А любишь ли ты меня?

Я захожу в свою квартиру, еле сдерживаясь, чтобы не начать орать вслух от боли, которая сейчас у меня на душе. Но самое ужасное, что в любой момент ко мне теперь может прийти Яна Александровна, а это ой как нехорошо.. Нет, где-то хорошо, а где-то прям ужасно. Сейчас я закрываю дверь, снимаю куртку и вешаю её на крючок. Рядом со мной оказывается зеркало, и я перевожу на него взгляд, встречаясь своими красными и блестящими от слёз глазами с абсолютно такими же, но в зеркале. И эти глаза становятся последней каплей. — Почему они, сука, почему они, блять?! — кричу я и со всей силы бью рукой по зеркалу, которое тут же идёт трещинами, а я падаю на колени, рыдая в голос. Блять, почему так, сука, почему?! Они ничего плохого не сделали, ничего, блять, плохого! Почему они, Господи?… *** Я открываю дверь и хмурюсь. Дверь открыта? Ладно, допустим.. Я захожу в квартиру и замираю, заметив напротив себя зеркало, которое пошло трещинами от какого-то определённого места. Твою мать, Нэй.. Я закрываю за собой дверь и, не раздеваясь, прохожу в квартиру. И тут же выдыхаю, опираясь на стену. Вся квартира погромлена. Стулья опрокинуты, столы тоже, куча бумажек на полу, даже что-то стеклянное хрустнуло у меня под обувью. Блять. Я прохожу на кухню и вздрагиваю от неожиданности, замечая тут Нэй. Она сидит на стуле, положив голову на руки, которые лежат у неё на столе, и спит. Но на столе стоит две бутылки, и я тихо простанываю, закрывая глаза рукой. Да твою мать, Нэй! Я скрещиваю руки на груди, смотря на неё и качая головой. Идиотка ты, Нэй. Я протягиваю к ней руку и зарываюсь пальцами в её волосы, сжимая их и поднимая за них Нэй. Она тут же вздрагивает и вырывается из моей хватки, отходя от меня назад, но задевает стул и чуть не падает, но я успеваю схватить её за воротник кофты. — Нэйт, твою мать, приди в себя! — цежу я, пока она поднимает на меня затуманенный взгляд, нахмурившись. — О, Яна Алес..сандровна, здравствуйте! Вы.. вы тут.. это.. как оказались? — интересуется она, хватаясь за мою руку, чтобы была дополнительная опора, потому что сама она еле стоит на ногах. И смотря на это, я понимаю, что зря пришла сюда. Нэй пьяная в хлам, а от этого ничего путного не выйдет. С ней даже не поговоришь нормально. — Ну ты и дура, Нэй, — качаю я головой, отталкивая её. Она врезается в стену и тихо проскуливает от боли, хватаясь за затылок и съезжая по этой стене на пол, пока я перешагиваю через её ноги, идя в коридор. Пока она пьяна – мне нет смысла тратить на неё время и нервы. Пустая трата. — Яна Александровна.. — тихим голосом зовёт она меня, но я не обращаю внимания. — Яна Александровна, подожди..те! Не уходите! — Как проспишься – так и приду, — пожимаю я плечами, находя другое зеркало в коридоре и подходя к нему, поправляя волосы. — Яна Александровна.. пожалуйста, останьтесь! — Иди спи. — Пожалуйста, Яна Александровна! Мне.. вы мне очень нужны.. Я игнорирую её и собираюсь уже выйти из квартиры, но тут Нэй выдаёт следующее: — Вы для меня единственная, кто остался! Пожалуйста, Яна Александровна, не бросайте меня! Я.. я же не смогу без вас.. Я выдыхаю, останавливаясь и закрывая глаза, сжимая зубы и ручку двери. Нэй заходится в рыданиях, а я открываю глаза. Вот я сейчас уйду, и что? Нэй просто вскроется к чертям. Мне, правда, плевать по большей части, но не хочется, чтобы она умерла как раз тогда, когда я минуту назад была рядом и могла это предотвратить. Именно поэтому я разворачиваюсь, закрываю за собой дверь и раздеваюсь. Я здесь надолго, чует моё сердце. Я прохожу обратно на кухню и выдыхаю, садясь на пол напротив Нэй, которая плачет, облокачиваясь руками на колени и закрывая этими руками глаза. — Ну давай, рассказывай. По какому поводу ревёшь? Что-то страшное случилось? Именно в данный момент, — спрашиваю я, тоже облокачиваясь одной рукой на колено и зарываясь пальцами этой руки в свои волосы. — Вы.. вы чуть не ушли.. — захлёбываясь в слезах, шепчет она. — И что теперь? Ты уже взрослая девочка, можешь остаться дома одна. — Вы же знаете моё состояние.. — И что теперь, Нэй? Обязательно было реветь из-за того, что я чуть не ушла? — Мне стало страшно.. извините. Я выдыхаю, откидывая голову на стену. — Мне от твоих извинений ни жарко ни холодно. — Вам возмести моральный ущерб? — заплетающимся языком спрашивает она, поднимая на меня взгляд и опуская руки, являя мне своё заплаканное лицо. Я невесело усмехаюсь, качая головой: — Ты возместишь мне моральный ущерб, если вмиг протрезвеешь, но ты же этого не сделаешь, поэтому обойдусь. Нэй стирает слёзы с щёк и судорожно выдыхает, протягивая мне руки. — Я знаю, что ещё вы можете сделать, чтобы всем нам стало легче. Дайте руки, пожалуйста. — Зачем? — Я знаю, что делаю. Пожалуйста, просто дайте и всё. Я хмурюсь, но тем не менее сажусь на колени поближе к Нэй и протягиваю ей свои руки. Она берёт их и вдруг притягивает к своей шее, кладя их на неё и опуская свои руки. — Задушите меня, — шепчет Нэй, и я тут же качаю головой, убирая от неё руки. — Нэй, ты~ — Яна Александровна, пожалуйста! — тут же шепчет она, снова хватая мои руки слабыми и дрожащими своими. — Так будет лучше! И для вас, и для меня! Обо мне никто даже не вспомнит, если вы сейчас задушите меня и оставите здесь! Меня если и хватятся, то уже будет поздно! Пожалуйста, Яна Александровна, умоляю вас~ — Заткнись! — цежу я, вырывая свои руки из слабых её, на что она тихо проскуливает. — Я не стану убивать тебя только потому, что тебе так будет легче. Если ты идиотка и не понимаешь, что у тебя ещё вся жизнь впереди, то почему должна страдать я? — Но вы же~ — Проспись, — выдыхаю я, вставая на ноги, — тогда и поговорим. Сейчас тебе бесполезно что-то говорить и объяснять. — Яна Александровна… Я опускаю на неё взгляд, встречаясь с умоляющим напротив. Она молчит, но я и без слов всё понимаю. Выдыхаю, наклоняясь и беря её за шкирку, поднимая и ставя на ноги. Она опирается одной рукой на стену, а второй хватается за голову. — По-моему, я сейчас блевану, — делится со мной она, и я тут же отхожу от неё на порядочное расстояние, продолжая при этом держать за шкирку, чтобы она не упала. — Нэй, твою мать! Ты хотя бы алкоголь нормальный покупай, а не палёнку, раз бухаешь! Она нервно усмехается, качая головой. — Если я куплю нормальное бухло, то проебу все деньги. А сейчас.. мне нужно в ванную. *** Я морщусь, открывая глаза. Голова раскалывается, пиздец. Я переворачиваюсь на другой бок и тут же тихо простанываю, хватаясь за голову. Как будто прострелили нахер.. — Ну а кто тебе виноват, если ты идиотка? — слышу вдруг я и хмурюсь, убирая руку от головы. И да, точно – напротив меня, в кресле, сидит Яна Александровна и читает какую-то книгу. — Здравствуйте, — хрипло здороваюсь с ней я. — А вы тут какими судьбами, Яна Александровна? — Да так, пришла проверить тебя. — Может, проведать? — Нет, — качает она головой, наконец поднимая взгляд на мои глаза. — Тебя я пришла именно проверить. И знаешь, что я увидела? — О Боже, нет, не говорите! — тут же качаю я головой, схватившись за неё и поморщившись. Если она скажет, то я просто со стыда сгорю! — А что такое? Стыдно? — с издёвкой спрашивает она, пока я кое-как сажусь на кровати. — Очень.. простите, если наговорила вам какого-то бреда. Я могла. — Ещё как могла. Да и хрен бы с тем, что ты мне там наговорила. Всё это я пропустила мимо ушей, так как терпеть не могу слабых людей, какой ты себя и показала, пока говорила это всё. — Я сделала что-то ещё хуже, да? — уже отчаявшись, хмуро спрашиваю я, садясь на край дивана буквально в нескольких сантиметрах от Яны Александровны и протирая глаза руками. — Плакала. — А, ну да. Это я могла, и это ужасно. Это всё? — спрашиваю я, поднимая на неё взгляд и прижимая теперь пальцы к вискам, массируя их, чтобы боль побыстрее прошла. — Ещё ты сделала вот так, — она встаёт с кресла и подходит ко мне максимально близко, опираясь коленом на диван между моих раздвинутых ног, от чего я сглатываю, поднимая на неё взгляд. Она кладёт руки мне на шею, и я выдыхаю, уже готовясь к тому, что её пальцы сомкнутся на моей шее и начнут душить меня. Она наклоняется к моему уху, и я закрываю глаза, ощущая аромат её прекрасных духов от волос, которые щекочут мне нос и шею. — И просила меня задушить тебя, — шепчет она мне на ухо. Я замираю, открывая глаза. — Блять! — неосознанно вырывается из меня. — Именно так, — шепчет Яна Александровна, и её рука мягко скользит с моей шеи на волосы, пока что легонько их сжимая. — Яна Александровна, простите.. Я.. Я была не в себе.. да и навалилось на меня сразу дохера всего, поэтому я и~ — Ты хочешь закончить жизнь самоубийством? — напрямую спрашивает Яна Александровна, на что я тут же качаю головой. — Нет! Конечно же нет! Я просто~ — Подумай хорошенько. Мне нужен от тебя честный и правдивый ответ. Я хмурюсь, задумываясь, пока её пальцы очень недвусмысленно играют с прядями моих коротких волос. Наверное, не хочу.. Нет, я определённо ещё хочу жить. Хочу, чёрт возьми. Просто иногда бывает слишком тяжело… — Нет, не хочу, — твёрдо шепчу я, и Яна Александровна кивает, отстраняясь от меня и садясь обратно в своё кресло (которое, между прочим, моё!). — Хорошо. Значит, ты не такая уж и идиотка. — Серьёзно? — удивлённо вскидываю брови я, на что та усмехается, кивая. — Да, представляешь? — Если честно, то нет. — И я нет. Руку покажи, — просит вдруг она. Я хмурюсь, опуская взгляд на свои руки. И выдыхаю, качая головой. На одной из них застыли струйки крови, которые текли по этой руке где-то час или полтора назад. И на ней, по-моему, даже остались мелкие осколки. Я послушно протягиваю руку Яне Александровне, прикусывая нижнюю губу. Она берёт её в свою, и меня как будто током бьёт от того, как мягко и нежно она это сделала… как будто и не Яна Александровна вовсе. Она осматривает мои разбитые костяшки, поднимая на меня взгляд. — Разбила зеркало? — спрашивает она, на что я невесело хмыкаю, пожимая плечами. — Разозлилась. За окном неожиданно забарабанил дождь, и я перевела взгляд туда. Ну да, начинается ливень. Ахуеть. — Аптечка у тебя есть? — спрашивает вдруг Яна Александровна, и я перевожу на неё взгляд, нахмурившись. — Вы.. вы сейчас серьёзно? Вы хотите мне помочь? — Скорее всего, придётся мне остаться с тобой на ночь. А следовательно, придётся терпеть твою компанию несколько часов. И смотреть на твою окровавленную руку мне не хочется вообще от слова совсем. Поэтому прекрати задавать идиотские вопросы и ответь на мой вопрос. Я улыбаюсь, хотя голова просто раскалывается и хочется, наоборот, орать от боли, но я правда не сдерживаюсь: — Где-то в ящике, который я уронила. — Очаровательно. Давай вставай, выпивай таблетку и ищи сама. Твоих рук дело весь этот беспорядок, тебе и разгребать это всё. — Справедливо, — киваю я, вставая с дивана и направляясь на кухню. Ну хорошо… Яна Александровна со мной, а это пока что для меня самое главное. *** — Ещё рюмочку? Я поднимаю взгляд на Нэй, которая ухмыляется, выгибая одну бровь. — Ты идиотка? — Да хватит вам, в самом деле! Сколько можно? Ваше «идиотка» уже приелось. Давайте как-нибудь по-другому меня обзываете. — Не указывай мне, Смит, — качаю я головой. — Ладно-ладно, извините! — хмыкает Нэй, делая капитулирующий жест. — Слушайте, Яна Александровна… А давайте поговорим с вами по душам? Узнаем друг друга получше… Я уверена, что как только вы немного получше меня узнаете, то убедитесь, что я не совсем пропащий человек! — Отвечаешь? — Конечно! — То есть, я не разочаруюсь в тебе ещё больше? Тут Нэй замолкает, и я киваю, возвращаясь взглядом к телефону. Всё понятно – разочаруюсь. — Будто бы вы не без грешков.. — тихо бормочет Нэй, и я тут же поднимаю на неё взгляд. — Что ты сказала? — гневно переспрашиваю я, выключая телефон и убирая его. Нэй сглатывает и качает головой, отползая от меня. — Ничего, вам послышалось. — Повтори в точности, что ты сказала, — цежу я, вставая с кресла и садясь на диван, на котором сидела она. — Яна Александровна, вы не поняли, я же не всерьёз! Я~ — Нэйт, твою мать, сию же секунду повтори, что ты сказала! Она упирается в стену, и я этим пользуюсь, подползая к ней ближе и с превеликим удовольствием устраивая руки на её шее. Вены под моими пальцами начинают учащённо пульсировать, и я мысленно усмехаюсь, но внешне остаюсь злой и серьёзной. — Яна Александровна, простите… — Мне от твоих извинений ни жарко ни холодно, Нейтан, — злобно шепчу я, сдавливая её шею, и Нэй тут же сглатывает. Это очень хорошо ощущается, когда мои пальцы на её шее. — Я.. я сказала, что вы тоже не без грешков, — нехотя отвечает Нэй, и я тут же вдавливаю её в стену, перекрывая дыхательные пути. Она это ощущает и тут же пытается вдохнуть, вцепляясь своими пальцами в мои руки. Вот же глупая девчонка! Она никак не запомнит, что до меня нельзя дотрагиваться, или она это специально делает, чтобы вывести меня из себя окончательно? — Во-первых, руки! — цежу я, и Нэй тут же отдёргивает их от моих, вцепляясь пальцами в одеяло, лежащее под нами. Сама она уже начинает краснеть, и я удовлетворённо киваю. Задыхается уже. — А во-вторых, повтори всё в точности! Точь-в-точь, как сказала изначально! — Я.. Я уже не помню! — хрипит Нэй. — Твои проблемы. Вспоминай, если не хочешь в очередной раз потерять сознание. А судя по твоему состоянию – ты вырубишься уже через пятнадцать-двадцать секунд. У тебя есть немного времени. Давай, я слушаю. Нэй судорожно пытается вдохнуть, но, конечно же, не выходит. — Я сказала, что будто бы вы не без грешков! — хрипло и уже явно на грани отвечает Нэй, явно еле сдерживаясь, чтобы не поднять руки к моим на её шее. — Умница, — шепчу я, сжимая её шею ещё сильнее, буквально впиваясь пальцами в её нежную кожу шеи, после чего отпускаю. Нэй тут же хватается за шею, тихо кашляя и хватая ртом воздух. Как мило. — А теперь слушай меня, бестолковое создание, — начинаю я, зарываясь пальцами в её любимые (да и мои уже тоже, если честно) жёсткие волосы, сжимая их у корня. Нэй вздрагивает и вдруг резко дёргается от меня, но немного не рассчитывает – бьётся затылком о стену, тут же хватаясь за него обеими руками и тихо проскуливая, зажмуриваясь и низко опуская голову. — Яна Александровна, пожалуйста.. — хрипло шепчет она, протирая свой затылок, чтобы, видимо, унять боль. — Мне.. мне очень больно, и я устала… Пожалуйста, Яна Александровна, давайте просто поговорим! По-нормальному, без причинений мне вреда! Пожалуйста, просто поговорим.. мне так не хватает обычных разговоров с вами.. Пожалуйста. Я очень хочу провести с вами хотя бы один нормальный вечер.. Прошу вас. Нэй замолкает, пока я равнодушно смотрю на неё, качая головой. Она серьёзно предлагает мне просто с ней поговорить, вместо того, чтобы поиздеваться? Серьёзно? — Маленькая наивная девочка, — качаю я головой, протягивая к ней руку и находя её подбородок, поднимая её голову за него и заставляя Нэй поднять на меня взгляд своих ярко-голубых глаз. Я улыбаюсь, вторую руку мягко кладя ей на щеку, от чего она вздрагивает (уже ласковых прикосновений боится, бедный ребёнок), поглаживая её большим пальцем. — Ты правда хочешь столько нежности и ласки? — Яна Александровна… — Хочешь? — Очень хочу, — кивает Нэй, бегая глазами по моему лицу, ища подвох, — но вы же мне не дадите этого.. Правильно ведь? — Ну почему же? — пожимаю я плечами, отпуская её подбородок и кладя эту руку теперь на вторую её щеку, гладя её. Нэй судорожно выдыхает, и я краем глаза замечаю, как дёрнулась её рука, желая, видимо, прикоснуться ко мне или к моей руке, но она себя отдёрнула. Молодец, моё ей уважение. — Если ты будешь хорошей девочкой, то почему бы и нет? — Но.. но вы же можете бросить меня в любой момент, и я… Нэй замолкает, так как я спускаюсь одной рукой с её щеки на её шею, а сама приближаюсь к её уху. — Ты права, девочка моя, — шепчу я, ласково гладя её шею большим пальцем. — И ты оказалась куда сообразительнее, чем парни. Они ничего не подозревали, в отличие от тебя. Если ты мне доверишься, то потом будет ой как больно… но тебе же это нужно. Нужно же, правда? Нэй рвано выдыхает, и я буквально вижу, как наворачиваются слёзы на глазах. — Яна Александровна, вы жестоки… — судорожно шепчет она, но я уловила долю злости в её голосе. — Конечно, дорогая моя, конечно. Предлагаю тебе то, что тебе сейчас больше всего нужно. Конечно я жестока. — Замолчите.. — Не груби мне тут, — качаю я головой, поднимаясь рукой с её щеки на её волосы, легонько надавливая на затылок и заставляя Нэй прижаться головой к моему плечу, начиная гладить её по голове. — Иначе я перейду черту дозволенного, и тебе будет куда больнее. Все эти касания и поглаживания, которые я тебе дарю именно сейчас, покажутся тебе цветочками. Нэй судорожно выдыхает, и я самодовольно улыбаюсь. Попала в ловушку, маленькая девочка. — Вы уже делаете мне больно, Яна Александровна… — шепчет она, и я чувствую, как намокает мой свитер на плече от её слёз. Я морщусь, но тут же ласково поднимаю её голову, чтобы она посмотрела мне в глаза. У неё они красные и блестящие, и я сочувственно улыбаюсь, смотря на то, как слёзы катятся по её щекам. — А вот слёзы я всё равно ненавижу, Нейтан, — шепчу я и тут же бью её по щеке, заставляя её дёрнуться и расплакаться в голос. Я усмехаюсь, наблюдая за тем, как она облокачивается одной рукой на диван, а второй стирает слёзы, тихо всхлипывая. — Вы жестоки! — кричит она дрожащим голосом, на что я киваю. — Верно подмечено. Ты только не кричи. Хорошо, радость моя? А то мне придётся тебя заткнуть. Я могу это сделать двумя разными способами, и каждый из них будет для тебя болезненным. Хочешь? — Н-нет.. — Умничка, и я так думаю. Нэй судорожно выдыхает, а я смотрю на часы. 20:26. Отлично. — Всё, шутки и угрозы закончены, пора спать. Давай-давай, быстренько, — хмыкаю я, вставая с дивана и потрепав дрожащую от слёз Нэй по голове. — Хорошо… — Ложись. Тебе надо успокоиться и прийти в себя, а то ты совсем расклеилась. Нэй усмехается дрожащим голосом, качая головой: — Вы действительно можете быть обманчиво заботливы. — Конечно могу. Всё, прекращай разговаривать и ложись спать. Я сегодня, с твоего позволения, останусь у тебя на ночь. — Я разве могу вам отказать? — хмыкает она, стирая слёзы с щёк и поднимая на меня взгляд. — Конечно можешь, дорогая. Но зачем это тебе? — очаровательно улыбаюсь я, щёлкая её по носу и заставляя её фыркнуть, шутливо поморщившись. — Всё, давай спать. — Конечно. Спокойной ночи вам, Яна Александровна. — И тебе, девочка моя.