А любишь ли ты меня?

— …и мы вместе встретили рассвет, прикинь? Я в ахуе… А ещё она меня обняла. Это было охрененно! — восторгаюсь я, лёжа на диване. Ричи, сидящий рядом со мной и внимательно меня слушающий, тявкает, и я улыбаюсь, садясь на диване и обнимая его. — Ты даже в этом меня поддерживаешь, хотя из-за этой ситуации я проспала сегодня до двенадцати, и ты был голодным. Ты просто лучший, чёрт возьми! Он начинает облизывать меня, и я морщусь, улыбаясь. Мой любимый мелкий засранец. Мне вдруг приходит сообщение, и я беру телефон. Сообщение от Яны Эванс. Вау, кто это решил обо мне вспомнить? Я перехожу в наш чат и читаю её сообщение. Яна Эванс: Вот ты сейчас сто процентов спишь, а я из-за тебя не могу сегодня вести уроки, потому что засыпаю на ходу! Если вдруг это кто-то заметит, то я тебя прибью, потому что так я ещё не позорилась! Я улыбаюсь, целуя Ричи в носик и набирая ей ответ. Вы: Доброе утро, Яна Александровна! Я тоже очень рада вас слышать. И да, вы правы, я спала до двенадцати. Как видите, я уже проснулась. А вообще, с какого это хрена вы на меня гоните? Это не я предлагала вам прогуляться до рассвета, между прочим! Я отправляю и мечтательно улыбаюсь, откидываясь на подушки. Наше утро было прекрасным… *** Я распечатываю последние варианты этой чёртовой ВПР, раскладывая их на партах. Господи, и почему этим должна заниматься я? У меня у одной принтер есть или что? — Вы очаровательны, когда работаете, — слышу вдруг я шёпот у себя над ухом и вздрагиваю, оборачиваясь. И тут же вижу перед собой ярко-голубые глаза, шрам на скуле, улыбку и ямочки на щеках. И сразу выдыхаю, прижимая руку к сердцу. — Когда-нибудь ты доведёшь меня до смерти, Нейтан Смит! — Я вас умоляю, вам тридцать, но не пятьдесят. Так что, думаю, вы переживёте ещё парочку моих неожиданных появлений, — хмыкает она, закатывая глаза. — Ну-ну. Чего пришла? — Захотела к вам, — просто отвечает она, пожимая плечами. — Да ты ж святая простота. Мне придётся тебя огорчить и выгнать, потому что я чутка занята, как видишь, — кивком показываю я на варианты ВПР. Нэй хмурится, переводя на них взгляд. А потом возвращается им ко мне, выгибая одну бровь. — А давайте я вам помогу? — Ой нет, вот чья помощь мне точно не нужна, так это твоя, — тут же возражаю я. — Эй, а почему вы сразу так реагируете? Я же вам ещё не помогала! Откуда вы можете знать, как я могу помочь? — Нэй, я тебя прошу, не мешай. И не помогай, соответственно. Если ты где-то оплошаешь, то получу за это я. А оно мне надо? — Я не оплошаю, Яна Александровна! Правда-правда, не оплошаю! А если и оплошаю, то готова провести с вами ещё одну незабываемую ночь. Я удивлённо хмыкаю, качая головой. — Ты же помнишь, что я говорила про это? — Конечно помню. Вы сказали, что если я где-то ещё так оплошаю, то одним ошейником не отделаюсь. Вроде вы намекали на кляп или ещё какую-то страшную херь. Только я не помню, какую именно… — Наручники, — подсказываю я, и Нэй тут же щёлкает пальцами, кивая. — Точно! Они самые. — Твою ж мать, неужели ты так хочешь мне помочь? Ты же понимаешь, что если реально где-то накосячишь, то потом дорого придётся заплатить? — Конечно понимаю. И я правда очень хочу вам помочь. — Давай начистоту. Ты хочешь просто провести со мной время, да? — В точку, — улыбается она, являя мне свои ямочки на щеках. — Ты меня пугаешь, — нервно хмыкаю я, качая головой. — Ладно, допустим. Но смотри, потом мне не жалуйся, если утром какого-то дня проснёшься с синяками и кровоподтёками на запястьях, с воспалённым горлом и новой партией синяков на шее. Поняла? — Боже, как страшно вы это описали, — нервно усмехается теперь Нэй. — Что, передумала мне помогать? — насмешливо спрашиваю я. — Нет, я готова. Наверное. — Ну смотри, я тебя предупреждала. — Я поняла вас, не переживайте. Объясняйте, что надо делать. *** Я сажусь на стол рядышком с Яной Александровной, довольно улыбаясь. — Слезь с моего стола. На парты я тебе ещё разрешаю садиться, а вот на свой стол уже нет, — не поворачиваясь, приказывает она. — Ой, да ладно вам. Не жадничайте. Я вам практически уже родной человек, — усмехаюсь я, сцепляя пальцы в замок и опуская их между своих ног. — Да что ты говоришь? — Именно так. А вообще, я к вам пришла похвалиться. Я всё сделала. — Прям всё? — уточняет она, поворачиваясь ко мне и выгибая одну бровь. — Да, — киваю я. — Можете проверить. Если где-то накосячила, то на ночь я ваша целиком и полностью. А если нет, то вы меня хвалите и как заботливая мама целуете. — Ага, хрен тебе, — фыркает она, опираясь на одну мою ногу и вставая с кресла, заставляя меня улыбнуться. — Посмотрим. Яна Александровна многозначительно показывает мне кулак, и я смеюсь, поворачиваясь на её столе к вариантам, которые я старательно раскладывала, и к которым сейчас идёт Яна Александровна. Она быстро проверяет всё, но на последней стопке вдруг останавливается, и я замираю. — Так, подожди. А это тут откуда? — спрашивает она, беря какой-то лист и просматривая его. — Яна Александровна, не пугайте меня! Я всё сделала правильно! — тут же возмущаюсь я. Она хмурится, поворачиваясь ко мне и подходя, не отрывая взгляда от листа. Я сглатываю, как только она одной рукой зарывается в мои волосы, и молюсь про себя. Господи, нет, я не могла облажаться… Не могла я, чёрт возьми, облажаться! — Всё верно, это мой косяк, — кивает, наконец, Яна Александровна, и я тут же облегчённо выдыхаю. — Яна, мать вашу, Александровна, не пугайте меня так! Меня же чуть инфаркт не хватил! Она хмыкает, убирая этот злосчастный лист в сторону и переводя на меня взгляд. — Зато теперь ты знаешь, каково было мне, когда ты подкралась ко мне сзади. — О да, тогда это реально было страшно, и ваша реакция оправдана. Она усмехается, потрепав меня по голове, но тут я вспоминаю наше условие и улыбаюсь. — Где моя обещанная похвала и поцелуй? — Я тебе ничего не обещала, поэтому иди к чёрту. — Ну Яна Александровна, так нечестно! — А что нечестного? Я тебе ничего не обещала. — Ну хоть что-то же я заслужила за то, что так старательно всё сделала! — Нетронутые запястья, здоровое горло и всё те же синяки на шее, без новых, — пожимает плечами она, очаровательно мне улыбаясь, после чего убирает с меня руку, и я обиженно поджимаю губы. — Ну Яна Александровна! Я хочу поцелуй! — Обойдёшься, нахалка. Находи себе парня и с него требуй поцелуй. — Да мне поцелуй какого-то там парня нахрен не нужен, а ваш нужен! Тем более, Яна Александровна, я же вас не в губы прошу меня целовать. Хотя бы в щёку. Или ещё куда-нибудь. Это уже куда вы захотите. — У меня губы накрашены, — предупреждает меня она, снова зарываясь пальцами мне в волосы, и я улыбаюсь. — Замечательно. Оставлю как память. — Я тебе оставлю. Смоешь у меня на глазах и никуда не уйдёшь, пока я не увижу твою идеально чистую кожу. — Ладно, договорились, — хмыкаю я, закрывая глаза и готовясь к поцелую. Яна Александровна явно колеблется, но потом, выдохнув, зарывается теперь и пальцами второй руки в мои волосы, что меня удивляет, но виду я не подаю. Буквально несколько секунд ожидания, после чего я вдруг действительно чувствую, как она целует меня в макушку. Я улыбаюсь, открывая глаза. — Это очень мило, Яна Александровна, — шепчу я. — Ты довольна, самое главное? — Не представляйте, как. А можете ещё раз поцеловать? — Наглая какая. Нет, одного раза тебе достаточно, — фыркает она. — Вы засмущались, — довольно улыбаясь, подмечаю я. — Нет, тебе кажется, — усмехается она, легонько оттолкнув меня от себя руками, пальцами которых она зарылась в мои волосы. Я хмыкаю, благодарно кивая. — Но спасибо. Мне понравилась такая похвала от вас. Возможно, если вы будете целовать меня после каждой качественно выполненной работы, то я вообще готова стать для вас идеальным помощником. — Ой, иди ты. Я смеюсь, пока она отходит и, собрав все эти работы в аккуратненькие стопочки, поправляет волосы. — Так, заяц, я сейчас… — Что? — в шоке переспрашиваю я, мигом успокаиваясь. Яна Александровна хмурится, переводя на меня взгляд, а я чувствую, как быстрее начинает биться у меня сердце. Блять, это было неожиданно, но очень ласково… — Я случайно, не обращай внимания. Я такое говорю Мии как раз после того, как поцелую её. Поэтому забудь, — советует она мне, но я качаю головой. — Нет, нет, нет, вы что? Как такое можно забыть? Боже, Яна Александровна, у вас так хорошо получается мило называть меня… Я прям в восторге. Вы можете почаще меня так называть, пожалуйста? Это очень мило! — Возможно когда-нибудь начну, но не рассчитывай особо, — хмыкает она, качая головой и опуская взгляд на стопки. — Поможешь, помощница ты моя? — Конечно! — тут же киваю я, слезая с её стола и подходя к ней. — Не за поцелуй! — предупреждает меня она, и я обиженно поджимаю губы, останавливаясь рядом с ней. — Ну Яна Александровна… — Я справлюсь сама, спасибо. — Да ладно-ладно, помогу вам. Бескорыстно, — улыбаюсь я, пожимая плечами. Она смотрит на меня секунды три, после чего слегка улыбается. — Точно святая простота. — А то нет, что ли? Давайте, куда нести? *** — Я устала! — Не ной, Бога ради, — хмыкаю я, проходя мимо неё, которая сидит на полу, откинувшись на мой стол, и щёлкнув её по носу. Она протестующе фыркает, на что я усмехаюсь. — Это же всё? — с надеждой спрашивает она. — Да, это всё. Топай домой – мне надо ещё немного посидеть на работе. Нэй хмурится, поворачивая голову к окну. — Так там же темно уже. — И что теперь? — Давайте я вас довезу? Я не тороплюсь, да и с вами хочу ещё немного посидеть. — Нэй, я тебе благодарна за помощь, но иди, всё-таки, домой. Хватит с тебя помощи. Нэй на пару долгих минут замолкает, и я выдыхаю, поворачиваясь и идя к ней. Сажусь напротив неё на пол на колени, и она поднимает на меня взгляд, прикусывая нижнюю губу. — Это неправильно, понимаешь? Боже, Нэй, серьёзно, мы видимся с тобой каждый день. Каждый чёртовый день. Это слишком много, и так быть не должно. — Но почему? Яна Александровна, ну правда, что плохого в том, что мы с вами проводим так много времени вместе? Нам же хорошо друг с другом. — Нет, Нэй, так нельзя. — Почему? — Просто нельзя. Вдруг это вызовет привыкание? Нэй слабенько улыбается, являя мне свои ямочки на щеках. — Вы боитесь ко мне привыкнуть? — Заметь, ни слова про страх не было. — Но вы это подразумевали. — Нет, — фыркаю я, качая головой. — Ну хорошо, допустим. А что делать, если я хочу к вам привыкнуть? — Тогда извиняй, но у нас разные пути. Я тебе скажу сразу и напрямую, чтобы ты не на что не рассчитывала – если ты ко мне привыкнешь, то станешь мне не нужна. Я легко смогу найти тебе замену. По щелчку пальцев. Нэй смотрит на меня каким-то непонятным взглядом довольно долго, после чего судорожно выдыхает, отводя взгляд. — Я правда для вас самый обычный человек? — А ты серьёзно думала, что нет? Нэй прикусывает нижнюю губу, качая головой. — Нет… Конечно нет. Я так не думала, — тихо отвечает она. — И правильно делаешь, — одобрительно киваю я, вставая на ноги и потрепав её по голове. Нэй, выдохнув, встаёт на ноги и, отряхнувшись, переводит на меня взгляд. — Тогда я поеду, — пожимает она плечами. — Езжай, — киваю я. — До свидания. — До скорого. Нэй кивает, разворачивается и идёт к выходу из кабинета. А я, кое о чём вспомнив, окликаю её. Она оборачивается, выгибая одну бровь. — Мира там когда выйдет? Нэй пожимает плечами: — Через неделю-две. — Хорошо. Тогда до скорого. — До скорого, — кивает она, разворачиваясь и выходя из моего кабинета. А я выдыхаю, качая головой. Твою мать, Нэй… *** Я выхожу на улицу и кутаюсь в куртку, передёргиваясь. Пиздец, на улице минус тысяча, судя по ощущениям! Хотя есть снег, а это просто ахуенно. Ну серьёзно, есть ли люди, которые терпеть не могут первый снег? По событиям – только что я, чёрт меня дери, опубликовала книгу! Я это сделала! Наконец-то! Только вот поделиться не с кем, ну да ладно. С Ричи поделюсь. Куплю шампанского… (Нэй, мама мне рассказывала немного о тебе в юности. И я знаю, что тебе нельзя алкоголь) Я мотаю головой. Нет. Пожалуйста, не надо. — Нэй, зайчик, пожалуйста, больше не пей. Я еле пережила эту твою операцию.. Пожалуйста, котёнок. Я судорожно выдыхаю, закрывая обеими руками глаза и останавливаясь. Почему сейчас, почему?.. Я только почувствовала себя более-менее счастливо… К глазам подступают слёзы, и я плачу, опираясь одной рукой на стену какого-то дома, а второй закрываю лицо. Я очень скучаю по тебе, Бевви… Прости меня. *** Я листаю новости, но тут мне вдруг звонит Мира. Я улыбаюсь, беря трубку и прижимая телефон к уху. — Да, родная? — Нэй, ты опубликовала книгу?! Я удивлённо вскидываю брови, гладя Ричи, который подбежал ко мне и лёг рядом. — Откуда ты знаешь? — Решила зайти на сайт книжного, а тут в новинках книга, и автор уж слишком знакомый. — Охренеть. Ну да, недавно дописала. Пару дней назад. И в этот же день отнесла в редакцию, — хмыкаю я, кивая. — А что же ты молчала? — Да не знаю… Ну не стану же я тебе звонить, чтобы просто орать в трубку, что я молодец и что я дописала эту книгу. — А зря, надо было. Ну ладно, рассказывай. Как ты там? Я невесело хмыкаю и начинаю рассказывать, опуская некоторые ситуации. Некоторые ситуации, из-за которых хочется взяться за бутылку. *** Мия выходит из комнаты, и я тут же перевожу на неё взгляд. — Ты все уроки сделала? — Конечно, мамочка. — Хорошо. А, и ещё. Что ты мне только что скинула? — Ну перейди по ссылке. Я хмурюсь, но тем не менее опускаю взгляд и действительно перехожу по ссылке, которую она мне скинула. Открывается сайт её любимого книжного магазина, и я вижу какую-то книгу. Хмурюсь, возвращая взгляд к Мии. — И? Я такую книгу не знаю. — Конечно не знаешь, — хмыкает она, кивая. — На автора посмотри. Я перевожу взгляд и поднимаю его туда, где написан автор. И удивлённо вскидываю брови. Нейтан Смит. Что, чёрт возьми? — Это шутка? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от слишком уж знакомых имени и фамилии, которые красиво напечатаны. — Как видишь, нет. Я сама была в шоке. Мне Мира рассказала об этом, и я сразу же пошла в книжный, чтобы приобрести себе новиночку. Я тут же поворачиваюсь к ней, выгибая одну бровь. — Приобрела? — Да. Показать? — Неси, — киваю я. Мия улыбается и скрывается в комнате, а я тут же перехожу в поисковую систему и пишу приевшиеся мне имя и фамилию. Открывается парочку сайтов, но первым стоит именно она. Автор. Автор, чёрт возьми! Она действительно подписана как автор! И фотографии её просто новейшие. На вот этой она улыбается, являя камере свои ямочки на щеках, сидит на бортике нашей набережной, зарывшись пальцами в свои волосы и приподнимая тем самым немного чёлку, которая обычно ей так и лезет в глаза. И она, чёрт её возьми, просто очаровательная… Я замираю, осознав, о чём подумала. Ох блять, она на меня плохо влияет. Я встряхиваю волосами и откладываю пока телефон, мысленно пообещав себе вернуться к её биографии и почитать подробнее. Она, оказывается, не самый обычный человек. Тут из комнаты выходит Мия, и я поворачиваюсь к ней. Она улыбается, протягивая мне книгу. Я беру её, удивляясь тому, как же она охрененно оформлена. Отель «Чёрное сердце». Название многообещающее. Автора я уже видела, поэтому я переворачиваю книгу, пробегаясь глазами по аннотации. Ага, ужастик. Ну-ну. Я хмыкаю, переворачивая книгу обратно и открывая первые страницы. И тут замираю, увидев маленьким курсивом посвящение. Господи, только не говорите мне, что там уже знакомое мне имя, пожалуйста! Моей любимой подруге Беверли, которая ушла из моей жизни. Спасибо за всё, дорогая. Я выдыхаю, откидываясь на спинку кресла и закрывая книгу. Блять, Нэй… — Тебе оставить? Я просто сейчашнюю ещё свою не дочитала, а ты вроде ничего не читаешь, — спрашивает Мия. — Да, пожалуй оставь, — киваю я, кладя книгу на свой стол. — Спасибо. — Не за что. Мия уходит, а я беру книгу, открывая её. Быстренько пропустив посвящение, перехожу к первой главе. Ну что ж, Нэй… Посмотрим, какой из тебя писатель. *** Я бездумно брожу по улице, затягиваясь. Вроде и надо прогуляться, а гулять-то и не с кем. Неужели я серьёзно осталась совсем-совсем одна? Даже поговорить не с кем. Нет, есть, конечно, Яна Александровна, но я же не позвоню ей, чтобы просто поговорить. Она меня пошлёт и всё. С Мирой мы много не поболтаем, потому что она часто занята – помогает бабушке и дедушке. Я бы сказала, что это эксплуатация детского труда, но Мире всё нравится, поэтому я молчу. И что делать? Мне даже в клубешник нежелательно идти, потому что я могу спиться! Слава Богу, что сигареты есть, иначе я бы тут уже на стул залезла и головой в петлю. Ладно… Нам надо с Ричи отметить. Уже прошло пять дней с того момента, как я вышла из редакции. Надо отметить. Куплю ему охренеть какого крутого корма, а себе чая. А что поделать? Алкоголь мне нельзя. Я киваю и иду в магазин, выдыхая дым. Хочу кого-нибудь обнять… *** Я хмурюсь, как только в дверь мне стучат. Дети прикалываются, что ли? Я встаю со стула и иду в коридор, включая свет. Открываю дверь и замираю, видя знакомые черты лица и холодные ледовито-голубые глаза. — И тебе доброго вечера, — хмыкает она. — Здравствуйте.. а что вы тут делаете? — Есть повод. — Удивите. Яна Александровна усмехается, кивком показывая куда-то мне за плечо, и я понимаю её намёк, тут же отходя. — Да, простите, я просто в шоке. Заходите. Она кивает и заходит, пока я закрываю за ней дверь. Она раздевается, и мы вместе проходим в зал, где она садится в моё кресло, а я сажусь напротив неё на диван. — Ну что ж, не буду тянуть, а спрошу сразу. Откуда ты берёшь деньги на проживание? — спрашивает вдруг она. Я удивлённо вскидываю брови: — Что? — Ты услышала мой вопрос. Отвечай. — Ну.. я работаю. — Да что ты? У тебя график один через шесть? — Нет, но… Я замолкаю, потому что Яна Александровна включает свой телефон и протягивает его мне. Я хмурюсь, облокачиваясь на колени и вчитываясь в какую-то статью. И замираю, быстро пробегаясь глазами. Блять. — Давай, уверяй меня, что в нашей стране таких людей с именем и фамилией Нейтан Смит дохрена, — усмехается Яна Александровна, и я сглатываю, поднимая на неё взгляд. — Не дохрена, но… — А это тебе ни о чём не говорит? — перебивает меня она, пролистывая статью с информацией обо мне как об авторе вниз и снова поворачивая телефон ко мне. Моя фотография. Я выдыхаю, убирая её телефон и откидываясь на спинку дивана. — Этого тебе недостаточно? — спрашивает Яна Александровна, и я хмурюсь. — У вас есть что-то ещё? — Какая ты догадливая. — Ну, показывайте. Всё равно уже раскрыли меня. Она хмыкает и достаёт из сумки книгу, показывая её мне. Я тихо простанываю, закрывая глаза руками и опуская голову. Моя книга. Только-только выпущенная. — Пожалуйста, не читайте её, — умоляю я её немного приглушённым голосом из-за того, что закрываю лицо руками. — Уже поздно, радость моя. — Вы прочитали? — Да. Я выдыхаю, чувствуя, как наворачиваются слёзы на глазах. — Ну зачем, Яна Александровна? — судорожно шепчу я. — На смех решили меня поднять? Вы за этим пришли, да? — Так, стой. С чего ты взяла, что я подниму тебя на смех? — Блять, ну а зачем ещё вы могли прийти ко мне с моей книгой и с моей биографией наготове? Явно не для того, чтобы показать мне всё это и восхититься тем, что я, всё-таки, не совсем пропащий человек, — невесело усмехаюсь я. Яна Александровна встаёт со своего (моего) кресла и подходит ко мне, после чего я чувствую, что она зарывается пальцами мне в волосы и сжимает их, поднимая за них мою голову к ней и заставляя меня поморщиться от боли. — Ну-ка успокойся, а то ты сейчас разревёшься, — приказывает она, второй рукой беря меня за подбородок. Я судорожно выдыхаю и протираю глаза от слёз. Яна Александровна одобрительно кивает. — Умница, а теперь послушай меня. Я не подниму тебя на смех за это. Потому что тот факт, что ты пишешь, уже говорит о многом. Ты действительно, оказывается, не совсем пропащий человек. Да и книги у тебя неплохие, надо признать. Ты в свои двадцать обладаешь хорошим писательским навыком и пишешь в довольно сложном жанре, в котором надо передавать атмосферу, чтобы действительно заставить человека, например, прочитать какую-либо сцену и поёжиться если не от страха, то от жуткости точно. И у тебя это получается очень хорошо, Нэй. Ты можешь это сделать, а это уже очень даже неплохо. Не читала твои прошлые книги, а у тебя они, я точно знаю, есть, но эта меня впечатлила. Немного жанр не мой, конечно, но мне понравилось. Скажем так, денег на эту книгу мне не жалко. Я недоверчиво смотрю на неё, хотя на самом деле мне стало очень тепло от её слов. Боже, и это мне говорит Яна Александровна?.. Не верится. — Вам правда понравилось? — шёпотом спрашиваю я. — Очень. — И вы не станете издеваться надо мной по этому поводу? — Конечно нет. Ты молодец, Нэй. О ком точно не ожидала узнать подобное, так это о тебе. Ты меня приятно удивила. Я несмело улыбаюсь, пожимая плечами. — Рада слышать. Спасибо вам за это.. — За что? — За то, что не осуждаете и не издеваетесь надо мной из-за этого. От вас я, признаться, тоже не ожидала услышать подобное. Но это пиздец как приятно. Яна Александровна хмыкает и убирает от меня руки, садясь обратно на своё (моё, Нэй, моё!) кресло. — Как давно ты выпустила эту книгу? — интересуется она. — Пять дней назад ровно, — хмыкаю я, пожимая плечами. — То есть, она прям новая? — Да. И поэтому я удивлена, что уже три человека из моего окружения её прочитали. — Дай угадаю. Я, Мира и Мия? — В точку, — усмехаюсь я, кивая. А могла прочитать ещё и Бев… Она так активно меня поддерживала во время написания… Улыбка пропадает с моего лица, и я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, что наворачиваются слёзы на глазах. Быстро закрываю лицо руками и просто не сдерживаюсь – приглушённо плачу в них, закрывая глаза. — Нэй? — зовёт меня Яна Александровна, но я качаю головой, всхлипывая. — Нэйт, перестань. Не порть моё мнение о тебе, — ледяным голосом произносит она, но мне плевать. Я продолжаю плакать, но тут меня опрокидывают на диван, и я вынуждена убрать руки от лица, пока руки Яны Александровны ложатся на мою шею и вдавливают меня в этот диван, конечно же начиная душить. Я судорожно выдыхаю, закрывая глаза и откидывая голову на диван. — Да, пожалуйста, задушите меня нахер… Я так больше не могу, — шепчу я. Руки Яны Александровны замирают, переставая меня душить, на что я тут же проскуливаю. — Что за хрень ты несёшь?! — Я не хочу жить, Яна Александровна… Поймите, у меня никого не осталось… Последний человек, который реально меня любил и ценил, умер… У меня больше нет смысла жить. — Что ты говоришь, твою мать?! Ты дура, Нэй! Не хочешь вспомнить о Мире, у которой и так умерли двое самых близких людей, а тут ещё и ты будешь третьей?! Я боюсь, что она ещё от смерти родителей не отошла, а тут ты со своими идиотскими мыслями! Я не стану портить жизнь девочке из-за того, что ты чёртова слаб… Она не договаривает, потому что ей звонят. Я открываю глаза, стирая с них слёзы, пока Яна Александровна садится рядом со мной и достаёт телефон из кармана джинс. Явно раздражённо выдыхает, беря трубку и прижимая телефон к уху, жестом свободной руки подзывая меня к себе. — Да, Мэй, я тебя слушаю. Быстро говори, зачем звонишь. Я занята, — грубо начинает она, и я, тихо всхлипнув, тоже сажусь на диване, на что Яна Александровна, смерив меня оценивающим взглядом, удовлетворённо кивает. Мэй что-то ей отвечает, а я честно стараюсь успокоиться. — Мэй, ты серьёзно, чёрт возьми? Я перезвоню, мне сейчас не до этого. Я хмурюсь, а она уже сбрасывает трубку, и Мэй, даже если бы хотела что-то сказать, не успела этого сделать. — Так, а теперь с тобой разберёмся, — недобро произносит Яна Александровна, убирая телефон и зарываясь пальцами мне в волосы, на что я тут же сглатываю. — По какой причине ревёшь? — Я не… — Без вот этого, Нейтан. У меня нервы не железные вне моего места работы, а с тобой я вообще всегда на пределе. Поэтому без лишних слов, коротко и ясно: причина, по которой ты опять показываешь себя слабой? Я отвожу взгляд, прикусывая нижнюю губу. — Бевви… — тихо шепчу я. Между нами повисает тишина, во время которой Яна Александровна убирает руку с моих волос. — А конкретнее? — наконец, спрашивает она. — Она весь процесс написания этой книги поддерживала меня, где-то помогала, где-то подбадривала, и… и, мне кажется, она бы очень обрадовалась, когда узнала бы, что я закончила.. Яна Александровна молчит, после чего выдыхает. — Если она действительно тебя любила и ценила, то конечно она была бы рада. И, я думаю, что она бы гордилась тобой. Всё-таки, написать книгу – это довольно сложно. А написать действительно хорошую и интересную книгу – ещё сложнее. Поэтому она конечно гордилась бы тобой, Нэй, — заверяет она меня, и я снова не сдерживаюсь. Плачу, закрывая глаза и низко опуская голову. Господи, знала бы она, как мне важны и нужны такие слова… — Ладно, чёрт с тобой, Смит. Иди сюда, — зовёт меня Яна Александровна, и я открываю глаза, поднимая на неё взгляд. Она протягивает ко мне руки, и я, какой-то задней мыслью этому удивившись, тут же бросаюсь в её объятия, крепко обнимая её и закрывая глаза, плача навзрыд ей в плечо. Она обнимает меня в ответ, гладя по спине. — Должна будешь мне новый свитер, поняла? — в шутку строго спрашивает она, на что я усмехаюсь дрожащим голосом, кивая. Она тоже одобрительно кивает, продолжая нежно и ласково гладить меня руками, которые часто причиняют мне боль. А сейчас… сейчас эти руки меня успокаивают. Боже, какая же она прекрасная… Не знаю, гордилась бы мною Бевви, но, думаю, Яна Александровна права, и она правда гордилась бы… Очень надеюсь. Я люблю тебя. Спасибо за всё. *** — Нэй, отцепись. — Нет, теперь-то я вас не отпущу. Шанс обнять вас в следующий раз равен одному проценту, — улыбается она, утыкаясь носом мне в шею, заставляя меня обречённо выдохнуть. — Я тебя больше не обниму никогда, поняла? — Конечно поняла. Вы никогда меня и не обнимаете, обратите внимание. Всегда вас обнимаю я, — усмехается она, и я тут же фыркаю, вставая с дивана, и Нэй, естественно, встаёт следом за мной, не отпуская. — Ну Нэй, серьёзно, отпусти! — Хрен вам, — качает головой она, а я замечаю, что к нам подбегает Ричи, и тихо простанываю, закатывая глаза. — О Боже, ещё и псина твоя! Нэй смеётся и, всё-таки, отстраняется от меня. Я облегчённо выдыхаю, но тут на мои ноги набрасывается её щенок и пытается укусить меня, и я тут же поднимаю взгляд на Нэй, которая улыбается, являя мне свои ямочки на щеках. — Смешно тебе? Если он меня укусит, то получать будешь ты, — предупреждаю я её, и она тут же подходит ко мне, садясь на корточки и беря на руки рыжего, поднимая на меня взгляд и мило улыбаясь. — Теперь он вас не побеспокоит. — Умница, — хмыкаю я, опуская руку и зарываясь пальцами в её волосы, легонько их сжимая. Нэй морщится, но всё равно улыбается и, поцеловав своего щенка в нос, встаёт на ноги, повернув его ко мне мордочкой, и протягивает мне. — Будь хорошим мальчиком, облизни эту добрую женщину, — хмыкает она, и не успеваю я отреагировать на эти слова, как Ричи действительно начинает облизывать меня, и я тут же отхожу от них, матерясь на Нэй, которая, услышав такое количество матов за раз, смеётся и, оставив Ричи на полу, сама оседает на пол, облокотившись на диван, пока я протираю лицо от собачьих слюней. Фу, господи, как отвратительно! — Нэй, я тебя убью! — кричу я, открывая глаза, которые уже успела закрыть. — Он мне всю тоналку слизал! — Ой, да ладно вам, — отсмеявшись, улыбается она, смотря на меня снизу вверх. — Незаметно, что он вам что-то слизал. Вы как были красивой, так и остались. — Мило, конечно, с твоей стороны, но я всё равно когда-нибудь прибью либо тебя, либо эту рыжую задницу, — фыркаю я, закатывая глаза. — Не надо трогать меня и мою рыжую задницу, мы с ним хорошие. Правда, очень хорошие. — Ну-ну. — Кстати, перезвоните, пожалуйста, Мэй. А то мне жутко неловко перед ней, — просит вдруг она меня. Я хмурюсь, но тем не менее достаю телефон и включаю его. — А тебе-то почему неловко? — Ну, вы же из-за меня так грубо ей ответили… Поэтому и неловко. Я удивлённо хмыкаю, набирая Мэй и прижимая телефон к уху. — Святая ты простота. — Знаю. Звоните-звоните. — Да? — берёт уже трубку Мэй, и я отвожу взгляд от Нэй. — Привет. Прости, что я так грубо ответила, я была на нервах. Тут у меня… *** — Ну пожалуйста! — Нэй, имей совесть, у меня дома ребёнок один. Я не могу. — А я вам что, не ребёнок? — Ох нет, точно не ребёнок, — усмехается она, качая головой. — А кто тогда? — Чудо с генетическим дефектом, — очаровательно улыбается она, щёлкая меня по носу, на что я фыркаю. — Я, кстати, почитала про ямочки на щеках. Это действительно дефект, и если раньше мне нравилась такая моя особенность, то сейчас я жутко из-за этого комплексую! Из-за вас, между прочим! — Ой, не переживай, с возрастом пройдёт, — хмыкает Яна Александровна, на что я обиженно поджимаю губы. — Ну и ладно. Ну и идите к своей Мии. — Блять, Нэй, — смеётся вдруг Яна Александровна, и я невольно улыбаюсь, смотря на это. Какая же она милая, когда смеётся… — Вам смешно? Вот вам смешно? Вы сейчас уйдёте, а мне что делать? Проститутку заказывать? Это денег стоит, вообще-то! — Я тебе оплачу, не переживай, — отсмеявшись, улыбается она, на что я тут же качаю головой. — Блять, я уже начинаю переживать. Вы же на полном серьёзе можете это сделать. — Могу. Хочешь? Я правда тебе оплачу эту услугу, если тебе без меня вообще невмоготу. — Подождите, серьёзно? — Конечно, — действительно серьёзно кивает она. — Нет, не надо, — нервно усмехаюсь я, качая головой. — Да давай, чего ты? — Да идите нахрен! Обойдусь как-нибудь. — Ну смотри, я предложила тебе выгодное, хорошее и бесплатное предложение, — насмешливо улыбается она, но я снова качаю головой. — Так, Яна Александровна, идите нахрен! — Как знаешь, — пожимает она плечами, надевая своё пальто. Я смотрю на неё, прикусывая нижнюю губу. Как же я хочу побыть эту ночь с ней… С ней так спокойно, так хорошо, так комфортно и уютно… — Спокойной вам ночи, Яна Александровна, — шепчу я. Она хмурится, переводя на меня взгляд: — Ты меня так рано выпроваживаешь? Я ещё даже одеться не успела толком. — Нет-нет, что вы… Я вас не выпроваживаю. Одевайтесь, не спешите, — качаю я головой, стараясь улыбнуться, и у меня это даже получается. Яна Александровна хмурится, но тем не менее продолжает одеваться. А, одевшись, переводит взгляд на меня. — До скорого. — До скорого, — киваю я, но тут, неожиданно даже для самой себя, спрашиваю следующее: — Можно вас обнять? Я закрываю себе рот рукой, пока Яна Александровна равнодушно смотрит на меня. — Нельзя, обойдёшься. — Да, простите… Вырвалось, — тихо шепчу я, убирая руки и виновато отводя взгляд, натыкаясь им на Ричи. Слабо улыбаюсь, садясь на корточки и беря его на руки, снова вставая и зарываясь носом в его мягкую шерсть. — Засранец мой. Ненадолго повисает тишина, а потом я вдруг чувствую, что рука Яны Александровны прошлась где-то рядом с моим носом. Открываю глаза, которые уже успела закрыть, и вижу, что она гладит Ричи. Невольно улыбаюсь, переводя на неё взгляд. — Он вам понравился, да? — Нет конечно, но гладить иногда что-то мягкое хочется, — хмыкает она, качая головой. — Тогда мои волосы тоже в вашем распоряжении, — улыбаюсь я. — Они и так в моём распоряжении, — усмехается Яна Александровна, перебираясь рукой с шерсти Ричи на мои волосы, — но они у тебя ни разу не мягкие. — Эй, а с какого это чёрта? Они очень даже мягкие! Вы-то должны знать! — Я и знаю, но они у тебя правда ни разу не мягкие, поэтому извиняй, но мне придётся променять твои волосы на шерсть рыжего. — Так, подождите! — останавливаю я её, поднося руку к Ричи и легонько выщипывая у него клочок шерсти, которая так и лезет с него. Ричи возмущённо тявкнул, но я, чмокнув его в знак примирения, всё-таки кладу на свои волосы клочок его шерсти и перевожу взгляд на Яну Александровну, гордо улыбаясь. — Пожалуйста – теперь мои волосы мягкие, как шерсть этого мелкого засранца. Яна Александровна смеётся, и я просто зависаю. Сука, какой же у неё охрененный смех… — Ты просто гений, Нэй, — отсмеявшись, подмечает она, но её рука действительно начинает гладить меня по голове, и я блаженно улыбаюсь, опираясь плечом на косяк дверного проёма, ведущего в коридор. — Спасибо. А вы просто божественны… — Не романтизируй, умоляю тебя, — хмыкает Яна Александровна, но тут Ричи вдруг начинает рычать, и я хмурюсь, опуская на него взгляд. А он же смотрит на руку Яны Александровны, доставляющую мне удовольствие, и я усмехаюсь, поднимая взгляд на обладательницу. — Он ревнует. И, походу, хочет отгрызть вам руку. — Я удивлена, как он ещё меня не загрыз, когда мы обнимались. Я смеюсь, но тут Яна Александровна убирает с меня руку, и Ричи перестаёт рычать. — Ладно, давайте. Спокойной ночи, — желает нам она. — Спокойной ночи, Яна Александровна. Спасибо вам за сегодняшний вечер. — И тебе спасибо, — кивает она, после чего разворачивается и уходит, закрывая за собой дверь. А я выдыхаю, опуская взгляд на чёрные глаза. — Собака ты, понял? Она мне нравится, вообще-то! Ричи возмущённо тявкает и бодает мой подбородок лбом, на что я улыбаюсь, целуя его в него. — Ну ладно-ладно, рыжая задница, прощаю тебя. Всё-таки, я тебя люблю. Он начинает меня облизывать, и я смеюсь, подходя к двери и поворачивая замок. Сегодня явно сделали мой вечер.