А любишь ли ты меня?

Я хмурюсь, открывая глаза. И тут же вижу перед собой спящую Нэй, которая уснула прямо в брюках и рубашке. М-да уж. Я зеваю, переворачиваясь на другую сторону кровати и думая над тем, поспать ещё или, всё-таки, уже вставать. Надо. Я встаю с кровати и хмурюсь, увидев носки, висящие на камине. Откуда они тут? Вчера вечером не было, вроде бы. Но, что самое интересное, носки набиты чем-то. Не сложно догадаться, чем. Я хмыкаю, качая головой. Вот ребёнок будет счастлив. Ладно, пусть спит. Будить не буду её. А то она полночи ворочалась и время от времени вздрагивала, поглядывая на дверь. Уснула где-то к часу, а сейчас… не знаю сколько, но ещё темно. Так что пусть хоть до рассвета спит. А пока я иду в ванную, чтобы умыться и привести себя немного в порядок. *** Яна показывает мне пустую тарелку, еле сдерживая смех и выгибая одну бровь: — Твоих рук дело? — Ну правда, какое же это Рождество, если нельзя положить Дедушке Морозу конфеты? — оправдываюсь я. — Чучело ты, Нэй, — хмыкает она, ставя тарелку на место и подходя ко мне, садясь рядом. — Выспалась? — Выспалась. И даже кошмары не снились, — киваю я. — Хорошо. Так, подаркам обрадовалась? — Обрадовалась. — Отлично, тогда собирайся. Я сейчас пойду схожу к Мии и то же самое ей скажу. Потому что не знаю как у тебя, но лично у меня нет больше никакого желания оставаться в этом доме ещё хоть на одну секунду. — Согласна, — киваю я. — Тогда идите. В смысле, иди. Блять, да что ж так сложно привыкнуть? — Привыкнешь когда-нибудь, не переживай. Даже и не заметишь. Всё, собирайся. Я снова киваю, а Яна встаёт с кровати и, отперев дверь, выходит, закрывая её за собой. А я опускаю взгляд на раскладной нож, который был в носке, и уважительно киваю. Дедушка Мороз шарит, что мне сейчас нужнее всего. *** Я облегчённо выдыхаю, как только подъезжаю к знакомому подъезду. Ну слава Богу. — Спасибо, — благодарит меня Мия, душевно поздравляет с прошедшим Рождеством, после чего выходит из машины, закрывая за собой дверь. И я тут же перевожу взгляд на Яну. — Спасибо и тебе за этот праздник. — Господи, Нэй, не говори ерунды. За какой ещё праздник? Ты же прекрасно понимаешь, что это Рождество нам испортили. — Но ведь мы хорошо провели время до этого и после этого! — горячо возражаю я. — Мы, чёрт возьми, бегали по дому твоих родителей! Да сука, что ж так непривычно говорить «твоих»? Может, я верну своё старое и доброе «вы»? — Как хочешь, мне абсолютно без разницы. — Значит, иногда я буду оговариваться. Когда-то говорить «ты», а когда-то «вы». Прошу меня простить. — Прощаю. Так, скажи мне вот что. — Что? — У тебя есть планы на ближайшую неделю? Я хмыкаю, качая головой: — Яна Александровна, я свободна практически всегда. У меня же график один через шесть. Забыли? — Ой, иди ты, — отмахивается она от меня, заставляя меня улыбнуться. — А что? — Узнаешь. Всё, давай. До скорого. — До скорого. С прошедшим! Яна Александровна (так намного привычнее!), которая уже вышла из машины, хмыкает, кивая. — С прошедшим. И закрывает дверь. А я улыбаюсь, переводя взгляд на дорогу и выезжая. Теперь за моим рыжим другом! *** — Мия! Мия выходит с кухни, выгибая одну бровь: — Да, мам? — Социальный опрос. Где бы ты хотела провести Рождество, если бы у нас не отняли такую возможность мои дорогие родители? — В смысле… в городе? — В смысле если выбирать любое место на планете. Мия удивлённо вскидывает брови. — Серьёзно? — Да. Ну правда, надо же отметить Рождество нормально. У Нэй я даже спрашивать не буду, знаю я её. Что-то там скромненькое ответит, по типу Москвы. Не за пределами нашей страны точно. — Ну, не знаю… А ты куда хотела бы? — Есть детская мечта насчёт Франции, но это как посмотреть. Понравится вам или нет. Надо ещё разобраться с загранпаспортом Нэй, но это не много времени займёт. — Франция? Давай сразу, Париж? — Почему бы и нет? — Конечно я согласна! Мы и Нэй с собой возьмём? — Думаю, да. Или ты не хочешь? Если не хочешь, то ладно, мы не будем её брать. Полетим вдвоём, — пожимаю я плечами. Хотя на самом деле… Я бы взяла Нэй с собой. Просто потому что я хочу и ей устроить хороший праздник. — Да ну, давай возьмём. Она мне уже скоро как старшая сестра будет. — Было бы ей восемнадцать, я бы её удочерила, и была бы она тебе сестрой. А так извини, придётся считать тебе её неофициально сестрой. Да и мне такая дочь нахрен не сдалась. Упаси Господь. Мия смеётся, а я хмыкаю, беря телефон и набирая Нэй. Надо спросить у неё, согласна ли она хоть на такое путешествие. *** Я замираю с телефоном у уха. — Мне не послышалось? — уточняю я. — Нет, тебе не послышалось. — Яна Александровна, вы должны понимать… у меня нет столько денег, да и загранпаспорта тоже… Я просто физически не смогу с вами полететь. Давайте без меня. — Нэй, когда ты уже привыкнешь, что у тебя, считай, всё бесплатно? — Блять, это ещё и вы хотите за меня заплатить? Нет, тогда точно нет! — А если это будет как подарок на Рождество? — Я не могу принять такой подарок, Яна Александровна… Это слишком дорого. Я никогда бы в жизни не позволила себе даже мечтать о таком, а тут вы… — Нэй, ты упускаешь такую прекрасную возможность отпраздновать Рождество в Париже. Понимаешь же? — Да, я понимаю, но я правда не готова лететь туда за ваши деньги… Это слишком дорого, и я никогда с вами не расплачусь. — Тебе и не надо. Нэй, тебе достаточно сказать «да», и уже через неделю ты будешь в Париже. И всё. Забудь уже о том, что тебе надо за всё платить. — Так нельзя! Я же… я же ничего для этого не сделала… — Нэй, ты сделала куда больше, чем думаешь. Я всё ещё хочу тебя отблагодарить за случай, произошедший вчера за ужином. Это очень важно для меня, Нэй. И я просто обязана тебя отблагодарить. Так что считай, что это моя благодарность. — Вы можете отблагодарить меня в разы дешевле! Или бесплатно вообще! Просто поблагодарить и всё. Вы это уже, правда, сделали вчера, но всё равно. — Мне этого недостаточно. — А мне предостаточно! — Хорошо, тогда я могу купить тебе нормальную машину. — Какую, блять, машину?! Не надо мне никакую машину! У меня своя есть! — А вдруг её угонят? — Её не угонят, это во-первых, а во-вторых, тогда я буду ходить пешком. Яна Александровна, поймите, я не хочу и не могу принять настолько дорогие подарки, которые вы предлагаете… Это слишком для меня. — Нэй, послушай. Смотри, я тебе сейчас назову приблизительную сумму денег, которая сейчас лежит на одной из моих карт. На одной, Нэй. Ну-ка попробуй угадать. — Не знаю даже… А там много? — Очень. — Ну… Сто тысяч? — Вот так стоит один билет в Париж. Бери выше. — Пятьсот? — Куда больше. — Блять, неужели миллион? Яна Александровна хмыкает на том конце провода, явно откидываясь на спинку своего кресла. — Ещё больше. — Ахуеть! А вы не хотите подарить мне эту карточку? — А что, хочешь? — Нет, я шучу! — тут же качаю я головой. — Как хочешь. Так, Нэй, смотри, давай так… Либо я покупаю тебе машину, либо оплачиваю полёт в Париж. Если ты откажешься и от того, и от того, то на следующее утро рядом с твоей машиной всё равно будет стоять другая, тоже твоя. — Ну Яна Александровна, пожалуйста… Мне будет неловко. Очень неловко. И я буду чувствовать себя должницей перед вами. Яна Александровна выдыхает: — Не думала, что это будет так сложно. Ладно, давай тогда поступим с тобой так… Ты оплачиваешь одну половину нашего путешествия, а я другую. Идёт? — Возможно. Учитывая то, какая будет сумма. — С тебя пять тысяч. Много? — Наоборот, слишком мало. — Это стоимость твоего будущего загранпаспорта. — Пять тысяч? — Да. Ты там с голоду не умрёшь, если потратишь столько денег? — Думаю, нет. Мне обещали ещё прислать гонорар за книгу, которую уже скупили со всех книжных магазинов нашего города. — Да, я уже знаю, — хмыкает Яна Александровна, и я удивлённо вскидываю брови. — Откуда? — Если честно, то как только я узнала о том, что ты хорошая писательница, я сразу же начала мониторить события, происходящие с твоей новой и старыми книгами. — Что, правда? — Правда. — Ладно, допустим. Это очень приятно. Так, ну я тогда поеду сразу за загранпаспортом? — Да, езжай. Разберёшься? — Думаю, да. — Хорошо. Отпишись. — Обязательно. До связи. — До связи. Я сбрасываю и выдыхаю, переводя взгляд на рыжего, который всё это время лежал на полу и грыз игрушку. — Ну что, готов к полёту в Париж? Он гавкает, и я хмыкаю, качая головой. О Боже мой, Яна Александровна убьёт меня когда-нибудь! *** Я подхожу к Нэй сзади и усмехаюсь, кладя руку ей на плечо, от чего она вздрагивает, оборачиваясь. — Какие люди, и без охраны, — хмыкает она, но всё равно удивляется. — Пришли меня поддержать? — И за этим в том числе, — киваю я, погладив её по плечу. — А за чем ещё? — Увидишь. Тебе всего двадцать, и ты и половины не знаешь о документах, которые нужны не только для тебя. — О чём вы? — хмурится Нэй. — Я же сказала: увидишь. Тут вдруг моей ноги касается что-то влажное и прохладное, и я опускаю взгляд. И хмыкаю, легонько отодвигая от себя ногой рыжую задницу. — И тебе привет. Ричи фыркает, и я пожимаю плечами, облокачиваясь одной рукой на стойку, за которой стоим теперь мы вместе с Нэй. Женщина, наконец, выходит к Нэй с документами и отдаёт их ей. — Вот, пожалуйста. — Спасибо, — благодарит её Нэй, а я свободной рукой достаю из внутреннего кармана пальто ещё кое-какие документы и отдаю их этой женщине. — Возьмите. У этой девушки есть ещё питомец, — усмехаюсь я, кивком показывая Нэй. Женщина тут же благодарно кивает и, сказав нам постоять минутку, уходит с документами Ричи. Я улыбаюсь, переводя взгляд на Нэй, которая непонимающе смотрит сначала вслед этой женщине, а потом уже и переводит на меня такой же взгляд. — Что, блять? Я хмыкаю, давая ей подзатыльник. — Бессовестная. Вообще о своём четырёхногом друге не думаешь. — Эй, а я-то тут причём? Я об этом даже не знала! — возмущается Нэй, потирая затылок. — Оно и видно. — Я залезаю в другой внутренний карман своего пальто и достаю оттуда два загранпаспорта, протягивая их Нэй. Она хмурится, беря их и открывая. И удивлённо вскидывает брови, поднимая на меня взгляд. — Это как? — Вот так. Нужно связи иметь. Ты только молчи, не говори ничего этой женщине. Пусть и у тебя, и у Ричи будут запасные загранпаспорта. Мало ли что в жизни случается. — Но это же… это же невозможно! — Как видишь, возможно. Не подумай, их сделали не за два часа, что ты тут стоишь. Их начали делать куда раньше. — Откуда… Как вы?.. Блять! — Не важно. Просто не потеряй их, хорошо? Ты заплатила свои пять тысяч, а всё остальное позволь оплатить мне. Нэй растерянно смотрит на меня, и я хмыкаю, забирая у неё её загранпаспорт, а тут уже и женщина подходит, протягивая мне билет. Я душевно благодарю её, отдаю деньги и забираю билет, беря Нэй за предплечье и отводя от стойки, чтобы она не задерживала очередь. — Земля вызывает Нэй, приём! — усмехаюсь я, щёлкая пальцами перед её глазами, на что она вздрагивает, промаргиваясь. — Есть загранпаспорт для собак? — интересуется она, на что я смеюсь, беря из её рук теперь загранпаспорт Ричи, открывая его и вкладывая туда его билет на самолёт. — Да, и я рада, что это, наконец, до тебя дошло. — Охренеть! Рыжий, слышал? Для тебя тоже есть загранпаспорт! Ричи лает, и Нэй улыбается, гладя его и поднимая на меня взгляд. — А вы откуда об этом знаете? И откуда у вас, чёрт возьми, документы Ричи? — Откуда надо. Давай-ка я буду хранить ваши загранпаспорта у себя? А то мне кажется, что вы потеряете их. — Хорошо. Можно вас обнять? — Нет, Нэй, иди нахрен. Мне твоих объятий на неделю вперёд хватило, — отказываюсь я, возвращая их загранпаспорта на своё почётное место – во внутренние карманы пальто. — Ну пожалуйста! Я по вам соскучилась! — Мы не виделись часа три, Нэй. Не говори ерунды. — Я по вам соскучилась за три часа. Серьёзно. — Иди ты, Смит, — хмыкаю я, качая головой. — Ладно, давай. Я напишу тебе время и дату отправления. — Хорошо. Спасибо вам большое… Я вам очень благодарна. — Пожалуйста, Нэй. Я разворачиваюсь и иду к выходу, улыбаясь и качая головой. Двадцатилетний ребёнок.