А любишь ли ты меня?

Я улыбаюсь, облокачиваясь на стол и подпирая этой рукой подбородок, смотря на Яну Александровну, как на самое прекрасное, что есть в моей жизни. Возможно, так оно и есть. Даже не «возможно», а скорее всего. — Так, прекращай! — не выдерживает в какой-то момент она, поворачиваясь ко мне и кладя руку мне на голову, легонько отталкивая от себя. Я смеюсь, на что она раздражённо выдыхает. — Ну это же уже просто невозможно! Нейтан, мать твою, Смит, очнись! Я не тот человек, на которого тебе нужно заглядываться! — и для пущей убедительности она наклоняется ко мне, щёлкая пальцами перед глазами, на что я лишь морщусь, улыбаясь. — Почему же? — нагло интересуюсь я, немного отодвигаясь от её руки, но она уже и сама отстраняется, выпрямляясь и скрещивая руки на груди. — Разницу в десять с лишним лет не хочешь? — выгибает она одну бровь. — Блять, а всё остальное вас устраивает, да? — смеюсь я, и Яна Александровна выдыхает (снова, да, она такое любит со мной делать), отворачиваясь от меня и зарываясь пальцами в волосы. — Это не Нэй, а какой-то кошмар. — Да что вы? Для вас я могу быть кем угодно. Хоть кошмаром, хоть чем и кем, — хмыкаю я, отсмеявшись. — Я тебе сейчас что-нибудь вылью на голову, отвечаю! — Да делайте что хотите, но это не изменит того факта, что вы самая лучшая женщина, которую я только встречала, — фыркаю я, закатывая глаза. — Женщина? — переспрашивает она, оборачиваясь, и я возмущённо хлопаю в ладони, показывая на неё этими же руками. — Да вы издеваетесь! Чёрт возьми, Яна Александровна, вы это специально делаете?! Я вам столько комплиментов отпустила, а вы услышали только «женщина»?! Она усмехается, облокачиваясь на стол одной рукой. — А ты выбирай выражения, моя дорогая. — Прямо-таки ваша? — тут же цепляюсь я, и Яна Александровна выдыхает, закатывая глаза. — Господи, Нэй, ты невыносима! Я улыбаюсь, пытаясь облокотиться теперь двумя руками на стол и подпереть обеими подбородок, но правая не сгибается вообще и отдаёт тупой болью, поэтому я морщусь и оставляю эту затею до лучших времён. Нахрен надо. А Яна Александровна тем временем опирается на столешницу стола, внимательно и даже с некоторым укором смотря на меня. — Ты вот руку разминаешь? — строго спрашивает она, и я хмыкаю, качая головой. — Вы как моя мать, упаси Господи. — Нэй. Я выдыхаю. Сука, она же теперь не отвяжется! — Да, — киваю я. — Что-то не видно. Нэй, ты вчера за весь вечер ни разу не размяла руку! И за сегодняшнее утро, вообще-то, тоже. — Вам-то какая разница? — бормочу я, потупив взгляд под пристальным напротив и начиная, даже неожиданно для самой себя, разминать руку. Доебётся ведь! — Будто бы ты не знаешь, какая мне разница! — Да что вы на меня кричите-то? — тихо спрашиваю я, поднимая на неё взгляд. — Ох, Нэй, поверь мне, я ещё не кричу, но как только начну~ Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как наворачиваются слёзы на глазах. Она не резко начала на меня кричать, поэтому я не вздрогнула, но всё равно сжалась. — Яна Александровна.. — судорожно шепчу я, вложив в этот шёпот столько мольбы, что аж чуть не расплакалась. Она, заметив, что со мной что-то не так, замолкает. А потом, видимо, заметив, что у меня блестят глаза, хмурится. — Что, Нэй? — спрашивает она. — Не кричите, пожалуйста.. — тихо прошу я её, стирая слёзы с глаз и возвращая потом эту руку на другую, разминая её. — Почему? Слушай, Нэй, у тебя что, боязнь громких звуков? — Не важно. Просто не кричите.. пожалуйста. Она выдыхает, смотря на то, как я сжалась за столом, и качает головой. — Не скажешь значит, да? — Да.. простите. — Молчи уже, — отмахивается она, и я киваю. — Спасибо, Яна Александровна.. вы правда чудесная. — Нэй. Я прикусываю нижнюю губу. Не любит, когда ей комплименты отпускают? Или.. До меня, наконец-таки, доходит, и я в шоке смотрю на Яну Александровну. Чёрт возьми, я об этом даже не подумала ни разу! Ни разу! А вдруг она просто не воспринимает комплименты? Ну мало ли.. И такое может быть. — Яна Александровна.. а можно поинтересоваться? — спрашиваю я. Она хмыкает, пожимая плечами. — Рискни. — Как долго вы держите при себе таких, как я? Она оборачивается, оценивающим взглядом пробегаясь по мне. — Ты поехала головой, Нэй? — Да вроде нет. А что? — Идиотский вопрос. — Нисколько! — Сколько. — Ну хорошо, сколько. Тогда ответьте идиоту на идиотский вопрос. Идиотке, да простит меня Господь. Что ж я так к своему ламинату неуважительно отношусь. Яна Александровна выгибает одну бровь: — Всё? Закончила ерундой страдать? — Нет, — очаровательно улыбаюсь я. — Тогда иди к чёрту. — Ну Яна Александровна! *** Мы с Мией стоим в коридоре, наблюдая за тем, как наши дорогие гости одеваются. Мира с Мией прощаются, обнимаясь, а я, смотря на это, ловлю себя на мысли, что Мира мне уже не так противна, как была буквально месяц назад. Да и с Мией они хорошо~ — Я тоже так хочу, — подаёт вдруг голос Нэй, и я поднимаю на неё взгляд, выгибая одну бровь. Она с надеждой смотрит на меня, и я тут же качаю головой. — Нет, нет, нет, на меня даже не смотри! — Ну Яна Александровна, ну давайте! — Мира, забери её отсюда уже, прошу тебя, — обращаюсь я к ней, и Нэй выдыхает, качая головой. — Значит так вы со мной, да? — Да. Всё, давай, кыш отсюда. Не раздражай меня. Она шутливо-обиженно поджимает губы, смотря на меня так, как будто бы я её предала. — Хочешь, я обниму тебя? — предлагает вдруг Мия, и мы обе опускаем на неё взгляд. — Хочу, очень хочу! — тут же кивает Нэй, быстро подходя к ней и обнимая, заставляя их с Мирой рассмеяться. Мия обнимает её в ответ, погладив по спине и посмотрев на меня. Я хмыкаю, качая головой и закатывая глаза. Наконец они отстраняются друг от друга, и Нэй поворачивается ко мне, снова делая попытку состроить глазки, но я усмехаюсь и кладу руки ей на плечи, разворачивая за них Нэй и легонько толкая в сторону выхода. — Иди уже, горе-романтик! Она фыркает, явно закатывая глаза. — Ну и ладно. Мира, пойдём. Они прощаются с нами и уходят, и я облегчённо выдыхаю, — Меня они напрягают, — делюсь я с Мией, закрывая дверь на замок. — А мне они обе очень нравятся. Такие забавные. — Забавные – это верно, — хмыкаю я, кивая. Так, ну что ж.. теперь мы с Нэй перешли на следующий уровень, но что меня удивляет, так это то, что даже после этой ночи, когда она раз десять подходила вплотную к потери сознания и еле сдерживала крики от боли, на сегодняшнее утро она вполне себе спокойно со мной разговаривала, шутила и даже не шарахалась от меня, хотя, как правило, все остальные меня потом очень боялись. Нэй тоже боится. И очень боится, я знаю это. Но почему она до сих пор со мной общается я не понимаю в упор. Я столько боли ей уже причинила.. чего только одна сломанная рука стоит. Но, несмотря на это, она до сих пор со мной, чёрт возьми, общается! Что с ней не так? Ладно.. ладно, это подростковое у неё. Это пройдёт. Наверное… *** — Нэй, а теперь давай честно. — Давай, — киваю я, переводя на неё взгляд. — Это из-за Яны Александровны у тебя всё тело болит? Я замираю. Сука, как она?… А хотя.. — Ты опять там со своей пошлостью? Перестань. Я просто перетрудилась, наверное. Ни больше ни меньше, — качаю я головой, возвращаясь к книге. Да, в кои-то веки я начала читать книги, а не писать. Второе пришествие Христа, юху! — Ты уверена? — интересуется Мира. — Более чем, — киваю я. — Просто ты ночью так громко стонала, что даже не знаю.. Я замираю, вцепляясь в книгу у меня в руках до побеления костяшек. Медленно поднимаю взгляд на Миру, которая довольно улыбается, и сглатываю. — Я.. нет, Мир, это не то, о чём ты подумала! Я понимаю, это звучит глупо, но это правда не то! Мы с Яной Александровной ничем таким не занимались! — Точно? — Точно. Только ей об этом не рассказывай! — Хорошо-хорошо. Но имей в виду, что я кое-что о вас теперь знаю. — Обязательно. А теперь давай, марш к себе в комнату – делать уроки. — Вы с мамой, всё-таки, в чём-то да похожи, — бормочет Мира, вставая с кресла и направляясь к себе в комнату. Я провожаю её взглядом, и как только дверь за ней закрывается, тут же бью себя рукой по лбу. Господи, я очень серьёзно проебалась! Не дай Бог Яна Александровна узнает, ну не дай Бог… *** Так, две новости – обе хорошие. Во-первых, лечение Дэвида прошло успешно, и они с Бев купили билеты на завтра. Через неделю уже будут здесь. А вторая – завтра я пойду к Яне Александровне, потому что мне надо с ней поговорить.. по душам. И, спасибо Мире, я узнала, что у Яны Александровны завтра окно вторым уроком. Это замечательно. А сейчас я ложусь на диван, закрывая глаза и готовясь ко сну. Завтра я буду много плакать. *** Я выдыхаю, как только девятый класс уходит. Слава Богу. Сейчас у меня окно, поэтому я спокойно могу посидеть допроверять работы седьмого класса. Иначе они меня заживо сожгут. И только я беру работы, как вдруг в дверь стучат. — Да-да, войдите! — громко говорю я, начиная уже потихоньку проверять. Дверь открывается, и человек заходит. Я не поднимаю взгляда, пока не слышу знакомый голос: — Я не вовремя? Я хмурюсь, поднимая взгляд. — Нэй? Ты какого чёрта здесь забыла? — Я.. скажите, для начала, вы очень заняты? — спрашивает она, проходя к своей излюбленной парте и садясь на неё. — Нэй, сразу – ты по делу? Или снова пришла просто поговорить о погоде? — Вообще.. не знаю, можно ли это считать делом, и не знаю, важно ли это для вас.. если не важно, то хорошо – я просто извинюсь, уйду и не стану с вами разговаривать на эту тему. Можно начать? — Хорошо, — выдыхаю я, отодвигая работы в сторону и облокачиваясь руками на стол, — рассказывай. — Тут такое дело: родители Миры сегодня уже сели в поезд и через шесть дней будут здесь. — И? — И, понимаете… Я больше не буду за ней следить. Вы будете теперь, в случае чего, звонить её родителям и приглашать к себе, а я.. точнее, а про меня вы забудете? — последнее она тихо шепчет, и я замечаю, как стекленеют у неё глаза, и тут же качаю головой. — Нэй, не смей реветь. — Я и не собиралась, просто.. — Хватит оправдываться. И да, ты пришла сюда за этим? Чтобы спросить у меня это? Ты сейчас на полном серьёзе? Нэй сглатывает, бегая блестящими глазами по моему лицу. А потом судорожно выдыхает, вставая с парты и кивая, направляясь к двери. — Я вас поняла. — дрожащим голосом шепчет она. — Простите, что потревожила. Я выдыхаю, зарываясь пальцами в волосы. Нэй, твою мать.. — И пока я ещё не ушла, да. Скажите, Яна Александровна, мы с вами ещё увидимся в эти последние шесть дней? — интересуется Нэй, и я перевожу на неё взгляд, выгибая одну бровь. — Да с чего ты вообще взяла, что как только родители Миры приедут, то мы с тобой распрощаемся раз и навсегда? — А разве это будет не так? Яна Александровна, я не совсем идиотка. По большей части, признаю, но не полностью. И я прекрасно понимаю, что нас с вами связывает только Мира. — Интересная ты, — хмыкаю я, закатывая глаза. — То есть, по-твоему мнению, всё это время мы с тобой виделись только потому, что причиной была Мира? — Ёпт вашу мать, а разве нет? Мы с вами в школе видимся из-за Миры, на ночёвки я к вам хожу из-за Миры, на ночёвку вас приглашаю из-за Миры, во всех наших с вами встречах причиной была Мира! И оно так и останется, Яна Александровна.. я точно это знаю. — Ага. А ко мне домой ты тоже приходила, потому что Мира была причиной, да? Нэй хмурится, на что я одобрительно киваю. — Вот именно, Нэй. Подумай хоть раз, прежде чем сморозить какую-то ересь. У тебя, я так заметила, это прям проблема. Нэй судорожно выдыхает: — Значит.. — Значит. Это всё? Могу я поработать? — Чёрт, я.. я бы вас зацеловала бы и заобнимала бы ещё, но вы же не позволите, поэтому да, это всё. Спасибо вам, Яна Александровна! Спасибо вам большое, Господи! Вы.. вы просто невероятны! Можно вас, всё-таки, обнять? Я очень хочу! — Я тоже много чего хочу. — Значит, можно? — Нет, нельзя. Всё, давай, кыш отсюда. Мне надо работы проверять. — А можно с вами? — спрашивает вдруг Нэй, и я хмурюсь. — Что «со мной»? — С вами посидеть, пока вы будете работы проверять. Можно? — Нэй, тебе что, совсем заняться нечем? Иди домой. — Мне действительно нечем заняться. Дома делать нечего, гулять не с кем, вот и получается, что остаётесь у меня только вы. — Тебе друзей подыскать? Нэй вдруг улыбается, светя своими ямочками на щеках, и подходит ко мне, облокачиваясь руками на стол напротив меня. — Не надо мне никого подыскивать. У меня есть один друг, и мне его более чем достаточно. — Дешёвый подкат, Нэй, — качаю я головой. — А причём тут подкаты? Я на полном серьёзе. — Мы ещё не друзья, — возражаю я. — Друзья, да ещё какие! — заверяет меня Нэй. Я выдыхаю, прожигая её взглядом и подпирая одной рукой подбородок. Она с лёгкой улыбкой смотрит на меня, тоже подпирая рукой подбородок, копируя меня. — Так, чего ты хочешь? — не выдерживаю я. — Чай очень хочу.. я, блять, замёрзла, пока до вас шла. На улице минус сорок, по ощущениям, хотя зима только через месяц! — Так, допустим. Только чай? — уточняю я. — И посидеть с вами, пока вы будете проверять работы, — довольно улыбается она, пожимая плечами. — Нет уж, Нэй, на мне этот номер не прокатит. Выбирай что-то одно. — Ну раз так.. тогда мы с вами очень близкие друзья? — насмешливо проговаривает она, и я тут же встаю из-за стола, зарываясь пальцами в её волосы и легонько сжимая их, заставляя Нэй поморщиться, но улыбнуться. — Думаешь, что всё будет по-твоему, мелкая засранка? — спрашиваю я, рывком за её любимые волосы ставя её на ноги, чтобы мы были на одном уровне. Идеально, конечно, не получится, потому что Нэй меня, всё-таки, ниже, но хотя бы так. Нэй выдыхает через явно крепко стиснутые зубы и опускает на меня взгляд. — Вам жалко для ребёнка чай? — через боль усмехается она. — Нет, мне не жалко для ребёнка чай, если только он его выпьет и сразу же свалит отсюда к чёрту. — Ребёнок согласен. Я киваю, отпуская её, и она тут же падает обратно на стул, потирая рукой кожу головы. — Что ж у вас за любовь такая к моим волосам? — поморщившись, интересуется она. — Ты сама виновата, — пожимаю я плечами, ставя чайник. — И вот так всегда! — возмущается Нэй, и я хмыкаю, качая головой. Действительно ребёнок. *** Я ставлю стул спинкой вперёд к столу Яны Александровны и сажусь на него, облокачиваясь на спинку и беря в руки кружку с чаем, который Яна Александровна любезно для меня сделала. Улыбаюсь, смотря на неё, пока она проверяет работы. — Отвернись и не раздражай меня, — даже не поднимая головы, приказывает она. — Ну как же можно? Яна Александровна, как на вас можно не смотреть? — Тебе показать? — выгибает она одну бровь, проверяя очередную работу. — Нет, спасибо. Обойдусь, — хмыкаю я, отпивая немного тёплого чая. Как хорошо.. нет, правда – чай очень тёплый и вкусный, а для меня, которая действительно жутко продрогла, это вообще что-то из разряда божества. Я ставлю кружку с чаем и подпираю одной рукой подбородок, наблюдая за тем, как прекрасные изящные длинные пальцы держат красную ручку и проверяют работу. А потом в конце красиво выводят оценку – «3». Романтично, ничего не скажешь. Я поднимаю взгляд на Яну Александровну. Она задумчивая.. Я прикусываю нижнюю губу. Она такая.. чёрт возьми, не знаю какая, но ахуеть какая. Она просто чудесная. Строгие черты лица, даже сейчас красиво лежащие волосы, идеальные (если такие вообще бывают, но у неё, уверена, идеальные) брови, аккуратный нос.. ну, губы меня не интересуют, хотя они тоже ахуенные. И они явно накрашены. Как я это увидела, учитывая то, что они не ярко выраженные? Хороший вопрос. Я соскальзываю взглядом ниже. Шея.. нетронутая, в отличие от моей. У меня если расстегнуть немного кофту, то там вообще пиздец – ни одного живого места не осталось. Но это же сделала Яна Александровна, поэтому ничего страшного.. Так, стоп. Я замираю, как только осознаю, о чём только что подумала. Я только что, сука, на полном серьёзе романтизировала свои синяки на шее, которые появились от пальцев женщины, сидящей сейчас буквально в нескольких сантиметрах от меня? Серьёзно, чёрт меня дери? И давно я так делаю? Я встряхиваю волосами. Приди в себя, Нэй! Я беру чай, сразу же немного отпивая. Да.. да, так лучше. А учитывая то, что из этой кружки могла пить ещё и Яна Александровна.. Нэй, прекрати! — Яна Александровна? — неуверенно зову её я. Ну она же занята – вдруг обматерит меня сейчас? — М? Многословно. Хорошо. — Скажите, а вы тоже из этой кружки пили? — интересуется я. Яна Александровна поднимает на меня взгляд из-под опущенных бровей, и я чувствую, как сердце у меня пропустило один удар от этого её взгляда. — Нэй, ты идиотка? — спрашивает она. — Вы меня так часто так обзываете, что я уже начинаю в это верить. — Ты брезгливая? — задаёт она следующий вопрос, пропустив мои слова мимо ушей. — Нет, но~ — Вот поэтому заткнись и пей чай. Я поджимаю губы, пока она опускает взгляд, возвращаясь к проверке работ. Яна Александровна, вы сучка. Самая настоящая. Знали? — Зачем вы так всегда делаете? — бормочу я, снова беря в руки чай. — Заткнись. Ну и ладно. Ну и идите в задницу. Я выдыхаю, ставя кружку обратно. Скоро допью чай, и Яна Александровна выкинет меня отсюда. Ну что за несправедливость? А она же сейчас выдыхает, беря какую-то работу и молча показывая её мне. Я хмурюсь, пробегаясь глазами по заданию. Дохера ошибок. Я хочу уже поднять взгляд и сказать об этом Яне Александровне, но замечаю самое главное.. а, точнее, не замечаю – нет фамилии и имени. Я улыбаюсь, поднимая на неё взгляд: — Фамилия и имя? — Их отсутствие, — фыркает она, забирая эту работу и откладывая её пока в сторону. — Я как должна догадаться, чья это работа? — Яна Александровна, ну вы что? Вы же должны каждого ребёнка опознавать по почерку! — Ага, — усмехается она, качая головой. — Ну знаете~ Я не договариваю, потому что в дверь вдруг стучат. Хмурюсь, оборачиваясь, пока Яна Александровна громко разрешает войти. Дверь открывается и заходит красивая молодая девушка. Даже, может быть, моложе Яны Александровны. Лет двадцать пять. И она явно учитель. Она закрывает за собой дверь и, заметив меня, в нерешительности останавливается. — Вы заняты, Яна Александровна? — спрашивает девушка, и я передёргиваюсь от того, как она сказала её имя и отчество. Я привыкла, что так обращаемся к ней только мы с Мирой, и слышать, как это делает незнакомый человек, жутко непривычно. — Нет-нет, заходите, — разрешает Яна Александровна. Девушка кивает и подходит к её столу, где сижу сейчас я. — Здравствуйте, — решаю поздороваться я. И тут же ловлю на себе взгляд Яны Александровны. Она поднимает его на меня, так посмотрев, что мне аж не по себе стало. — Здравствуйте. Прости, а ты можешь немного.. Я удивлённо вскидываю брови, пока что не поворачиваясь к этой девушке. Нихуя себе она придумала. Тут рядом со мной, вообще-то, женщина моей мечты. — Простите, не могу. Мне тут мёдом намазано, — пожимаю я плечами, поворачиваясь к ней и поднимая взгляд. Девушка удивлённо вскидывает брови, но тут влезает Яна Александровна. — Нэй, радость моя, — обращается она ко мне, и я опускаю на неё взгляд. И с удивлением отмечаю, что она еле сдерживает улыбку. Она ручкой показывает мне на мою излюбленную первую парту, на которой я обожаю сидеть. — Уступи место Анастасии Викторовне. Да ещё чего! — Да ладно вам, Яна Александровна, пусть сидит. Может, соскучился по вам ученик. Я ненадолго, тем более, — улыбается она, и я уважительно киваю. Вот это понимающая женщина. Яна Александровна, заметив мою реакцию, хмыкает, тоже кивая и поднимая взгляд на Анастасию Викторовну. — Хорошо, что там у вас? — Мне тут договор распечатать нужно.. прости, можно? — спрашивает Анастасия Викторовна, положив руку мне на плечо, и я киваю, отпивая ещё немного чая. — Да, конечно. — Спасибо, — благодарит она меня, облокачиваясь на моё плечо и показывая Яне Александровне какой-то договор. Она берёт его, сверкнув в меня глазами, и я сглатываю, ставя кружку на место. Ведёт она себя странно, конечно… прям очень странно. — Ясно. Садитесь пока, — кивком показывает она на мою любимую парту, забирая договор у Анастасии Викторовны. Та кивает, поблагодарив Яну Александровну, и послушно садится, пока я прослеживаю за ней взглядом. — Нэй. Я тут же поворачиваюсь к ней, выгибая одну бровь. — Да, Яна Александровна? — Подойди. Я нервно хмыкаю и встаю со своего стула, подходя к ней и наклоняясь. Она кладёт руку мне на шею, поглаживая её и иногда очень недвусмысленно поднимаясь на волосы, легонько их сжимая. — Ты что творишь? — шёпотом спрашивает она у меня. — Ничего, — качаю я головой. — Да действительно. Зачем пытаешься Анастасии Викторовне угодить? — Я? Я не пытаюсь ей угодить! — Нэй, не врубай сейчас опять идиотку. — Я не врубаю идиотку! И вообще, вы что, ревнуете, что ли? Я замираю, осознав, что сморозила. И тут же перевожу взгляд на тёмные ледовито-голубые глаза, которые с упрёком смотрят в мои, и которые пиздец как близко. — Нет, я не ревную. Но, к сожалению для тебя, моя дорогая, я жуткая собственница. Я удивлённо вскидываю брови: — Вы серьёзно? То есть, я для вас – собственность? — А ты думала? — Да идите вы к чёрту, я не хочу быть вашей собственностью! — возмущаюсь я, собираясь уже выпрямиться и вернуться к своему чаю, но Яна Александровна надавливает на мою шею, не давая мне этого сделать. — Мало ли что ты там хочешь или не хочешь. Кто тебя спрашивает, моя дорогая? — Яна Александровна, так нельзя! — Можно. Мне можно. А теперь сядь на место, и не дай Бог я ещё хоть раз увижу, что вы взаимодействуете друг с другом – пеняй на себя. Поняла меня? Я поджимаю губы, смотря немного сверху вниз (впервые в жизни) в её ледяные глаза, и качаю головой. — Яна Александровна~ — Ты меня поняла? — настойчивее спрашивает она, сжимая мои волосы до сверкнувших искр из глаз и заставляя меня тихо зашипеть от боли, зажмурившись и уткнувшись лбом в её плечо. — Поняла, поняла! — Умничка, — шепчет она мне на ухо, потрепав теперь меня по голове. — Иди садись. Я тяжело выдыхаю, отходя и почувствовав вдруг аромат её духов. Я тут же совсем легонько и практически невесомо касаюсь носом её мягких волос и незаметно вдыхаю аромат. О мой Бог, какой же он ахуенный! Я сейчас упаду. Но тем не менее я вынуждена выпрямиться и развернуться, направившись к своему стулу. Сажусь на него и беру в руку кружку с чаем, поморщившись. Снова кожа головы неприятно запульсировала, но, думаю, скоро это пройдёт. — Разминай руку, — вполголоса напоминает мне вдруг Яна Александровна, и я поднимаю на неё взгляд, кивая. Спорить бесполезно, это я уже поняла. Да и тем более, я разве имею право ослушаться? Я же, как-никак, теперь её ”собственность”. Пиздец просто, во что я вляпалась? Ладно.. ладно, чёрт с этим. Пока я разминаю руку, беспрекословно подчиняясь своей госпоже… а что ещё мне остаётся, правильно ведь? *** Анастасия Викторовна встаёт из-за парты, подходя ко мне, и Нэй, заметив это, тут же встаёт со стула, переводя на меня взгляд. — Простите, Яна Александровна, я отойду? Я мысленно усмехаюсь. Умница, уже соображает, что к чему. — Да, конечно, — киваю я. Нэй тоже кивает и, бросив быстрый взгляд в сторону Анастасии Викторовны, так же быстренько ретируется из кабинета. Как только дверь за ней закрывается, то Анастасия Викторовна поворачивается ко мне: — Это кто? Что-то я не видела его среди учеников. — А это и не ученик, — качаю я головой, позабавившись с того, что Нэй путают с парнем. — Но не суть. Держите, ваш договор. *** — Яна Александровна, — шепчет Нэй, и я поворачиваюсь к ней, выгибая одну бровь. — Вы курите? — Нэй! — осуждающе прикрикиваю я на неё. — Что? В этом нет ничего постыдного. Ну так что? — Нэй, нет. Я не буду отвечать на этот вопрос. — Значит, курите. Пожалуйста, Яна Александровна, поделитесь сигареткой! Я жутко хочу курить! Прям очень-очень хочу! Я вам потом хоть десять пачек куплю, только дайте мне сейчас! — умоляет она меня. Я выдыхаю, смотря на часы. Через три минуты звонок. На моё счастье. — Через три минуты звонок, поэтому собирайся и чеши домой, — распоряжаюсь я. — Ну Яна Александровна! — Иди и купи себе сама. На кой чёрт ты попрошайничаешь? Нэй выдыхает, скрещивая руки на груди. — Не повезло мне получить бесплатную сигарету. Ну что ж теперь. Ладно.. Тогда до скорого? — До скорого, до скорого. Иди уже. — Значит, я вам надоела? Вот так вы со мной поступаете, да? Ну знаете ли~ — Нэй, твою мать!