разглядывали тебя, как породистую кобылу, и оценивали ширину бедер, была похожа на бесконечную каторгу. Их тихие разговоры о важности наследия стояли поперек горла, тебя снова пытались упаковать в тесную коробку с надписью «удобная», а ты лишь стискивала зубы от негодования.       Если этот брак — свобода, то где же сам Годжо, который сделал столь громкое заявление? Свобода, как же…       Поверила все-таки, глупая. Ждала, украдкой поглядывая то на дверь, то во двор с щенячьей надеждой, что вот-вот он явится, заберет — нет, лучше украдет — тебя, и вы сбежите вдвоем от всех обязанностей. Как в тех книгах, в которых влюбленная пара противостояла целому миру.       Тебя и твои мечты выдавали томные вздохи и задумчивый взгляд, что стал подолгу задерживаться на воротах поместья. Его все не было. Старейшины без интереса пожимали плечами, отмахивались: мол, что еще ожидать от него? Сатору Годжо всегда был сам себе на уме. Никогда не поймешь его: даже не пытайся разгадать его внутренний пазл, останешься ни с чем.       Но вечером, несмотря на все пренебрежительные высказывания стариков, всё изменилось.       Дверь в твои покои распахнулась без стука. Сатору ввалился внутрь, закинув на плечо огромный пакет с эмблемой какой-то модной пекарни в Роппонги. Ты сразу оценила его внешний вид: вместо торжественного кимоно на нем сегодня была темно-синяя форма колледжа. Ты хотела сделать комплимент, но внутри поселилась невысказанная обида, и ты смолчала, даже не поприветствовав его.       Было страшно. Нарушать правила — страшно. Противостоять сильнейшему и показывать характер — страшно. Но остаться на всю жизнь покорной куклой? Невыносимо.       Страшнее, чем просто страшно.       — Эй, молодая госпожа Годжо! — Сатору беспардонно плюхнулся на татами прямо напротив тебя, нарушая все законы этикета. Хотя он расположился не слишком близко к тебе, но ты почувствовала запах ванили и дорогого парфюма — именно так пах Годжо Сатору. — Собирайся. У нас миссия.       Твоя рука с кистью замерла. Ты как раз практиковала каллиграфию, выводя иероглиф «терпение», который тут же превратился в некрасивую кляксу.       Миссия? С ним? Да еще и вдвоем?       Нет-нет, за пределами поместья?       Или, может, даже за пределами города?       — Сейчас? — тебе настолько понравилась идея, что ты едва скрыла детский восторг в голосе. Однако быстро соглашаться было нельзя, не очень-то и прилично такой девушке, как ты, откликаться сразу же на сомнительную авантюру твоего мужа, известного любителя шалостей. — Старейшины сказали, что в первую неделю я должна…       — Старейшины? — Сатору хохотнул, ловко вытаскивая из пакета пирожное в форме кота. Ты украдкой заметила, что в пакете было по паре угощений каждого вида. — Эти старикашки застряли в эпохе Хэйан. Если будешь их слушать, превратишься в сушеную сливу к двадцати пяти. Вставай. Надень что-нибудь, в чем можно бегать, не рискуя расшибить себе лоб.       Ты пораженно уставилась на него, не в силах пошевелиться. Мозг, годами заточенный под типичные «да, господин» и «как прикажете», вдруг забуксовал.       — Это приказ мужа? — спросила ты недоверчивым тоном.       Сатору замер, поднеся сладость к губам. Его улыбка стала шире.       — Считай это частью свадебного путешествия.

꧁༺☾☽༻꧂

      Спустя час ты стояла на краю крыши заброшенного торгового центра. Ветер безжалостно трепал твое дорожное кимоно: укороченное, чтобы не мешало движениям. Под ним были плотные темные штаны, которые ты тайком хранила в глубине сундука еще в родном доме. Никто и подумать не мог, что они тебе действительно пригодятся.       Любоваться новым нарядом долго не получилось. Внизу, в главном холле, копошилось нечто огромное — ты заметила сразу. Проклятие второго ранга, рожденное из коллективного страха людей перед толпой и безликостью, бушевало и не давало покоя местным жителям уже долгое время. Оно воняло сыростью, застывшим потом и выглядело соответствующе своим истокам: бесформенная масса из бледных лиц и пустых глаз.       Тебя замутило. Вид был не из приятных, конечно, но не настолько, чтобы ужин пошел обратно. Реакцию организма скорее спровоцировала эта тошнотворная симфония ароматов, которая окружила здание.       — Твоя очередь, — Сатору прислонился к парапету, перекатывая во рту леденец. Он будто не заметил твоего состояния, либо умело сделал вид, что не заметил. — Покажи, чему тебя учили. Каллиграфия, да? Слышал, твой клан умеет овеществлять смыслы.       Ты сделала шаг к краю, дыхание сбилось от высоты. Сердце колотилось так, что болели ребра. Это правда, тебя учили техникам, но никогда не позволяли пачкаться. Твои миссии всегда были чистыми и легкими. Ты лишь завершала то, что уже ослабили другие; делала то, что не требовало много энергии или риска.       — Я не уверена, что смогу сдержать его в одиночку, — честно призналась ты, сглатывая стыд.       — А я и не прошу тебя его сдерживать, — Сатору подошел сзади. Ты почувствовала физически ощутимую преграду — Бесконечность, которая отделяла его от всего мира. — Я прошу тебя его уничтожить. Иначе нам придется здесь заночевать, а я забыл дома зарядку для телефона. Помогать, кстати, не буду, даже не проси.       Он хохотнул, хлопая тебя по спине в знак поддержки. Ты едва не свалилась вниз от толчка, ухватившись за его форму, и злобно зыркнула на него снизу. Сатору лишь позабавило твое поведение, а его легкомыслие подействовало лучше любого ободрения. Появилась редкая возможность проявить себя, доказать ему — или хотя бы себе — что ты не просто красивое дополнение к чему-то или к кому-то.       Ты — это ты.       Руки уверенно достали нужный свиток. Короткое, но решительное движение кистью, и свежие чернила вспыхнули синим пламенем.

«Клетка»

      Огромные сияющие штрихи сорвались с бумаги, увеличиваясь в размерах, и деформировались в прутья, впиваясь в склизкое тело проклятия. Существо взревело тысячей голосов: громко и очень противно. Ты ощутила, как техника жадно начала вытягивать из тебя силы, как задрожали колени от непривычной нагрузки, а в ушах застрял чужой предсмертный визг.       — Слабовато, — раздался голос Сатору прямо над ухом, рука его снова оказалась на твоем плече, чуть сжимая. — На «смерть» силенок не хватает?       Ты резко обернулась на него, поддаваясь на провокацию. И все же он был прав. Тебе не хватало сил и опыта на такие сильные заклинания: равноценный обмен энергией убил бы тебя вместе с проклятием в одно мгновение — представь, какой бы это был позор. Однако внутри тебя что-то лопнуло. Годы подавления, тысячи вежливых поклонов и миллионы опущенных взглядов превратились в чистую ярость — и терпение надломилось, а потом и вовсе лопнуло.       Ты полоснула по ладони маленьким ножом (который тоже припрятала на всякий случай), а затем, смешивая чернила с собственной кровью, твоя рука вывела кистью рваный знак. Уже не такой идеальный, как на уроках.

«Ра3лОм»

      Воздух в холле сжался, а затем взорвался серией громких схлопываний. Проклятие разорвало на куски энергетическими лезвиями, которые вылетели из твоего свитка, игнорируя физические законы. Ударная волна оказалась такой силы, что тебя отбросило назад, к противоположному краю парапета, а долетевшие осколки с витрин поцарапали лицо.       Ты ждала жесткого удара о бетон, но врезалась в нечто более мягкое. Сатору поймал тебя, удерживая одной рукой за талию. Его близость ударила в голову сильнее, чем последствия техники. Ты замерла, чувствуя, как по лицу стекает тонкая струйка крови, но не могла отвести взгляд от этой довольной ухмылки. Смущение обожгло щеки, и ты поспешно вырвалась из чужих рук, придя в себя.       — Ну вот, неплохо! — в его голосе впервые прозвучало искреннее уважение. — Знаешь, а я уж было начал жалеть, что не сбежал со свадьбы!

꧁༺☾☽༻꧂

      Возвращение в поместье стало настоящим скандалом. Ты вошла в главный зал с растрепанными волосами, ссадинами на щеках и кровью на рукаве. Старейшины, собравшиеся для вечернего отчета, замерли в немом шоке. Для них ты стала оскверненным сокровищем.       — Господин! Что это значит? Ваша жена выглядит как... — начал один из них, брызгая слюной во все стороны от негодования.       — Как сильный колдун? — перебил его Сатору, небрежно закидывая руку тебе на плечо. Ты слегка согнулась от тяжести его конечности. — Согласен. Гораздо лучше, чем та фарфоровая кукла, которую вы мне подсунули в храме. Кстати-и-и, завтра мы уезжаем. У нас медовый месяц в самой гуще событий.       Годжо быстро увлек тебя за собой, не давая старикам вставить ни слова. Когда вы оказались в абсолютной тишине своих покоев, Сатору наконец отпустил тебя. Он подошел к окну и небрежно засунул руки в карманы форменных брюк, слегка ссутулившись. Затем, прислонившись плечом к раме, начал рассматривать внутренний сад.       — Они никогда не поймут, — тихо сказал он, и это был первый раз при тебе, когда он не паясничал. — На вершине бывает одиноко.       Ты подошла ближе, поддерживая разговор.       — Я не смогу достичь твоей вершины, сколько бы я ни старалась, — ты задумчиво осмотрела его спину, шею, волосы, а затем продолжила, — зато постараюсь быть тем человеком, чей силуэт ты всегда сможешь различить у подножья.       Годжо обернулся, протянул руку и щелкнул по лбу несильно, улыбаясь уголком рта. Теперь между вами не было Бесконечности, Сатору намеренно отключил ее.       — Мой клан хотел идеальную инкубаторскую машину, — продолжил он. — Твой клан хотел влияния.       Ты коснулась лба, потирая место касания.       — Чего же хотел ты?       — Встретить того, кто станет для меня приятной неизвестностью. Тяжело, когда тебе подвластно видеть все.       Эта фраза засела в твоей голове на долгие-долгие годы, пока ты пыталась разгадать истинный смысл его слов.

꧁༺☾☽༻꧂

      Раннее утро застало вас на вокзале. Солнце только-только выглянуло из-за горизонта, прохладный ветер угрожал заморозить тебя, но самые простые джинсы и толстовка, купленные Сатору еще в первый день, хорошо согревали тело. В руках у тебя был стакан с горячим кофе, а в голове — странная и пьянящая легкость. Ощущение свободы: незнакомая симфония запахов выпечки и чужих людей, тонкий шлейф капучино и яркая вера в то, что теперь все будет по–другому.       Брак по расчету? Возможно, не самое удачное решение. Но этот расчет оказался гораздо сложнее, чем думали старейшины. Они хотели союз двух кланов, а получили союз двух бунтарей.       — Знаешь, — сказал Сатору, поправляя свои очки, — нам всё равно придется когда-нибудь вернуться и объяснить им, почему у нас нет наследника в первый же месяц.       Ты хитро улыбнулась, отпивая кофе.       — Скажем им, что мы слишком заняты спасением мира. Или что я учу тебя каллиграфии. Твой почерк — это просто катастрофа, Сатору.       Он притворно обиделся, хватаясь за сердце. Настолько театрально, что прохожие начали оборачиваться.       — Жестоко! А я ведь собирался купить тебе тот десерт с золотой крошкой в Киото. Но ты меня обидела и десерт не получишь.       — Купишь два, — отрезала ты, игриво улыбаясь. Как же ты раскрылась с ним за сутки! — И перестанешь называть меня молодой госпожой.       — Похоже, я собственноручно создал монстра, — Годжо положил локоть на твою макушку, облокачиваясь, словно на комод. — Ах, молодая госпожа! Денек-то какой хороший! Солнечный!       Сатору опустил взгляд и посмотрел на тебя сквозь темные линзы очков, а ты почувствовала, как по коже пробежали искры: от макушки до пят, телом желая примкнуть к нему чуть ближе. Похоже, в этом мире ты наконец нашла свое место: не за его спиной, а прямо рядом с ним.       Поезд тронулся, унося вас прочь от храмов, скучных старейшин и чужих ожиданий. Впереди была неизвестность и водоворот бесконечных сражений, но ты знала одно: теперь этот сад принадлежит вам двоим. И здесь ты будешь цвести так, как захочешь сама.