Глава 2: Death Gets a Job
13 сентября 2023 г., 17:35
Эндрю припарковал Scion FR-S рядом со старой Camry на небольшой подъездной дорожке и, выйдя из машины, схватил рюкзак из-за сиденья, все время игнорируя бессвязную болтовню Ники с давно отработанной легкостью. Они оба разошлись по своим спальням, как только оказались внутри небольшого ранчо, где Эндрю переодел свою «рабочую одежду»: черные джинсы и рубашку с длинными рукавами с логотипом ухмыляющейся лисы, пахнущую кофе и сигаретным дымом; они пошли в корзину вместе с тренировочной одеждой, которую взял раньше. Одевшись в спортивные штаны и еще одну футболку с длинными рукавами, он вышел из комнаты, чтобы выкурить сигарету на заднем дворике.
Би готовила на кухне что-то похожее на салат к ужину и приветствовала его теплой улыбкой. Он кивнул ей, направляясь к двери во внутренний дворик, и открыл еë, вытряхивая сигарету левой рукой. Оказавшись на небольшой бетонной площадке, где камень шершавый под босыми ногами, он зажег сигарету и почувствовал, как напряжение ослабло, когда дым проник в легкие.
Он окинул взглядом небольшой задний двор и разномастные заборы, окружавшие в основном коричневую траву, и не обращал внимания на крики и смех соседских детей, движение машин на близлежащих улицах и пролетающий над головой самолет. Все, что имело значение, это дым, который он вдыхал и выдыхал, и слабый гул голосов в комнате позади него.
Как только сигарета догорела до фильтра, он бросил окурок в большой керамический горшок, в котором когда-то росло какое-то растение, которое даже Ники не смог вырастить в тенистом заднем дворе, а теперь служившее пепельницей для Эндрю и Би. Затем Эндрю вернулся на кухню и увидел Ники, который теперь был одет в темные узкие джинсы и облегающую светло-голубую рубашку, его короткие черные кудри были искусно уложены в натуральный беспорядок, и он накрывал на стол, пока Би доставала из духовки купленную в магазине лазанью.
— Вымой руки, — упрекнула она Эндрю с улыбкой, что он и сделал, прежде чем сесть.
— Итак, очевидно, я ухожу сегодня на вечер, — сказал Ники, проходя мимо корзины с нарезанным хлебом. — Мариэла заберет меня, чтобы мы могли учиться с Генри, а затем встретимся с другими друзьями в Тартаре. — Словом, обычная ночь для вредителя.
Би покачала головой при упоминании о клубе.
— Будь осторожен, — это все, что она сказала, поскольку Ники достиг совершеннолетия, с которого разрешено употребление алкоголя.
Как всегда, ее уважительная забота заставила Ники улыбнуться.
— Я буду, — затем его улыбка стала злобной, когда он взглянул на Эндрю. — Я имею в виду, не жди меня, но это не будет слишком сумасшедшая ночь. В конце концов, завтра у нас экзамен, и это будет отличный рабочий день. — Он осмелился подтолкнуть Эндрю в бок, что заставило Эндрю взять нож для масла, хотя он уже закончил намазывать хлеб маслом.
— Работа с новыми парнями и всем прочим, — вредителю даже пришлось дойти до того, что он многозначительно пошевелил бровями, от чего его вскоре собирались освободить, какая досада.
— Хмм, загадочные парни, почему я не удивлена, — сказала Би, перемешивая салат с легкой улыбкой на лице. — Когда дело касается тебя, Николас, то речь всегда идет о «каких-то парнях».
Ники преувеличенно ахнул, отложив вилку и схватившись за грудь.
— Это… как будто ты меня знаешь! — он немного рассмеялся, Би покачала головой, а Эндрю еще раз пожелал, чтобы вещь, известная как Интернет, никогда не существовала. — Но на этот раз это не про меня, — сказал Ники Би, скрещивая руки на груди. — Я имею в виду, что я за высоких, темноволосых и за тех, на кого можно легко взобраться, но кто-то явно неравнодушен к рыжим. — Он ухмыльнулся Эндрю — по крайней мере, пока нож не был направлен ему в лицо. — Да ладно, это так!
— Вы знаете правила, никакого кровопролития во время еды, — напомнила Би Эндрю, постукивая пальцами по столу у его левого локтя. — И не дразни своего кузена, — упрекнула Би Ники.
— Я не дразнил его, — надулся Ники, взял кусок хлеба и начал рвать его на куски, — Я просто констатировал факт. Он сегодня очень расстроился, когда выяснилось, что у Нила, того рыжего, есть парень, которого у него на самом деле нет.
— Нет, это не так, — настаивал Эндрю, поедая кусочки сырной лазаньи.
Теперь Ники выглядел довольным, его настроение было переменчивым, как у ребенка.
— Верно, именно поэтому ты сказал тому одному клиенту, чтобы он пошел нахер.
— Я всегда говорю клиентам, чтобы они шли куда подальше.
— Он даже не сделал свой заказ, — сказал Ники Би с широкой ухмылкой, как будто наслаждаясь этой историей. — Вошел высокий, темноволосый, хлопнул Нила, и сразу был послан к херам! Мы чуть не потеряли около трёх клиентов, прежде чем я узнал, что они просто друзья!
Эндрю снова взял нож для масла.
— А теперь мы скоро потеряем бариста.
— Эндрю, — вздохнула Би, с привычной легкостью убирая нож. — Ешь свой ужин. И, Ники, я считаю, что ты, возможно, проецируешь свое очевидное влечение хотя бы к одному из этих парней на своего кузена.
Ах, как весело жить с психиатром. Эндрю с удовлетворением посмотрел на своего кузена, пока жевал еще один кусок лазаньи, а Ники снова надулся.
— Я просто говорю, что это наибольший интерес, который Эндрю проявляет к кому-либо. Посмотрим, что произойдет, когда Ваймак наймет их завтра.
Би заставила его замолчать, рассказав о своем дне, насколько могла, учитывая, что большую часть времени она имела дело с пациентами. Через пару минут Ники преодолел свою раздражительность и стал, как обычно, разговорчивым, а Эндрю спокойно доел свой ужин.
Вскоре Ники пришлось собираться к встрече с друзьями, и он помог Би убрать со стола и помыть посуду. Когда он ушел на ночь, Эндрю и Би сели на кухне с чашками горячего шоколада. В комнате было тихо, если не считать слабого шума посудомоечной машины.
— Итак, эти два парня действительно такие привлекательные? — спросила Би с забавной улыбкой, заправляя назад прядь своих волос длинной до подбородка; Эндрю заметил, что в бледно-коричневом цвете, кажется, было на несколько седых прядей больше, чем обычно, и задался вопросом, выглядит ли она более уставшей, чем обычно, или это всего лишь его воображение. Иногда он все еще думал о ней такой, какой она была, когда он появился в медицинском центре Альта-Бейтс для обследования после всей истории с Дрейком, она была в яркой юбке, с шоколадными батончиками и доброй улыбкой. Тогда, когда она была его терапевтом, а не приемной матерью.
Ей по-прежнему нравилось задавать ему вопросы, даже несмотря на то, что доктор Шахин стала терапевтом Эндрю после того, как Би взяла его на воспитание. Сейчас, как и тогда, она улыбалась, делая паузу в разговоре, давая понять, что ему не обязательно отвечать, что ей всего лишь любопытно, что он чувствует, но она никогда не будет заглядывать слишком далеко. Она спрашивала только о том, как прошел его день и что он думает о том, что произошло во время него, о повседневных делах.
О нормальных вещах. О вещах, которые, по его мнению, могла бы спросить «мать», поскольку Би была его «матерью»; в юридическом смысле она была женщиной, которая обеспечила ему безопасное место для жизни, которая гарантировала, что он не попадет в систему приемной семьи до тех пор, пока он не стал совершеннолетним более года назад. Она сделала для него гораздо больше, чем когда-либо делала для него его настоящая мать, чем любая из женщин, принявших его на воспитание на протяжении многих лет, даже Касс. Теперь он мог признать это последнее, не чувствуя слишком сильной боли.
Черт, она даже приняла Ники, когда вредитель появился на их пороге.
Поскольку она делала все возможное, чтобы обеспечить Эндрю дом, единственный, который у него действительно когда-либо был, он относился к этим тихим вечерам с ней с тем уважением, которое, по его мнению, она заслужила. Потому что, если бы он спросил ее о чем-то взамен, она бы обдумала это и ответила бы в меру своих возможностей, за исключением случаев, когда это касалось ее работы или какой-либо конфиденциальности, которой она делилась с другими людьми. Поэтому он потягивал горячий шоколад, думая о вопросе, который она только что задала, и о том, как он хочет на него ответить, и о том, что от него потребуется, чтобы ответить на него.
— Я не понимаю, почему Ники болтает о Мэтте, — признался он через несколько секунд. — Он высокий и темноволосый, да, он смехотворно высокий, у него темные волосы и глаза, и я полагаю, его было бы полезно иметь его под рукой. Но если не считать того факта, что он выглядит в хорошей форме, он не так уж и привлекателен. — Эндрю не понимал, почему Ники и остальные сотрудники Смеющегося Лиса так восхищались этим парнем. Почему посетители смотрели ему вслед и улыбались.
— Ну, влечение — это своего рода субъективная эмоция, — сказала Би, сделав несколько глотков. — Зависит от пола, возраста, черт лица, расы, — засмеялась она, когда Эндрю раздраженно вздохнул. — Извини, я не хочу делать это постоянно. Может, мне стоит последовать предложению Эбби и завести банку «Беспорядочная Бетси» или что-нибудь в этом роде.
— Мог бы получить машину получше, если бы ты сделал это много лет назад, — пробормотал Эндрю в свою кружку и нахмурился, когда его левую ногу толкнули.
— Что, тебе все-таки не понравился подарок на выпускной? — спросила Би слишком сладким тоном, затем махнула рукой в воздухе, когда выражение лица Эндрю смягчилось, и покачала головой, показывая, что она только дразнится — что она знала, что он тоже только дразнился. — Не думай, что я куплюсь на твою попытку сменить тему. Ты сказал, что один из парней не привлекателен, а это значит, что ты, должно быть, думаешь, что тот другой симпатичный. — Она улыбнулась, как будто довольная собой, обеими руками обхватив кружку, а пухлые щеки почти касались нижней оправы узких очков.
В этот момент Эндрю почти встал и пошел в свою спальню, но это только подтвердило бы точку зрения Би, не так ли?
— Он… неплохой, — Черт, это было все равно, что сказать, что да, Нил на самом деле был привлекательным. Он был чертовски привлекателен. С того момента, как рыжий вошел в кофейню с Натали, было в нем что-то, что привлекло внимание Эндрю к парню, что-то, что выделяло его среди других. Возможно, дело было в том, что он был всего на пару дюймов выше собственных пяти футов Эндрю, что было редкостью. Или то, как люди двигались вокруг него, уступая ему дорогу, даже не глядя на него, словно волны расступались перед ним.
Возможно, дело в том, как он смотрел на Эндрю своими огромными голубыми глазами, ясными и напряженными, такой растерянный и удивленный. Эндрю не привык, чтобы люди уделяли ему столько внимания, смотрели на него с чем-то вроде восхищения. Смотрели на него — облажавшегося придурка, монстра без души.
— Понятно, — сказал Би, когда он не стал вдаваться в подробности, более чем желая позволить ему говорить — или не говорить — в его собственном темпе. — Будем надеяться, что он сможет смириться с Ники, поскольку похоже, что они будут работать вместе.
Эндрю усмехнулся, расплескивая остатки горячего шоколада в кружке.
— Это если Ваймак его наймет — этот идиот, похоже, ничего не смыслит в кофе.
— Хм, но Дэвиду, кажется, нравится давать людям шанс проявить себя, — Би протянула руку, когда Эндрю допил напиток; он отдал ей свою кружку, чтобы она могла приготовить еще чашку, а потом ему нужно было сделать домашнее задание перед сном. — В конце концов, тебя же он терпит.
— Ха-ха, — Эндрю задавался вопросом, сколько людей купились на «материнский» образ Би, «доброй» женщины с струящимися юбками и топами, очками и слегка неряшливым внешним видом из-за лишних килограммов, минимального макияжа и простой прически. Щедрая улыбка на ее лице и непринужденная манера поведения, и все это время она просто оценивала людей, чтобы выяснить их слабые места, причуды и все остальное.
Была причина, по которой она решила возиться с испорченным мальчишкой и преуспела там, где все остальные потерпели неудачу, и почему Эндрю смог найти общий язык с ней. Помогло то, что она действительно относилась к нему с уважением и заботой… но да, под этой мягкой внешностью скрывалась заостренная сталь.
После этого они поговорили об общих вещах, о том, как он справляется с уроками и о ее нагрузке на предстоящую неделю, прежде чем он вернулся в свою комнату, чтобы сделать домашнее задание. Он уже приготовился ко сну, хотя мог еще немного позаниматься, а затем лечь спать; у него осталось кое-какие дела, которые он должен был доделать в течение дня для его диплома по криминологии. Его средние показатели были более чем хорошими, и он продолжал учиться, несмотря на то, что работал в «Смеющемся Лисе», и не хотел, чтобы это менялось, поскольку он получил несколько грантов и небольших стипендий, чтобы помочь с оплатой обучения.
Закончив на сегодня, он выключил свой ноутбук, сложил все обратно в сумку, а затем растянулся на кровати, чтобы немного поспать. Если в ту ночь он и подумал о ком-то с рыжими волосами, то отказывался это признавать.
***
Смерть моргнул, когда возбужденное Сострадание вывело его из кофейни на ближайшую парковку, где огромное синее чудовище занимало большую часть места в дальнем углу. Он нахмурился, размышляя о людях и их потребности в «улучшении»; он скучал по тому, как они передвигались на лошадях. Лошадей он понимал, и они часто рассказывали самые забавные истории. Не самые лучшие воспоминания, конечно, но истории, которые они помнили, могли быть забавными, если не трогательными. — Да? Она синяя, — сказал он, когда его друг, казалось, ожидал чего-то от него после того, как указал на эту ужасную вещь. — Мы уже можем поехать? — спросил он, не видя смысла стоять здесь среди кучи металла, пластика и резины. Сострадание вздохнул, и Смерть подозревал, что ему предстоит многое сделать в ближайшем будущем. — Что ты думаешь об этом? — Я только что сказал, что она синяя, — Смерть нахмурился, когда Сострадание продолжал смотреть на него, словно ожидая большего. — И это противно. Мы можем уже отправляться? — Зачем я вообще заморачиваюсь? — пробормотал Сострадание, часть его улыбки померкла, когда он вытащил что-то из правого переднего кармана джинсов и щелкнул по этому, отчего огни чудовища мигнули. — Залезай. Смерть тоже моргнул. — Я что-то пропустил? Когда ты стал Делириумом? — Ха-ха, час среди людей, и у тебя уже развивается чувство юмора, это будет настоящий бунт, — сказал Сострадание, его голос был наполнен сарказмом, когда он взобрался на металлическую подножку сбоку грузовика и открыл дверь. — Пожалуйста, не произноси это слово, — сказала Смерть, съеживаясь. — Мы действительно не хотим начинать еще один. — Просто садись в чертов грузовик, ладно? — умоляюще попросил его друг, поэтому Смерть сам немного вздохнул, пошел на другую сторону и нахмурился, когда ему пришлось подтянуться, чтобы залезть в эту огромную штуку. — Зачем мы это делаем? Мы можем просто, — он махнул правой рукой в воздухе, — и пойти куда угодно. — Потому что мы делаем все возможное, чтобы быть похожими на людей, — объяснил Сострадание, произнося каждое слово с явной выразительностью. — И люди ездят на этих штуках, они не просто волшебным образом появляются там, где хотят. Точно так же, как мы живем в квартире и работаем с ними. Это начинает раздражать, подумал Смерть, когда грузовик с очень, очень громким грохотом ожил. — Почему ты ведешь машину? — А ты знаешь как водить? — Нет, а ты? — У Смерти было немало сомнений по этому поводу; то, что они были бессмертными, не означало, что ему нравились новые «забавные» способы повреждения своего тела. Сострадание ухмыльнулся. — О да, я делаю это все время! Смерти пришлось опереться на дверь и переднюю часть грузовика, который довольно быстро пятился назад. — Прости, если меня это не убедило. Я до сих пор помню то время в Фульде. — Ах, да ладно, — простонал Сострадание. — Я не виноват, что мы устроили аварию. — Лошади не разделяют твоего мнения, — сообщил ему Смерть, прежде чем посмотреть вперед. — Хм, мы должны быть на этой полосе? Все остальные машины едут в другую сторону. — Упс, — Сострадание дернул руль, и они вылетели на другую полосу, в то время как несколько машин сигналили и мигали им фарами. — Не отвлекай меня, я тогда разбил повозку только из-за всех этих людей, которые преследовали нас, чтобы вернуть девочку. — Потому что тебе пришлось спасать ее перед кричащей толпой — знаешь что, я больше не спорю, прошло четыреста лет, — Смерть закрыл глаза, надеясь, что это сделает поездку более терпимой. — Никаких беспорядков, — поклялся он. — Никакой чумы и никаких бунтов. Предполагалось, что я останусь здесь на несколько дней, чтобы чему-то научиться. — Зачем Тисифона вообще позвала его? Послышались еще гудки и что-то похожее на выкрикивание проклятий, а затем Сострадание усмехнулся. — Все получится, вот увидишь. Все остальные попытки, которые ты предпринял, чтобы «жить», в прошлом провалились, потому что ты делал это в одиночку. Тебе просто нужен кто-то, кто, так сказать, покажет тебе все необходимое. — Мне нужно выяснить, что я сделал, чтобы оскорбить Судьбу, — возразил Смерть, быстро проведя мысленный обзор последних тысячелетий или около того. Он думал, что всегда уважительно относился к этим троим, и это была одна из важных вещей, которым, как он помнил, учила его мать. Всегда прикрывай его спину, всегда уважай основные Правила (даже если она нарушила их), никогда не прекращай бежать и никогда не оскорбляй Судьбу. Он также был осторожен в те несколько раз, когда общался с Судьбой, и не думал, что у этого человека с ним проблемы. Но его мать также предупредила его, чтобы он никогда не делал предположений. Остальная часть поездки прошла тихо (за исключением гневных звуков гудков), пока они не достигли жилого комплекса, где их ждал один из помощников Гестии, к счастью, недалеко от кафе. Сострадание припарковал чудовище, а Смерть спрыгнул на землю (его не волновало, что сказал его друг, он придумает альтернативный способ передвижения), чтобы они могли войти в здание, которое имело «более старый» архитектурный стиль, чем другие здания вокруг него, одно из которых напоминало Смерти о том, как его дядя начал носить костюмы, о том, как его таскали на вечеринки с джином и шампанским после одной из «мировых» войн около столетия назад. Тогда он был так… так опустошен, немного подавлен постоянным потоком злых душ, хлынувшем в него. Благодаря знаниям, которое эти души оставили после себя, чего не случалось со времен одной из главных эпидемий. Гнев настоял на том, чтобы «присматривать» за ним, суетиться и пытаться подбодрить его, и вид этого здания по какой-то причине заставил Смерть улыбнуться. Сострадание заметил это и ухмыльнулся. — Я думаю, тебе это понравится. Пойдем посмотрим, что для нас приготовила Маура. Они подошли к передней части здания и обнаружили ожидающую их молодую женщину, ее темно-каштановые волосы были собраны в аккуратный пучок, а бледно-зеленые глаза поразительно контрастировали с ее гладкой смуглой кожей. — Здравствуйте, вы, должно быть, мистер Бойд, — сказала она, приветствуя Мэтта, а затем ее глаза расширились, когда она заметила Смерть. — Ах, извините, я не сразу поняла… — Все в порядке, — сказал Сострадание запаниковавшей молодой женщине. — Я упомянул соседа по комнате, да? Его зовут Нил. — Нил Джостен, — произнес Смерть, отступив немного назад, чтобы дать ей немного места. Женщина чувствовала себя в его присутствии лучше, чем большинство людей, как и ожидалось от одной из служанок Гестии, но лучше не перегружать ее. — Я думал, что мы просто будем указывать мое имя в документах или что-то в этом роде. Знаете, будьте проще, — сказал Сострадание с улыбкой, указывая на здание. — Д-да, я понимаю. Давай я покажу вам квартиру, — Маура кивнула, делая что-то с дверью, но Смерть не обращал на это особого внимания; будучи тем, кем он был, замки никогда не останавливали его, как и почти никакие обереги. — Она находится на третьем этаже и, как и просили, имеет две спальни. Вам не придется беспокоиться о какой-либо документации, которой занимается корпорация «Золотой очаг». Просто позвоните мне, когда это место больше не потребуется или если возникнут проблемы. Сострадание почему-то казался расстроенным; Смерть был готов поспорить, что он видел что-то в фильме о работе с документами и с нетерпением ждал этого. Его другу нравилось переживать то, что он видел или слышал о действиях людей, не особо задумываясь о том, необходимы ли они. Он имел склонность бросаться во все, хотеть принять это, и часто именно поэтому все заканчивалось такими вещами, как бунты, толпы и массовые экзистенциальные кризисы. Надо отдать должное Состраданию: Смерть был почти уверен, что чума не на их совести. Может быть, просто неудачный побочный эффект или что-то в этом роде. Тем не менее, он не торопился с еще одним бунтом в ближайшее время. Маура провела их к лифту, который доставил их на третий этаж, а затем по коридору в 3с, квартиру с блестящими деревянными полами и высокими потолками, с окнами вдоль одной оштукатуренной стены и маленькой кухней, Смерть не беспокоился ни о чем, кроме как пристально смотреть на Сострадание, когда его друг, казалось, был в восторге от различных приборов. Сострадание хотел спальню побольше, крича на нее «чур», шевеля бровями, но Смерти было все равно, поскольку меньшая комната была угловой комнатой с окнами вдоль двух стен и пожарной лестницей снаружи. — Здание имеет историческую ценность, поэтому его нельзя сильно реконструировать, но у него также более высокие потолки и некоторые особенности, которые нравятся арендаторам, — объяснил Маура. — Оно оказалось очень популярным среди наших более… эксклюзивных клиентов. — Нам оно нравится, — сказал Сострадание, что, по мнению Смерти, было слишком; это было жилище, простое и ясное. В этом они даже не нуждались, учитывая, что у них уже были свои «дома», и им даже технически не нужно было спать, есть или делать что-то из того, что делают люди. — Замечательно, — Маура улыбнулась Состраданию, ее лицо на мгновение засияло, а затем она откашлялась, взглянув на Смерть, ее руки потянули подол ее темно-золотого пиджака. — Тогда, пожалуйста, не стесняйтесь звонить мне, если вам что-нибудь понадобится. — Левой рукой она крепко сжала ремешок сумочки, протянула Состраданию что-то, похожее на связку ключей, а затем в явной спешке ушла. Сострадание улыбнулся, глядя на вещи в его руках, выражение его лица было немного странным, а затем он ухмыльнулся Смерти. — Ладно, пора делать покупки! — Развлекайся, — сказал ему Смерть, решив, что он сможет использовать это время, чтобы проверить свои обязанности. Однако, прежде чем он успел скользнуть в пространство между, он обнаружил, что его схватили за капюшон и потащили к входной двери их новой квартиры. — Ах, ах, ты пойдешь со мной. Нам нужно вместе купить мебель, сосед! Смерть начал задаваться вопросом, не оскорбил ли он каким-то образом Тисифону.***
Смерть сидел в маленькой комнате, где теперь стояло нечто вроде раскладной кровати, покрытой серым пледом и парой подушек, небольшой комод и лампа; он отказался покупать что-либо еще для этого помещения, поскольку большего ему и не нужно, а они уже совершили достаточно поездок туда и обратно в один магазин, чтобы приобрести товары для главной комнаты. После того, как они втиснули в чудовище то, что «нужно» Смерти для его комнаты, он настоял на том, что с него хватит возиться Состраданием и что его друг может закончить покупки самостоятельно. Как бы то ни было, он удалился в свою комнату на остаток ночи, в то время как Сострадание оставил его в покое, и теперь шум наполнил квартиру, искусственные звуки взрывов, стрельбы и боя — Смерть был слишком хорошо знаком с настоящими звуками всего этого. Сострадание, должно быть, играет в одну из этих глупых игр. Смерть не понимал, почему люди создали эти вещи, когда они так много потеряли в настоящих войнах, когда Разрушение побуждало их уничтожать друг друга и все великие вещи, которые они создали. Почему им пришлось так или иначе что-то уничтожить, хотя зачем он так и не поял. Почему они обвиняли его во многих своих бедах. И все же лучше было бы им убивать воображаемые копии друг друга, чем на самом деле лишать себя реальной жизни. Не то чтобы его работа стала легче с созданием таких игр. Что касается его самого, Смерть поставил охрану в своей комнате, чтобы никто из Названных не мог войти без приглашения, за исключением Сострадания или Гнева, а также людей, а затем открыл окна, чтобы насладиться слабым ветерком, дующим снаружи. Он сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрел, как еще одна бездомная кошка высунула голову через единственное окно, ведущее к пожарной лестнице. — Прибежище? — спросила она, с любопытством глядя на него, заметив, что остальные трое уже свернулись калачиком на кровати, а двое — в открытом шкафу. — Да, — сказал он ей; она прыгнула в комнату и быстро ткнула его носом, чтобы отметить его своим запахом, прежде чем тоже прыгнуть на кровать. Другие кошки не обращали на нее внимания, когда она свернулась клубочком и заснула. Он всегда хорошо ладил с кошками, насколько он понял, это частично связано с Назваными, но он также мог вспомнить слабые образы его, свернувшегося калачиком в пещерах или травяных хижинах, с более дикими их версиями, прижавшимися к нему, чтобы поделиться теплом тела. Когда он был… Он покачал головой и улыбнулся, когда запрыгнул другой кот, который решил свернуться калачиком у него на коленях. Кошки не боялись его, Смерти, вот что в конце концов имело значение. Они его не боялись, и он мог бы немного расслабиться, когда дело касалось их, если бы они были полны решимости продолжать. Они не могли скрываться от него вечно, но некоторым он позволял небольшую свободу действий. Взамен они оказали ему уважение и немного привязанности, что он принял за честь. Ночь он провел, сидя на полу, осознание сосредоточилось наполовину на кошках, пришедших в гости, а наполовину на душах, проходящих через него. Это был приятный способ скоротать время, и он нахмурился, когда Сострадание сначала постучал в дверь, а затем вошел в его комнату. — О, у тебя есть компания, — сказал его друг, протягивая левую руку серому полосатому коту на кровати, чтобы он обнюхал ее. — Готов к собеседованию? — Я полагаю, — сказал Смерть, откладывая в сторону небольшой серый комочек, который сейчас лежал калачиком на его коленях, чтобы он мог встать. Заметив, что друг нахмурился, он вздохнул. — Что? — Тебе нужно переодеться — ты не можешь появиться в той же одежде, что и вчера, — Когда он просто посмотрел на своего друга, Сострадание застонал. — Они замечают эти вещи. — Замечательно, — Конечно, такие вещи, как грязная вода, деспоты и плохая архитектура, прошли мимо, но то, что он носил одну и ту же рубашку в течение короткого промежутка времени, было тем, о чем они беспокоились в первую очередь? Было безнадежно пытаться разобраться в людях. Он на мгновение сосредоточился, и цвет рубашки посветлел, а материал стал свободнее, и он добавил несколько потертостей на своих джинсах, чтобы отразить то, что, как он видел, иногда носил Сострадание. — Лучше, — сказал его друг, прежде чем указать на дверь. — И я куплю немного кошачьего корма сегодня, раз уж они, похоже, останутся здесь. Смерть оставил дверь своей спальни открытой, хотя и сомневался, что кошки выйдут из его комнаты, которую он лично охранял; он чувствовал, что Сострадание разобрался с остальной частью квартиры, и это было нормально. Они спустились к чудовищу, где Смерть вздохнул, но забрался внутрь, поклявшись найти другой путь к кофейне, если им действительно придется застрять там, работая в ближайшем будущем. По пути им раздались более громкие гудки и выкрикивались проклятия, что заставило Смерть поверить, что нет, его друг действительно не умеет водить машину, но они более или менее нормально добрались до Смеющегося Лиса (Смерть снова задумался о ярко-оранжевых отпечатках лап на окнах — насколько он мог судить, это не было одним из занятий Инари, у Инари было больше вкуса). Сострадание каким-то образом нашел место для парковки, заставив Смерть поверить, что его друг, вероятно, получил эту чертову штуку от Гермеса — что могло бы объяснить, почему они все еще были целы, несмотря на ужасные способности Сострадания к вождению. Бормоча на давно мертвом языке о неспособности человечества обходиться такими прекрасными вещами, как лошади, Смерть спрыгнул на землю, как только чудовище было припарковано, только для того, чтобы Сострадание посмеялся над ним. — Знаешь, с них тоже приходится спрыгивать, — Он ухмыльнулся и самодовольно потрепал Смерть по макушке, будучи самим высоким из них двоих — Я имею в виду лошадей. — Они все еще не такие плохие и не такие шумные, — возразил Смерть, когда они вошли в кафе. Как и ожидалось, клиенты и сотрудники улыбнулись Состраданию и, похоже, не особо отреагировали на присутствие Смерти, кроме как избегали его. Сострадание улыбнулся молодой женщине с бейджиком «Джослин», работавшей за прилавком. — Мы здесь, чтобы поговорить с менеджером по поводу некоторых вакансий? — Смерть подумал, что это она подала ему чай в первый день, когда он был там с Тисифоной, и был немного расстроен тем, что не увидел Эндрю. В конце концов, этот человек был одной из причин, почему он все это делал. Девушка улыбнулась Состраданию, а затем смутилась, когда заметила Смерть. — Ой. Ах, одну минутку, пока я найду его. Я имею в виду владельца. Она жестом попросила одного из других сотрудников, молодого человека, прикрыть за нее кассу, в то время как Смерть и Сострадание отошли в сторону, когда она пошла за владельцем. Это заняло пару минут, но Смерть почувствовал это, когда вернулся — почувствовал приближение ещё одного Именованного. Неудивительно, что Тисифона отдавала предпочтение именно этой кофейне, учитывая, кто ею владел. Сострадание слегка фыркнул, когда Янус сердито посмотрел на них из-за спины Джослин, его грубые темные волосы были коротко подстрижены и стояли торчком, даже будучи с оттенком седины, его мускулистые предплечья были украшены племенным татуировками, он также был одет в повседневную одежду — в черную футболку с логотипом магазина и светло-коричневые шорты-карго. — Какого черта? — спросил он, в то время как его внешний вид вспыхнул, наполняя магазин ощущением силы, которое заставило Джослин ахнуть от удивления. Затем он, казалось, заметил, что делает, потому что взглянул на Смерть, который вздохнул, когда догадался о том, о чем молча просил его бог. Он протянул свою силу, и время, казалось, остановилось. Он не мог делать это бесконечно, и это не остановило время ни для него, ни для Януса, ни для Сострадания — ни для каких-либо Именованных в непосредственной близости (или вообще не остановило время, вернее, просто… переместило их извне времени).Он не мог делать это слишком долго, не привлекая в кофейню других Именованных, чтобы они расследовали происходящее, но это, по крайней мере, обеспечит безопасность людей, пока Янус не успокоится. Янус одобрительно хмыкнул, прежде чем сложить руки на груди. — Какого черта ты здесь делаешь? Вы, двое личинок, Мэтт Бойд и Нил Джостен? Ты пытаешься мне подгадить? — Ух ты, какой развязный язык, — пробормотал Сострадание, а затем вздрогнул, когда взгляд Януса стал еще сильнее. — Да, я Мэтт, а он Нил, и, честно говоря, мы просто пытаемся найти работу. Мы понятия не имели, что ты управляешь кофейней, — сказал он с робкой улыбкой. Потом он, кажется, о чем-то задумался. — Почему ты управляете кофейней? Что там с лисами? С каких это пор они тебе по душе? — Проиграл пари Рейнарду, черт возьми, — пробормотал Янус, теперь выглядя немного огорченным, а не разъяренным. — Подожди, что? — Сострадание едва ли не кричал, он выглядел ошеломленным. — Ты снова поставил против плута? — Несмотря на ситуацию, Смерти пришлось согласиться со своим другом — это не было одним из правил, которые передала ему мать, потому что это действительно само собой разумеется. Вы не делаете ставку против трикстера, вы не злите Фурий и никогда не пытаетесь перепить менад (или разозлить их — вообще-то, в лучших интересах не злить кого-либо из Именованных женщин, как понял Смерть). Янус застонал, потирая большой правой рукой седые волосы. — Там было много алкоголя, и это была годовщина… подождите, мы сейчас не обо мне говорим, так что! — огрызнулся он на Добродетель, казалось, сосредоточив на нем свое внимание. — Ты привел Смерть в мой магазин! Ты правда говоришь мне, что Смерть собирается подавать кофе людям? С чем, с чертовым цианидом? Смерть моргнул, услышав обвинения, и натянул на голову капюшон кофты, собираясь покинуть кафе, возможно переместиться в Дублин или Токио, когда Сострадание издал низкий рычащий звук. — Ты не мог просто сказать это, — сказал Сострадание, его руки были сжаты в кулаки, а на лице выражение чистой ярости. — Бог передвижения и дверных проемов, — выплюнул он, отчего Янус вздрогнул, его гнев уже испарился. — Где сейчас эта чертова дверь, чтобы я мог захлопнуть ее перед твоим носом? — Гнев Добродетели вспыхивал так нечасто, но, как всегда, это было впечатляюще. Янус имел честь выглядеть пристыженным именно тогда, поскольку Добродетель напомнил ему о том, как люди могут брать вещи и искажать их, могут навешивать на них ложные ярлыки. — Хорошо, я это заслужил, — сказал он, его глубокий голос теперь стал грубым, и он кивнул Смерти. — Но даже если это место началось как шутка, я отношусь к этому очень серьезно. — Он оглянулся через плечо на застывших на месте молодых людей, на сотрудников, носящих на рубашках голову улыбающейся лисы. — Я серьезно отношусь к своей работе — подчеркнул бог начал и переходов, того, что Смерть знала как второй шанс. — Я стараюсь нанимать нуждающихся детей, которые находятся на распутье, и помогать им понять, в каком направлении двигаться. Чтобы дать им безопасное место хотя бы на несколько часов в день, возможность правильно зарабатывать деньги и освоить некоторые навыки, есть и пить, когда они думают, что я отвернулся, и все в этом роде, — фыркнул он. — Я не хочу, чтобы вы двое облажались. Сострадание улыбнулся, и он быстро похлопал Смерть по левому плечу, все признаки его прежней вспыльчивости исчезли, как только он услышал это объяснение. — Мы здесь не для того, чтобы делать это, честно. Мы просто хотим провести несколько недель, пожив как люди, чтобы разобраться в некоторых вещах. Тебе даже не придется нам платить. Подождите, что? Несколько недель? Смерть нахмурился, глядя на своего друга, а Янус еще раз потер свои волосы. — Ну, у нас сейчас не хватает персонала, и довольно скоро нам придется заменить одну печь. Отсутствие необходимости платить вам поможет покрыть эти затраты. — Янус, казалось, обдумывал это, глядя на них двоих. — Вам придется сохранить свои полномочия и поклясться, что вы не причините вреда никому из сотрудников или клиентов. — Мы можем это сделать, — торопливо сказал Сострадание, не посоветовавшись со Смертью, а это означало, что его красивые белые кроссовки внезапно стали потрескавшимися и серыми, его джинсы выцвели и немного протерлись вместе с ярко-синей майкой. — И он должен держаться подальше от клиентов, — продолжил Янус, указывая на Смерть, его карие глаза сузились, когда он поймал эту вспышку силы. — А что насчет твоего отца? Разве это не станет проблемой, если ты так надолго задержишься на одном месте? — Тисифона присматривает за ним, — сказал Смерть, когда понял, что вся эта работа, похоже, происходит на самом деле, несмотря на его сомнения — его и Януса. Янус хмыкнул. — Тисифона, почему я не удивляюсь? — пробормотал бог, потирая лоб, как будто у него болела голова. — Ничего хорошего не выйдет из того, что Фурия постоянно где-то рядом тусуется. — Лучше Фурия, чем Гарпия, не так ли? — спросил Сострадание с нервным смехом. Взгляд, которым бог наградил Добродетель, дал понять, что он считал Сострадание беспечным идиотом. Смерть почувствовал некоторое оправдание именно тогда, потому что на этот раз это не было направлено в его сторону из-за того, что он не знал, какие технологии висели перед его лицом или почему ему приходилось беспокоиться о вежливости по отношению к людям, которых он терпеть не мог (все знали, что Обман пытался с ним сделать, почему Сдержанность так расстроился, когда Смерть честно назвал его «предательским придурком»?). Однако все, что сказал Янус, было: — Если появятся Гарпии, вы будете иметь с ними дело. А теперь давайте разберемся, что с вами делать. — Затем, прямо перед тем, как Смерть вернул их к нормальному течению времени, он поднял руку. — И называй меня Ваймаком. Теперь меня зовут Дэвид Ваймак, а не Янус. — Понятно, — сказал Сострадание прямо перед тем, как Смерть ослабил контроль над временем, и мир снова потек вокруг них. — Хорошо, похоже, вы — наши последние претенденты, — сказал Янус, нет — Ваймак — а Джоселин нервно рассмеялась. — Давайте, вернемся в офис и поговорим о некоторых вещах. — Он улыбнулся светловолосой девушке. — Я займусь этим, Джос. Спасибо. — Хорошо, тренер, — сказала она ему, прежде чем вернуться за стойку, чтобы поработать с другими сотрудниками. Когда Смерть при этом выгнул левую бровь, Ваймак пожал плечами. — Им удобнее называть меня так, чем «сэр» или «босс». Смерть не понимал людей и их потребности давать вещам столько разных имен, почему они не могли просто принять врожденную природу чего-то и следовать этому. Он был Смертью, что было его предназначением по жизни, смыслом его существования. Поскольку он существовал, была жизнь, было начало и, что более важно, конец всего сущего — даже Именованных. Была причина, по которой он на самом деле разговаривал только с Гневом и Состраданием. Но даже ему люди пытались дать новое определение, переосмыслить его. Чтобы представить его как своего рода темного ангела или чудовищную фигуру, как нечто, с чем можно торговаться или, возможно, обойти. Конца не избежать. В этом была его цель. У Смерти было ощущение, что несколько недель не помогут ему разобраться в людях, и он задавался вопросом, зачем он вообще об этом беспокоится.***
Эндрю пришел на свою смену в «Смеющийся Лис» вместе с Ники, кричащим о том, как он сдал экзамен по коммуникации ранее в тот же день, даже несмотря на то, что провел добрую часть ночи, танцуя с каким-то горячим парнем. Как обычно, Эндрю отключил его для себя, не желая слышать о том, что его кузен целуется с каким-то случайным незнакомцем, хотя в другой вечер это будет просто какой-то другой парень. Он отметил для себя, что Ники ведет себя немного по-шлюшьи, но тогда Ники просто парировал, что Эндрю слишком ханжа, и в конечном итоге за его слова ему угрожали ножом, а Ваймак почему-то раздражался из-за того, что кровь не должна пролиться внутри кофейни. Что-то об опасности для здоровья, о людях, которые поскользнулись на беспорядке и напугают клиентов, а потом Би продолжала рассказывать о занятиях по управлению гневом и нерешенных проблемах, связанных с сексуальностью Эндрю, и — в общем, это было слишком много хлопот. На самом деле у Эндрю не было проблем с сексуальной ориентацией. Он принял тот факт, что он гей, когда ему было четырнадцать, и даже предпринял пару попыток завязать отношения. В конце концов, это были довольно жалкие попытки из-за проблем с доверием, из-за того, что люди не понимали его потребности в границах, но Би называла их «опытом обучения», а Ники утверждал, что эти парни все равно недостаточно хороши для него. Иногда Ники не был такой уж занозой в заднице. Эндрю, возможно, был немного удивлен, подойдя к стойке и обнаружив за ней Нила, хмурящегося, когда нервная Джослин, очевидно, пыталась показать ему, как пользоваться кофемашиной эспрессо. Немного расстроенный всей этой ситуацией, он бросил недовольный взгляд на своего кузена, который в этот момент слишком сильно ухмылялся. — Ух ты, значит, Ваймак нанял их тут же. — Я ненавижу тебя, — сказал ему Эндрю, что только заставило Ники еще больше ухмыльнуться. — Да, ненавидишь меня за то, что Ваймак нанял великолепного рыжего, которого ты трахал глазами последние два дня. Можешь поблагодарить меня, ла— ауч! Эндрю почувствовал некоторое удовлетворение, вонзив правый локоть Ники в ребра. Он прошел через дверь, которая вела в заднюю комнату, где он мог спрятать свой рюкзак и вытащить фартук из назначенного ему шкафчика, а затем нажал кнопку на мониторе, который записывал их время и советы для «старшего брата». Сделав это, он уже собирался подойти к стойке, где должен был работать следующие четыре часа, но Ваймак остановил его. — Добсон, — крикнул мужчина своим грубым голосом, что заставило Эндрю мысленно вздохнуть. — Что? — Как всегда приятно, чертов гном, — проворчал его босс; если бы этот человек не лаял, а кусался, а также не позволял своим сотрудникам съедать один бесплатный перекус во время смены, Эндрю нашел бы другую работу. Может быть. В конце концов, Ваймак терпел много дерьма. — Что ты хочешь? — уточнил Эндрю, указывая на вход в магазин. — У нас есть два новых сотрудника, Нил и Мэтт. Нил будет учиться готовить напитки, а Мэтт работать за кассой, так что постарайся хотя бы раз вести себя полудружелюбно, — сказал мужчина, глядя на него. — Ты можешь снова начать вести себя как обычно асоциально после того, как дашь им понять, что работа выполнима. В качестве ответа Эндрю показал ему палец, направляясь вперед, и услышал, как Ваймак пробормотал что-то на тему: «Какого черта я беспокоюсь?». Действительно, зачем? Он обнаружил, что Нил все еще изучает напитки у Джоселин с натянутой улыбкой на лице, и почему-то вздохнул, подходя к девушке. — Хочешь поменяться? — Он не понимал, в чем ее проблема с рыжим, но она одарила его благодарной улыбкой. — Да! — Она поспешно сделала шаг назад, глядя на высокого засранца Мэтта, который стоял у кассы с Тоби, который нетерпеливо ждал, так как его смена приближалась к концу. — Я как раз показывала Нилу, как готовить латте. Эндрю обычно готовил напитки только по выходным, когда было очень занято, но благодаря своей памяти он знал их достаточно хорошо, чтобы тренировка не была проблемой. — Отлично. Джоселин почти побежала к кассе, чего Эндрю, правда, не понял. Да, были советы, но ими делились со всеми в смене. Он почти не сомневался, что Джоселин зарабатывает больше, чем он, ну, за исключением тех случаев, когда дело касается определенного покупателя. Клиент, который теперь был сотрудником. Он оглядел Нила сверху вниз, отметив футболку с капюшоном, надетую под футболку Смеющегося Лиса, с большим глубоким капюшоном, натянутым на голову Нила, несмотря на то, что он работал. Это был третий раз, когда он видел Нила, и каждый раз на нем была какая-то толстовка с капюшоном, обычно натянутая через голову, как будто надеясь скрыть либо свои яркие волосы, либо лицо. Великолепное лицо с этими скулами и бледно-голубыми глазами, с таким носом и четким подбородком. В Ниле было что-то до странности неземное, как будто он мог исчезнуть в любой момент. Не способствовало этому его худощавое телосложение, то, как он держался в стороне от всех, обособленный и готовый уйти в любой момент. На самом деле, Эндрю слегка наклонился в качестве проверки, и, как и ожидалось, Нил отклонился, чтобы сохранить пространство между ними, эти приковывающие взгляд глаза были сосредоточены на Эндрю, как будто чтобы всегда помнить, где он находится. — Эм, привет? — Даже голос Нила был неуловим, был какой-то странный акцент, который трудно было подавить. Это был британский… почти. Это было то, чего Эндрю никогда не слышал, тихое бормотание, как будто он не хотел привлекать к себе внимание, полушепот, который проскользнул в голову Эндрю, как гребаный ушной червь. Нил был чертовски противоречивым, был полной загадкой. Это была головоломка, которую хотелось разобрать на части и разгадывать до тех пор, пока она не будет решена. Эндрю ненавидел головоломки, потому что они сводили его с ума. Он должен был следить за ними, пока не узнает все ответы, пока их тайна не будет раскрыта. — Тебе положено учиться этому дерьму, так что будь внимателен, — сказал Эндрю Нилу, взглянув на экран над кофемашиной, чтобы увидеть новые заказы. — Нам нужно сделать эту штуку, и я не собираюсь продолжать ее тебе показывать. — Хорошо, — сказал Нил, глядя на руки Эндрю, выражение его лица было сосредоточенным, а руки сжимали подол рабочей рубашки, как будто он нервничал. Эндрю посмеялся над этим, но взял себе за правило медленно разливать напитки, чувствуя внимание Нила, пока он перечислял ингредиенты и соотношение кофе и молока и вкусовых добавок. Нил кивнул, как будто показывая, что он следует за ним, и повторил все правильно, когда Эндрю задавал ему вопросы в течение дня. — Ты уверен, что успеваешь за нами? — спросил Эндрю через пару часов, когда клиентов стало немного. Нил небрежно пожал плечами. — Это не так уж и сложно, если принять во внимание то, как делают дела итальянцы, — В этот момент его взгляд немного повернулся внутрь себя, как будто он что-то вспоминал. Натали говорила что-то о его путешествиях, не так ли? О том, как из-за этого он перепутал валюту. — Ты много путешествуешь? — Да, — Нил слегка нахмурился, словно ему было любопытно, почему Эндрю задает ему этот вопрос. — А ты нет? Поскольку он это начал, Эндрю счел справедливым ответить. — Я всю жизнь прожил в Калифорнии. — Оу, — Нил, казалось, был немного озадачен таким ответом. — Но там целый мир. — Мне всего девятнадцать, и поездки стоят денег, — напомнил идиоту Эндрю. — Как ты можешь справляться с этим? Нил, казалось, сосредоточился на мокко фраппучино, которое он готовил в качестве пробного напитка. — Моя мама… она много путешествовала, — сказал он, когда напиток был доделан, и Эндрю заметил, что он хорошо с этим справился. — Всегда в движении, и я всегда был с ней. Эндрю также заметил, что Нил упомянул свою мать в прошедшем времени. Но прежде чем он успел задать еще один вопрос, Ники рванул к ним двоим. — Ну и как дела? Вы двое выглядите напряженно, так что все идет хорошо, да? Нил вздрогнул от присутствия Ники, быстро освободив пространство между ними двумя. Тем временем к ним присоединился и Мэтт с улыбкой на лице, вытирая руки о свой черный фартук. — Все идет хорошо, — признал Нил со своей тихой манерой. — Он схватывает вещи быстрее, чем ты, — сказал Эндрю своему кузену. — А что насчет качка? Кажется, Мэтту потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Эндрю говорит о нем, а затем он ухмыльнулся, как идиот, которым он и был. — Это весело — общаться с люд- клиентами. — Мы собираем чаевые, когда он стоит на кассе, — с гордостью заявил Ники. — Я могу купить тот жакет, который хотел, прямо сейчас! Как приятно видеть, что людей так легко убедить дружелюбным лицом и широкой улыбкой; Эндрю полез в витрину, чтобы взять пирожное, и заметил, как Нил нахмурился. — Что, разве Ваймак не рассказывал тебе о том, как мы можем каждый день бесплатно перекусывать? — Да, но ты уже ел час назад, — сказал Нил. — Ники не ест свою, — объяснил Эндрю. — Старается поддерживать свою фигуру. Ники кивнул и провел руками по бокам. — Это правда — почему-то мне не хватило того же метаболизма, что и у Эндрю. Не хочу набрать вес и позволить горячим парням игнорировать меня, верно? — Пока он говорил, он моргнул глазами, глядя на Мэтта. Тем временем качок ухмыльнулся Нилу вместо того, чтобы попасться на наживку Ники. — Какое тебе дело, ты даже сладкое не любишь. Однажды я привез все эти вещи из Бле Сукре, и ты не стал их трогать. Нил покачал головой, вытирая руки одним из разбросанных повсюду полотенец. — Это принцип, верно? — Затем он взглянул на Эндрю, который доел пирожное и снова полез в витрину, как только услышал, что Нил не любит сладости. — Подожди, ты ешь еще один? — Его голубые глаза стали еще шире, когда он уставился в сторону Эндрю. — Ты же не собираешься есть свой, да? — В этот раз Эндрю выбрал шоколадный кекс. — Нет смысла тратить это зря. — Но… — Нил провел правой рукой по волосам, от которых откинулся капюшон светло-серой рубашки, и уставился на Эндрю. — Но это- — Не смотри на меня, — сказал ему Эндрю. — И почисти форсунки, чтобы молоко не присохло. Он мог поклясться, что Нил тогда что-то сказал ему, просто он не знал точно, на каком это языке. Возможно, это был гэльский язык, но это звучало довольно странно, довольно грубо, а затем Нил, хмурясь, смотрел на насадки кофемашины, протирая их, в то время как Ники ухмылялся, а Мэтт странно смотрел на своего друга. По какой-то причине остальные сотрудники — Адам и Рэнди — не хотели торчать рядом с Нилом и поэтому были заняты протиранием столов и пополнением запасов вещей — делами, которые они обычно откладывали до самого конца смены. Жуя булочку, Эндрю повернулся и пристально посмотрел на Мэтта, который хмурился на него — по крайней мере, пока Эндрю не встретился с ним взглядом. Затем он покачал головой и взглянул на Нила. — Эй, не забудь, что нам нужно сходить за покупками сегодня вечером, — крикнул он своему другу; Эндрю не понимал, как именно эти двое стали соседями по комнате, но был вынужден признать, что увидев их вместе в течение нескольких часов, он не почувствовал бы, что между ними есть что-то большее, чем «друзья». Плечи Нила напряглись от этого комментария. — Какими покупками? — По какой-то причине он не выглядел довольным этим занятием. Мэтт вздохнул, вернувшись к кассе. — Еда и одежда, — Он взглянул через плечо на Нила. — Тебе действительно нужны новые вещи, которые можно надеть. Ники тоже присоединился к спортсмену, так как тренировал его. — Хм, похоже, нужно много всего сделать, — Затем он ухмыльнулся так, что мгновенно насторожил Эндрю. — Знаешь, мы с Эндрю можем взять Нила по магазинам, у нас это неплохо получается. — По какой-то причине Ники сверкнул улыбкой Эндрю, прежде чем посмотреть на Мэтта и моргнуть глазами. — Мне нужно купить пару вещей, так что это не будет проблемой. Да, да, это была бы огромная проблема, поскольку Эндрю не хотел проводить вечер с Нилом, ничего не обращающим внимания, великолепным идиотом. Великолепный идиот, который смотрел на него с озадаченным выражением лица, в то время как он сбросил ткань с теперь уже чистых насадок эспрессо-машины, чтобы потянуть за подол серой рубашки, надетой под его рабочим фартуком, как будто задаваясь вопросом, в чем проблема с его одеждой. Слишком большая рубашка, облегающая его узкую фигуру, нелепый капюшон, скрывающий буйство каштановых кудрей, и его великолепные— ладно, хватит этого чертового «великолепия», сказал себе Эндрю. И что с того, что этот идиот был привлекательным? Он привык к тому, что вокруг него были привлекательные люди, и это не имело большого значения. И что с того, что этот особенно привлекательный человек просто так долго смотрел на него, как будто в нем было что-то особенное? Он явно ненавидел Ваймака за то, что он нанял Нила. Возможно, это была расплата за то, что он крал все дополнительные закуски. Натали тоже была замешана в том, что привела рыжего в кофейню. — О, это замечательная идея! Это позволит мне сходить за продуктами, — Мэтт лучезарно посмотрел на Ники, а Нил начал отчаянно качать головой. Эндрю понимал это чувство, но отказывался признавать это. — Отлично! Мы купим ему приличную одежду и вернем его вам в целости и сохранности! Как это звучит, Эндрю? — Ники ухмыльнулся Эндрю и, казалось, упустил обещание мучительной смерти, которое Эндрю пытался передать своему кузену, доедая булочку. Тем временем Нил еще сильнее натянул на голову капюшон рубашки, как будто полагая, что сможет исчезнуть, если прикроет достаточное количество лица. Хорошая попытка, но это вряд ли случится; если Эндрю придется страдать, то и идиоту тоже. Это будет долгая ночь; Эндрю задавался вопросом, что он сделал, чтобы разозлить Судьбу, поскольку много лет назад он отказался от веры в Бога.
