А любишь ли ты меня?

— А что ты будешь делать с Мией? — тихо спрашиваю я, ложась на свою кровать. — Не знаю, Нэй. Попробую поговорить, я так думаю, — пожимает она плечами, двигая рыжую задницу, который спит у моей кровати на полу. Он, сонно глянув на Яну, снова заснул, а она села на кровать рядом со мной. — Когда? Завтра утром? — Скорее всего, — кивает она. Я хмурюсь, укрываясь одеялом по плечо. — Подожди… У тебя же до меня было много жертв? — Ну да, приличное количество, — хмыкает Яна. — И ты всех их приводила к себе домой? — Не всех, но большинство. — Как Мия этого, сука, не заметила? Почему она заметила только сегодня то, чем ты занимаешься? Это же… Ну, неправильно как-то. — Нэй, солнышко ты моё, — усмехается Яна, кладя руку мне на плечо и, неожиданно, начиная гладить его, — когда у меня были прошлые жертвы, то Мии ещё не было. Не считая, конечно, её отца, но с ним мы развелись ещё когда Мии и шести лет не было. — Охренеть. А её отец тоже с катушек слетел, как только вы развелись? — интересуюсь я, закрывая глаза. — Да, поэтому Мия с неохотой к нему ездит. Но иногда ей приходится это делать. Всё-таки, это её отец. — И ты не боишься отправлять её одну? — Он потенциально не опасен, просто бредит, и выглядит это жутковато. Но вообще, по словам Мии, порой он ведёт себя очень даже адекватно. Так что нет, я не боюсь отпускать её к её отцу. — Страшное дело. А я бы всё равно боялась, — признаюсь я. Яна невесело хмыкает, легонько ударив меня по спине. — Ну-ка двигайся. — Ко мне хочешь? И правильно, — усмехаюсь я, послушно отодвигаясь немного к краю и давая Яне возможность лечь сзади меня, чем она и пользуется, явно подперев одной рукой голову. — Ещё бы, — хмыкает она, после чего зарывается пальцами мне в волосы, и я вздрагиваю. — Что, прям очень больно? — Да нет, терпимо. Продолжай. — Смотри мне, — предупреждает она, начиная перебирать пряди моих коротких волос. — Ты просто не была ещё мамой, Нэй. Ты не понимаешь, как порой просто устаёшь переживать за своего ребёнка, да ещё и зная, что, в моём случае, её отец вполне себе вменяемый, я уже просто не хочу переживать, а потому спокойно отпускаю к нему Мию. Так что нет, я не боюсь. Я прикусываю нижнюю губу, поворачиваясь к ней лицом и чувствуя её длинные пальцы, всё ещё перебирающие пряди моих волос. — А почему он сошёл с ума? Почему вообще все твои жертвы сходят с ума? — Хочешь - спроси у них. В нашей психушке сидят. Нет, Нэй, серьёзно, ну откуда я знаю? — Ну… не знаю. — И я не знаю. Так что обойдёшься без этой информации. Ты пока ещё не сошла с ума, и ладно. Я выдыхаю и киваю. Между нами ненадолго повисает тишина, и я, почувствовав, что проваливаюсь в сон, тихо усмехаюсь. — Ты пришла сюда со мной, чтобы усыпить меня? — Именно так. Как догадалась? — Стой, серьёзно? — хмурюсь я. — Да, серьёзно. Знаю я тебя и твоё любимое чувство вины, которое могло бы помешать тебе уснуть. Поэтому я сейчас с тобой. — Блять, как же я тебя обожаю порой, — признаюсь я, обнимая её, на что она тихо смеётся, потрепав меня по голове. — Даже удивительно. Спи давай, нам вставать рано завтра всем. — Ты уже не встанешь, судя по всему, — хмыкаю я, прижимаясь к её тёплому телу и чувствуя от него аромат её духов. Божественно… — Встану, не переживай. Но ты давай засыпай. — Ладно, верю. Тогда спокойной ночи. — Спокойной ночи, Нэй, — кивает Яна, продолжая перебирать пряди моих волос, и вскоре я действительно засыпаю. *** Я захожу в комнату к Мии и вижу, что она сидит в телефоне. Охренеть. Половина первого ночи, а она в телефоне. Ладно… — Мия, — обращаюсь я к ней шёпотом, садясь на её кровать, потому что сама она сидит на стуле. Она судорожно выдыхает, сидя ко мне спиной, но сейчас оборачивается. — Нам с тобой явно надо поговорить. Ну, или же тебе нужно устроить мне допрос. Я понимаю, что увиденное повергло тебя в шок, а потому давай разберёмся. Она поворачивается ко мне полностью, несмело смотря мне в глаза. — За что ты так с ней? — тихо спрашивает она. — Она провинилась, и я её наказала. Как у нас и принято в нашей семье, — совершенно спокойно отвечаю я, пожимая плечами. — У нас не принято душить людей в качестве наказания! — горячо возражает Мия, на что я презрительно фыркаю. — Хочешь сказать, что мне надо было забрать у неё телефон? Отправить её к отцу? Наорать на неё? Поверь мне, Мия, мы с Нэй знакомы достаточно, и я знаю, какие наказания нужны для неё. — Зачем ты вообще её наказываешь?! Она тебе не дочь и не младшая сестра! — А как ещё бороться с дурью в её голове? Мы общаемся довольно хорошо, и я вполне имею право делать Нэй такой, какой мне будет с ней комфортно. А некоторые её черты характера и поведение меня просто вымораживают. — Ну можно же делать это и другими способами! И вообще, зачем тебе менять Нэй?! Она прекрасная девушка, без изменений! — Всё не так радужно, как тебе кажется. Она вовсе не идеальная. И, ну-ка удиви меня, как ещё можно разбираться с Нэй, не применяя физической силы? Она упёртая всегда как баран, и очень сильно иногда действует на нервы. Тут просто даже ремень частенько хочется взять в руки. Останавливает меня только тот факт, что ремнём будет получать у меня двадцатилетняя девушка. — Но ведь со мной ты не применяешь физическую силу. — Одно дело ты, и совсем другое Нэй. Тебя я воспитала, а Нэй просто из неоткуда взялась такая, вся из себя самоуверенная. — И давно вы такое практикуете? — Да, пожалуй. — И… и ты так и будешь делать это с Нэй? — Буду, если понадобится. Но в последнее время она практически не косячила, а сегодня… точнее, уже вчера, она взяла и сделала просто непростительную вещь, поэтому она это заслужила. — И… и она тебя не боится? — Раньше боялась, сейчас не знаю. Но вообще мы общаемся хорошо. Просто я иногда показываю Нэй её место, чтобы она не забыла, с кем общается и кому, в случае чего, грубит. — Но ей же больно, мам… Ты делаешь ей больно. — Ну вот и хорошо, пусть не расслабляется. Я не хочу, чтобы она ходила у меня как шёлковая, но нужно хотя бы показывать ей переодически, кто главный и за кем власть над другим. Чтоб не повадно было. Мия выдыхает и откидывается на спинку кресла, качая головой. — Ладно, ясно. Я никому не расскажу, можешь быть уверена. Мне это просто ни к чему. — Твоей обожаемой Миры это тоже касается, — предупреждаю я. — Да, конечно. Мира тоже об этом не узнает. — Вот и хорошо, — киваю я, вставая с кровати. — Давай спать ложись, нам вставать рано. Разворачиваюсь и иду к двери, но не успеваю до неё дойти, как Мия окликает меня. Я оборачиваюсь, выгибая одну бровь. — Мам, а если честно… Нэй тебе нравится? Хоть чуть-чуть? — интересуется она. Я хмыкаю, берясь за ручку двери. — Нравится, и очень нравится. А теперь спать. Мия явно остаётся довольной моим ответом, а я выхожу из её комнаты, направляясь в зал. Отправление у нас в пять, и надо хоть немного поспать. *** Я приваливаюсь к плечу Яны, закрывая глаза и держа в одной руке поводок, чтобы Ричи не убежал. — Что такое? — насмешливо спрашивает Яна, потрепав меня по голове. — Мне холодно, и я хочу спать, — шепчу я, на что она усмехается. — Я напомню, что мы летим прямым рейсом, и это займёт примерно три с половиной часа. Можешь поспать. — С превеликим удовольствием, — киваю я. Яна убирает руку с моей головы, и я открываю глаза. Она опять в телефоне что-то смотрит. Твою мать, деловая какая. Я презрительно фыркаю, снова закрывая глаза. Сон потихоньку одолевает меня, и тут я вдруг слышу как будто бы приглушённый смех, и открываю глаза. Яна держит меня за талию, а я чуть ли не на полу. Ой, твою мать. — Простите мой французский, — хриплым после своего недо-сна голосом усмехаюсь я, обнимая Яну, в свою очередь, свободной рукой за шею и выпрямляясь. — Прощаю. Так, наш самолёт. Пойдёмте потихоньку. Я киваю, зевая. Да, конечно пойдёмте. Я спать хочу, пиздец. *** Я захожу в VK и сразу же нахожу аккаунт Нэй. Перевожу на неё взгляд. Она читает какую-то книгу Стивена Кинга, которую достала чёрт знает где, закинув ноги на подлокотник, разделяющий моё и её кресло. Я её, конечно, отругала за это, но она лишь мило мне улыбнулась, явив свои очаровательные ямочки на щеках, и что-то там сказала про то, что она моя собственность, и мне придётся терпеть все её выходки. Я её послала к чёрту и начала просматривать новости, в то время как она уткнулась в книгу. И сейчас я сижу на её аккаунте в VK. Пиздец. Я хмыкаю и опускаю взгляд. Новые фотки у неё, естественно, появились. Вот она сидит на перилах кафе, в которое мы заходили, а сзади неё высится Эйфелева башня. Сама Нэй улыбается, являя камере свои ямочки на щеках, и немного наклоняет голову вбок. Боже, ну реально ведь прекрасная девушка… Вот только кто её сфоткал? Мия? Потому что я сразу же отказалась от этой обязанности. Наверное Мия, да. Но, что меня приятно удивило, это запись, сделанная ею над этой фоткой. «Шикарное приключение мало того, что в другой город, так ещё и в другую страну! Никто и понятия не имеет, как я благодарна человеку, который и, теоретически, осуществил это приключение. К сожалению, этот прекрасный человек не хотел со мной фотографироваться, и пришлось позировать в одиночку, а в перебежке между кадрами посылать на этого человека умоляющие взгляды, говорящие о том, чтобы он присоединился. Но, как видите, не получилось. И да, я счастлива. Этот человек так меня осчастливил, что я, наверное, просто обязана ему жизнью. Спасибо ему, и всех с уже прошедшим Рождеством, которое мы и планировали тут отпраздновать!». Вот же драгоценное моё чудо. Какой душевный пост, невероятно просто. Я снова поднимаю взгляд на Нэй. Та всё ещё читает. — Нэй, — зову я её. Она поднимает на меня взгляд, выгибая одну бровь, а я маню её пальцем. — Ну-ка ко мне. Нэй усмехается и закрывает книгу («Мизери»), садясь в нормальное положение и наклоняясь ко мне. — Да, моя госпожа? — Мило с твоей стороны, но ты всё равно не отвертишься, — усмехаюсь я, и Нэй тут же напрягается. — Не отверчусь от чего? — интересуется она. Я протягиваю ей телефон, и она хмурится. И, даже не прочитав ни одной строчки своего творения, хмыкает, поднимая на меня взгляд. — А мне за это и не стыдно, хоть я и удивлена, что ты откуда-то знаешь мой VK. Тебе же понравилось, да? Я искренне писала. — Понравилось-понравилось. Сразу видно – писательская душа. Расписала всё дай Бог, — хмыкаю я, протягивая к ней руку и потрепав её по голове, заставляя поморщиться, но в следующую же секунду улыбнуться. — Это точно. Но я правда очень благодарна тебе… Я даже мечтать себе о таком не позволяла, а тут ты. Это было невероятно! Я правда тебе говорю, я теперь тебе даже в старости стакан воды на серебристом подносе принесу, если тебе так захочется! Я тихо смеюсь, обнимая её одной рукой за шею и утыкаясь носом в её мягкие волосы, которые были немного влажными из-за растаявших на них снежинок. — Успокойся, зайчик мой, успокойся. Это того не стоит. Мы просто устроили себе по-настоящему хорошие каникулы, не больше. — Но я всё равно тебе благодарна! — Знаю, Смит, знаю… К слову, твою фамилию я узнала именно тогда, когда нашла твой аккаунт в VK. — Серьёзно? А ты разве не спрашивала её у меня? — Да нет конечно, нахрен оно бы мне нужно было? Но тут ты попалась мне как человек, с которым у меня как минимум два общих друга, и вот пожалуйста – оказывается, фамилия моей ненавистной и молодой девчонки – Смит. — А чего это сразу ненавистной?! — возмущается Нэй. — Потому что бесишь ты меня порой. Как сейчас, к примеру. — Эй! Я хмыкаю и, почесав её кожу головы, заставляя её зашипеть от боли, возвращаю взгляд в телефон, отстраняя от себя Нэй за волосы. — Всё, объяснилась и молодец. А теперь можешь идти и продолжить читать такую же жуть, какую и пишешь. — Ты только фоточку-то лайкни! — Иди уже! — отмахиваюсь я от неё, на что Нэй обиженно фыркает. — Вот оно как, да? Я тебе пламенные речи, объятия, всё своё тебе, а ты даже фотку мне не хочешь лайкнуть? — Да, солнышко моё. Именно так у нас с тобой это и работает, — хмыкаю я, кивая и возвращая взгляд в телефон. Нэй что-то там ворчит себе под нос, и не успеваю я даже посмотреть следующую её фотку, как она вдруг закидывает ноги мне на колени, и я тут же поднимаю на неё грозный взгляд. — Так, это что за безобразие? — Это? Это не безобразие. Это моя месть, — усмехается Нэй, подкладывая руку под голову и насмешливо смотря на меня. — Так, иди-ка ты со своей местью куда подальше! — возмущаюсь я, сталкивая со своих колен её ноги. Нэй скептически выгибает одну бровь, снова закидывая свои ноги на мои колени. — Ты серьёзно думаешь, что меня это остановит? Тогда ты меня плохо знаешь. — Я знаю тебя достаточно, Смит. Ножки свои графские убери. — Не захочу – не уберу. — А ты в кого это такая наглая, а? — В тебя, конечно же, — ослепительно улыбается она мне, являя свои ямочки на щеках. Я выдыхаю, подпирая рукой голову. — Господи, ну за что мне это? — За всё самое-самое лучшее, — хмыкает Нэй, дотягиваясь до своей книги и открывая её, после чего снимает с ворота своей футболки очки и надевает их, на что я усмехаюсь. — Ты начинаешь мне нравиться в образе писателя. — Ты имеешь в виду очки? — уточняет Нэй, поднимая на меня взгляд. Боже, она реально выглядит в них ахуенно. Сразу становится в разы строже и серьёзнее, да и черты лица как будто заостряются. Очки у неё, на удивление, без верхней оправы и самые обычные, но ей до невозможного идут. И я, конечно же, вспоминаю про её дальнозоркость. Хотя до этого она пыталась читать без очков. — Да, именно их. Нэй улыбается, закатывая глаза, после чего опускает взгляд и продолжает читать, иногда поправляя свои очки. А я, сдавшись и оставив в покое её ноги, облокачиваюсь на них одной рукой, заставляя Нэй дёрнуться. Насмешливо улыбаюсь, листая её страничку выше. Да, ещё одна фотка. Но тут Нэй, видать, успела сделать селфи (и как я только не замечала, что она везде носится с этим телефоном, чтобы сфоткаться?). Она открыла окна балкона и стояла, вся растрёпанная и специально недовольная, с чёрным чаем в руке, а сзади неё открывается вид с нашего балкона. И снова, конечно же, Эйфелева башня и падающий снег за её спиной. «Опять никто не захотел вставать в шесть утра и фоткаться со мной, когда Эйфелева башня вся светится! Пришлось снова лечь и уснуть, а проснуться в десять. Так нечестно, по-моему! Почему никто со мной не фоткается?!» — гласила запись над фоткой. Я усмехаюсь, начиная стучать пальцами по одной ноге Нэй. Радость моя. Я перевожу на неё взгляд. И невольно улыбаюсь, отметив, что она, почувствовав эти постукивая по её ноге, улыбается тоже, светя своими ямочками на щеках, не отрывая взгляда от книги. Зайчик мой. В этот момент я чувствую вдруг такой прилив нежности к ней, что аж в шоке от самой себя. Она поправляет очки и перелистывает страницу, немного приподнимая голову и нахмурившись. Ой ты какая… Прелесть просто. Я, посмотрев на неё ещё минуты две, всё-таки заставляю себя перевести взгляд на телефон, чтобы посмотреть последнюю фотку, датированную вчерашним числом. Она сидит в коридоре той самой квартиры, на чемодане, откинувшись на стену и закинув ногу на ногу, и смотря в зеркало поверх телефона, улыбаясь. «Вот и закончилось наше трехдневное путешествие. Завтра рано утром вылетаем. Сказать, что я в восторге – ничего не сказать. Я просто в дичайшем восторге! Эти три дня были просто волшебными, и я поподробнее ещё обязательно всё напишу в следующем посте завтра. Ещё и всех фоток понакидаю. Но скажу сразу – это, чёрт возьми, было офигенно! Я давно не отдыхала в столь прекрасном городе и стране, в столь прекрасной компании и в столь прекрасном настроении. Скажем так – это Рождество было одним из самых лучших. Самых лучших!». Да… И это всё подарила ей я? Что-то уже и не верится как-то, если честно. Я прикусываю нижнюю губу, снова переводя взгляд на Нэй. Она увлечённо читает. Вот же… Я выдыхаю и возвращаю взгляд в свой телефон. И лайкаю три последние записи. *** Ричи усаживается у Мии на коленях, и я киваю, закрывая за ними дверь. Тут же поворачиваюсь и прям бегу к Яне, которая везёт два чемодана в сторону моей машины. — Постойте, госпожа, постойте! Дайте вашему верному слуге свои тяжеленные чемоданы! Яна усмехается и останавливается, пока я добегаю до неё и останавливаюсь. Сразу же складываю ручки чемоданов, беря их в обе руки и неся в сторону машины, подстраиваясь под Яну, которая уже, не спеша, идёт к ней. — Спасибо, Смит. — Обращайтесь, — киваю я. Мы подходим к машине, и я, поставив один чемодан, достаю ключи и открываю с их помощью багажник. Беру ключи в зубы и кладу чемоданы. Выдыхаю, забирая из зубов ключи и закрывая багажник, только сейчас замечая на себе взгляд Яны. Поднимаю на неё взгляд, смотря немного исподлобья и подмечая, что она еле сдерживает улыбку. — Чего так смотришь? — Да так, нравится мне на тебя смотреть, — невозмутимо отвечает она, пожимая плечами. Я улыбаюсь, качая головой и отстраняясь от багажника, обходя машину со стороны Яны, проходя у неё за спиной. — Я рада, что доставляю вам такое бесплатное удовольствие, — шепчу я, подходя к её двери и открывая её, жестом одной руки приглашая её сесть. — Пожалуйста, садитесь, мисс Эванс. Она усмехается, подходя и, довольно сухо поблагодарив меня, садится в машину. Я закрываю за ней дверь, обходя машину и тоже садясь. Завожу её и невесело хмыкаю, растирая руками плечи и включая отопление. — Пять минут томительного ожидания в холоде, а потом станет легче. Я забыла, что машину надо греть. Прошу меня простить. — Ты же знаешь, что существует такая удобная вещь, которая называется «автозапуск»? — со знанием дела спрашивает Яна, на что я презрительно фыркаю, и из моего рта вырывается облачко пара. — Знаю. Но это бешеные деньги, мне за месяц столько не прилетает. — Тебе установить? — Так, Ян, я, конечно, ценю твоё очень подозрительное рвение мне помочь, но мне хватило этого путешествия во Францию вот так. — Я провожу рукой по шее, но тут же возвращаю её на плечо, растирая его. — Хватит тратить на меня деньги, умоляю. Я ж с тобой до конца жизни не расплачусь. — А тебе и не надо. — Ну Ян! — Всё, не ори. Я обречённо выдыхаю, снова выпуская облачко пара и глянув на время. 8:03. Зашибись. Завтра кому-то в школу… Кстати, это идеальный шанс увидеть Миру. Надо, надо. Вот я уже и определилась, куда поеду рано утром. *** Нэй закрывает багажник и улыбается, опираясь на него одной рукой, переводя на меня взгляд. — Вроде всё. — Да, всё. Молодец, Смит. Она хмыкает, кивая. Все чемоданы уже в квартире благодаря Нэй, а Мия пока что до сих пор сидит в машине, греясь. — К слову, Ян… Вас, может, подвезти завтра в школу? — предлагает вдруг Нэй. — Зачем? — хмурюсь я. — Я просто Миру хочу увидеть до невозможного, — признаётся она, и я тут же понимающе киваю. — Тогда конечно можешь подвезти. — Отлично, вот и договорились, — снова улыбается она, являя мне свои ямочки на щеках. Я хмыкаю, смотря в её ярко-голубые глаза. Что в ней такого? Что в ней, блять, такого необычного, что меня привлекает? Вот что? Мы стоим так долгих минут пять, рассматривая глаза друг друга. На волосы Нэй (и на мои, естественно, тоже) падает снежок, делая её темные волосы белыми, и я невольно улыбаюсь. Нэй тоже улыбается, встряхнув головой и заставляя некоторые снежинки слететь с её волос. — Прости, залипла. У тебя ахуенные глаза. Я скептически выгибаю одну бровь: — Это что сейчас, комплимент был? — Конечно! Твою мать, ты вообще видела свои глаза? Это же просто невероятно! — Ты меня начинаешь пугать, — усмехаюсь я, хотя вообще её комплимент мне очень даже понравилось. Прям тепло на душе стало. Нэй кивает: — Да, порой сама себя боюсь. А вообще, я хочу тебя обнять. Не успеваю я даже отреагировать на это, как Нэй делает шаг ко мне и обнимает. Я выдыхаю, закатывая глаза. — Ну Нэй, сколько можно? Не надоело тебе ещё? — Да ты что? Ни в коем случае! Обниматься с тобой – это самое прекрасное, что вообще есть в моей сейчашней жизни! — горячо заверяет меня она, и я, сдавшись, обнимаю её в ответ. — Ну-ну. Нэй хмыкает, прижимая меня к себе и спускаясь руками на мою талию. Я невольно улыбаюсь, чувствуя её дыхание на своей шее. Моя же радость. — Я успею соскучиться по тебе за сегодняшний оставшийся день, — шепчет вдруг Нэй. — Да ладно тебе. Завтра увидимся же. Прекрати хернёй страдать. — Ну вот вообще ты не меняешься, — бормочет Нэй, чуть поворачивая голову. — Конечно не меняюсь. Всё, хватит с тебя. — Я отстраняюсь от неё, и она выдыхает, послушно отпуская меня. — Ну и ладно. Так, тогда… до завтра? — До завтра, до завтра. Ребёнка верни. Нэй смеётся, и я выдыхаю, отводя от неё взгляд. Не нравится мне то, что Нэй прям серьёзно начинает мне нравиться… Ой как не нравится… *** Я прикусываю нижнюю губу, сквозь пелену перед глазами смотря на до боли знакомые имя и фамилию, после чего судорожно выдыхаю, сидя прямо на снегу. Только что я рассказала Бевви во всех подробностях моё путешествие в Париж, а сейчас думала над тем, рассказывать ли ещё что-то. Хочу. — Знаешь… А ведь я рассказала Яне о том, о чём подумала очень давно. Она меня, правда, заткнула, но, думаю, она просто расчувствовалась. Мне кажется, ты действительно рада, что она у меня есть. Да, порой она ведёт себя как сука, но ведь… Ведь она мне помогает. Она не отталкивает меня, когда я, подумав о тебе, начинаю захлёбываться в слезах. Она помогает мне так, как может… Она, на самом деле, прекрасная женщина. Правда, прекрасная. И… надеюсь, ты действительно рада, что Яна у меня есть. Я люблю тебя, и очень люблю её. На кладбище повисает тишина. Слёзы катятся по щекам, и я рвано выдыхаю, на коленях плача перед её могилой. Перед могилой моей любимой Бевви… *** Я гуляю с рыжим, затягиваясь свободной рукой. Выдыхаю дым, подходя к дому, соседский которого буквально пять лет назад мог заставить меня затрястись. Интересно, они хоть живы ещё? Нет, понятное дело, прошло всего лишь два года, как я съехала от них, но всё равно. Они же ебанутые в край. Вдруг повеселись? На пару. На пару бросались в своего ребёнка тарелками, на пару и повеселись. Нет? Да? Без понятия. Мне бы зайти в квартиру Бевви… Но нет, не буду. Мне ещё слишком больно. Прошло уже довольно много времени, а мне всё ещё больно. А вот в квартиру родителей я бы зашла. Но уже завтра. Я тихо хмыкаю, затягиваясь снова. Рыжая задница тащит меня дальше, и я киваю, отводя взгляд от этого треклятого дома. Ричи прав – нехер мне тут делать. *** Я хмурюсь, как только в дверь мне звонят. Кто это решил пожаловать к нам в половину шестого? Я, поправив футболку, иду в коридор. Открываю дверь. И тут же выдыхаю, оценивая её взглядом. — Какого чёрта ты тут делаешь? — А чего ты такая недовольная? — усмехается Нэй, опираясь плечом на косяк двери и скрещивая руки на груди. — А с чего бы мне быть довольной? Ты пришла в половину шестого. В половину, мать твою, шестого! Мне Мию только через полтора часа поднимать, а тут ты. — Я просто жду не дождусь, когда увижусь с моей девочкой. — Рада за тебя, — фыркаю я, закрывая дверь прямо у неё перед носом и проворачивая замок. Нэй тут же начинает тихо стучать в дверь, но я не реагирую и разворачиваюсь, направляясь в ванную. Пусть она стоит там сколько хочет, но я не пущу её раньше семи часов. Ей просто тут нехрен делать так рано. *** Я усмехаюсь, подходя к Яне со спины и обнимая её за талию. Она тут же вздрагивает: — Нейтан Смит! Отойди от меня сию же секунду, если не хочешь, чтобы я сломала тебе руку! — Опять? — деланно удивляюсь я, насмешливо улыбаясь. — Лишним не будет! Отойди! Ты вся мокрая, как собака! — Специально для тебя в снегу валялась. Это, кстати, правда. Такой коварный план созрел у меня, как только Яна очень эгоистично закрыла дверь прямо перед моим носом. А я – человек мстительный. — Мне плевать, что ты там и для кого специально делала, но если сейчас же не отойдёшь – получишь! — А я и не отойду. — Сама напросилась! Я выгибаю одну бровь, а она вдруг бьёт меня локтём в ребро, и я тут же тихо шиплю от боли, хватаясь за него и отпуская Яну, которая оборачивается и вдруг разворачивает меня, с силой впечатывая в холодильник. Я вовремя отворачиваю голову и вместо сломанного носа получаю только тупую боль в щеке, пока Яна заламывает мне руки за спину, прижимаясь ко мне сзади. — А я предупреждала тебя, щеночек, — насмешливо шепчет она мне на ухо, — и даже не раз. — Ладно, ладно, прости меня! Я поняла тебя и твои намерения, и больше я тебя не трогаю. Только отпусти меня, пожалуйста. Я терпеть не могу быть прижатой к чему-либо, а тем более не люблю, когда сзади ещё и человек прижимается, — мило улыбаясь, произношу я. — Врёшь, — шепчет Яна, беря обе моих руки в одну свою и обвивая свободной мою шею, прижимая за неё меня к себе. — Не дави я на твои руки, которые явно сейчас у тебя ноют где-то в районе плеч, ты бы тут уже вся потекла. А то я не знаю, что тебя возбуждает. — Блять, Ян, имей совесть, мне двадцать! Гормоны вовсю бушуют! — возмущаюсь я, действительно еле-еле ощущая ноющую боль в плечах, но параллельно с этим ещё и чувствуя обжигающее дыхание Яны на своей шее. — Вот и пусть. Будешь знать, как лезть ко мне. — Кстати об этом, ты сама меня, всю мокрую, прижимаешь к себе! А ведь орала, чтобы я отошла! — Ну что ж, ты права, — неожиданно легко соглашается Яна, отпуская меня и отходя, и я хмурюсь, оборачиваясь. В чём подвох? Она насмешливо улыбается, проходясь по мне изучающим взглядом, и я понимаю. Я в очередной раз завелась и, сука, останусь неудовлетворённой! Потому что Яна сама мне говорила, что секс с девушками её не привлекает. Вот же… — Сучка, — то ли удивлённо (от её гениальности), а то ли злобно (от неудовлетворения) усмехаюсь я. — О, ещё какая, — усмехается и она тоже, опираясь на столешницу и скрещивая руки на груди. — Что такое, зайчик? Желание одолевает, да? — Я тебя прошу, не называй меня сейчас никак! Можешь по имени, ладно, но не больше! — Конечно, Нэй. — Она произносит моё имя так пошло, так похабно, что я аж стискиваю зубы. — Ян… — Стол свободен, дорогая. Но ты вынуждена отказаться от своей роли «актива», которой так дорожишь. Ты согласна, верно? Ты сейчас согласна на всё. — Заткнись нахрен! Знаю я уже, как ты можешь обломать весь кайф! В этот раз я не поведусь! Тут вдруг на кухню заходит Мия, которая, видимо, уже умылась, и я выдыхаю через нос. Сука, горит всё… Яна так довольно ухмыляется, что я еле сдерживаюсь, чтобы не подойти к ней, не посадить на этот треклятый стол и не трахнуть как следует. Еле сдерживаюсь, но сдерживаюсь. — Чай у нас для тебя, милая, к сожалению, закончился, так что можешь пока посидеть в зале и подождать нас. Найдёшь, на что потратить эти полтора часа? — явно еле сдерживая смех, интересуется она, выгибая одну бровь. Вот сучка! Я злобно усмехаюсь. — В эти полтора часа меня никто не будет трогать? — Никто. Но если хочешь, я буду тебя развлекать, — предлагает она, и я мысленно чертыхаюсь. — Нет, спасибо. Мне, пожалуй, надо побыть одной. У меня… Я запинаюсь, на что она выгибает одну бровь. «Мол, давай, придумывай причину. Я послушаю». И она даже не помогает мне никак! — …сюжет книги начинает вырисовываться в голове. Надо посидеть и в полнейшем одиночестве додумать некоторые детали, — нахожусь я. — Да? Вот оно как. А в твоей новой книге будут красивые девушки, которые могли бы свести тебя с ума? — интересуется она. Ах ты ж… Какая у неё самооценка, я в шоке. Красивой девушкой она себя назвала. Охренеть просто. — Да, пожалуй. Вот их мне и надо додумать. А сейчас простите, но мне нужно уйти в одиночество. — Можешь воспользоваться ванной. Там тебя точно никто не тронет, писательница ты наша, — усмехается Яна, на что я делаю вид, что поправляю свои очки одним средним пальцем, а потом извиняюще улыбаюсь, убирая руку. — Простите, иногда забываю, что на мне нет очков. Ну что ж, тогда я с радостью воспользуюсь вашей ванной. Искренне благодарю за подаренное мне на эти полчаса одиночество. — Иди уже, — хмыкает Яна, кивком показывая мне в сторону ванной. Я мило улыбаюсь ей и киваю, проходя мимо неё. И тут же получаю тихий, незаметный для Мии, но зато пиздец какой заметный для меня шлепок по заднице. Сучка, твою мать! Ну ничего, ничего… Я ей это припомню. А сейчас я, пожелав Мии доброго утра и приятного аппетита, прохожу мимо неё и направляюсь в ванную. Отомщу я этой Яне, ух как отомщу! *** Я улыбаюсь, как только ко мне подходит вся растрёпанная Нэй. И даже немного красная. — Тихо-тихо, — шепчу я, кивком показывая ей в сторону кухни. — Там Мия. — Да мне насрать, — фыркает она, но тем не менее делает это тихо. — Ну-ну. Стало легче? — Иди в жопу, — отмахивается она от меня. — Что, даже орать не будешь? — деланно удивляюсь я. — Не вижу смысла, — хмыкает она, качая головой. — Давай я тебя лучше обниму? — Так, стоп. Руки мыла? На лице Нэй появляется ухмылка, и я тут же качаю головой. — Нейтан, мать твою, Смит, ты не притронешься ко мне, пока не вымоешь руки дочиста! — Да ладно тебе, Ян, я же не совсем ебанутая. Естественно я мыла руки. — Иди и помой ещё раз, но теперь под моим присмотром. — Эй, ну серьёзно, Ян! Зачем? — Чем пахнет наше мыло? Нэй хмурится и подносит руки к лицу, нюхая их. И тут же морщится, поднимая на меня взгляд. — Лаванда какая-то, я так думаю. Что-то цветочное, прям сто процентов. Я прищуриваюсь. Не доверяю я ей. Хотя мыло у нас действительно какое-то цветочное. — Руку сюда, — приказываю я, протягивая ей свою. Нэй усмехается и протягивает мне свою, и я осторожно беру её за запястье, хотя вижу, что рука влажная. Наклоняюсь и уже ощущаю запах нашего мыла. Хорошо, значит действительно не совсем ебанутая. — Умничка. Нэй улыбается, являя мне свои ямочки на щеках, после чего забирает свою руку из моей и вдруг обнимает меня, обвивая мою шею руками. Я выдыхаю, закатывая глаза. — Нэй, ну твою мать! — Она-то тут причём? Обнимешь меня тоже? Пожалуйста, Ян! — Не хочу я тебя обнимать, — фыркаю я, качая головой. О чём, впрочем, уже через минуту жалею. *** Мия выходит с кухни и тут же прыскает от смеха. — Что произошло? Я сижу в кресле, отвернувшись от Яны и скрестив руки на груди, пока та явно сидит за столом, подперев одной рукой подбородок и улыбаясь, смотря мне в спину. — Твоя мама меня просто не любит, — презрительно фыркаю я, закатывая глаза. — Боюсь представить, что она сделала. — А ты возьми да спроси. Пусть сама отвечает. Мия хмыкает и переводит взгляд на Яну, выгибая одну бровь. — Я её не обняла, видите ли, — усмехается она. — И ещё кое-что! — напоминаю я. — Ах ну да, конечно. Кто-то там что-то мяукнул, и я вспомнила. Я ещё ляпнула на свою голову, что не хочу обнимать мою любимую Нэй. Я киваю, хотя на лице невольно расползается улыбка. И Мия это прекрасно видит, но решает подыграть. — И что? Не обнимаешь её? — Да нахрен оно мне надо. Я протестующе откидываюсь на спинку кресла, нахмурившись. Вот блять. Походу я сегодня без объятий. — Так, ладно. Мия, готова? — спрашивает Яна, и я слышу, что она встаёт из-за стола. А мне вдруг почему-то становится так обидно, что я аж прикусываю нижнюю губу, чтобы успокоиться. Охренеть. Я тут шутила, а на самом деле реально стало жутко обидно! Мия, сказав, что она готова, уходит в свою комнату за сумкой, а Яна подходит ко мне, и я поднимаю на неё взгляд. — Всё, хорош обижаться. Ехать надо, — усмехается она, потрепав меня по голове. Ну хоть так. Уже неплохо. Я киваю и встаю с кресла, направляясь в коридор. Ладно, чёрт с этими объятиями. Самое главное - Мира. Мира, которую я сейчас, наконец, увижу. А с Яной, я думаю, ещё не раз обнимемся. Фух, слава Богу. А то я уж думала, что в ребёнка превращаюсь. Не дай Боже. *** Я выхожу из машины, тут же начиная осматриваться, хотя понимаю, что в эту же секунду Мира не появится. Это бред. И вряд ли она явится в школу в половину восьмого. Но сука, я просто очень сильно соскучилась по ней. Я выдыхаю, закрывая за собой дверь и блокируя их ключами, после чего убираю их в карман брюк, попрощавшись с Мией, которая уже пошла в школу. Яна хочет уже тоже пойти, но останавливается, переводя на меня взгляд и выгибая одну бровь. — Ты серьёзно будешь стоять здесь всё время, пока Мира не приедет? — спрашивает она. — Ну да, — киваю я. — А что? — Холодно же. — Да насрать. В школе так же холодно, а в машине я сидеть не хочу. — Не во всей школе холодно, я так тебе скажу. У кого-то есть обогреватели. — Ты относишься к этим «кому-то»? — интересуюсь я. Яна усмехается, кивая: — Да, отношусь. Пойдёшь со мной? — Ты ещё спрашиваешь? Яна хмыкает, и мы вместе идём к школе. — А не подскажешь, случаем, какой у Миры первый урок? — спрашиваю я, как только мы заходим в здание. Яна, поздоровавшись с охранником, переводит на меня взгляд. — Русский язык. — О, вот оно как. Ясно-понятно, я у вас до конечного, — усмехаюсь я. Яна лишь многозначительно улыбается, и вскоре мы уже заходим в её кабинет. Она включает свет, а я тут же ищу глазами источник тепла, потому что тут холодно пиздец как. — Смит, будь другом, — слышу я и не успеваю даже повернуться к ней, как её пальто влетает меня, чуть ли не сшибая с ног. — Твою мать! Ты что там, кирпичи носишь?! — возмущаюсь я, пока она снимает шарф и вдруг накидывает его на мою шею, притягивая за него меня вплотную к себе. — Ножи. На случай, если моя сейчашняя жертва нежданно-негаданно начнёт меня выводить, — так серьёзно и грозно шепчет она, что я сглатываю. — Я-я… я не буду. — Аж заикаться начала. — Вот и умничка, — кивает она, сразу же одаривая меня миленькой улыбочкой, отпуская концы шарфа, который теперь спокойно покоится на моей шее и плечах. Я так же улыбаюсь ей в ответ, разворачиваясь и направляясь в сторону её шкафа. Нервно усмехаюсь, качая головой. Воистину страшная женщина. *** — Нэй. — Ну Ян, я же уже наследила! Ты серьёзно? Я киваю, действительно серьёзно смотря на неё. Она садится на парту, скрещивая руки на груди. — А так? — Нэй, снимай. — Да ну Ян! — Снимай говорю. — Но… — Нэйт. Нэй аж вздрагивает, когда слышит уже, казалось бы, забытую мною её форму имени. И тут же, тихо ворча, поднимает одну ногу, начиная расшнуровать кроссовки. Я пока откидываюсь на спинку кресла и залезаю в телефон, забивая в поисковик до боли знакомые имя и фамилию. И хмыкаю, заметив название первого сайта. «Нейтан Смит или будущая Королева ужасов?». Ну-ну. Королева, видите ли. Я усмехаюсь, поднимая взгляд на Нэй. Она снимает кроссовки и фыркает, вставая на пол в носках. — Эй, слышишь? Королева. Нэй хмурится, поднимая на меня взгляд. И удивлённо вскидывает брови. — Чего? — недоумённо спрашивает она. — Какая королева нахрен? — Королева ужасов, какая же ещё? — Да бля, Ян, ну я же сняла обувь. Чего тебе ещё надо? — Идиотка, — хмыкаю я, качая головой. — Иди сюда. Нэй хмурится, послушно подходя ко мне. Я разворачиваю к ней телефон, и она тут же отходит немного назад. И замирает, в ахуе смотря на название сайта. — Чего, блять? — У меня такой же вопрос. Откуда они прознали про то, что ты такая же капризная, как большинство королев? — Ян, иди в задницу. Может, там не про меня даже. Вероятность мала, но всё же. — Мне открыть и прочитать? — Как хочешь, но если соберёшься, то мне не читай. Я не хочу сгореть со стыда, — отказывается Нэй, отходя от меня и направляясь к обогревателю. — Нэй, что с тобой происходит? Почему ты так боишься этой популярности? Многие мечтают, чтобы о них то же самое написали на каком-то сайте, а ты так реагируешь. Нэй тут же останавливается и оборачивается. — Ты серьёзно, твою мать? Ты серьёзно?! Уж ты-то не должна меня об этом спрашивать! Посмотри на меня! Я же, сука, просто какое-то там отродье из кошмарной семьи! Я, мало того, нигде не работаю, у меня нет практически никакого образования, и я, блять, вообще ничего не добилась за свои двадцать лет жизни, кроме каких-то несчастных книг и собаки, которую подобрала с улицы, когда люди в четырнадцать лет уже добились чего-то стоящего! Я - не пример для подражания, а если я, не дай Бог, засвечусь основательно, то всегда найдутся люди, для которых я буду идеальной! А оно мне, сука, надо?! Я знаю свою цену, и мне нахер не надо, чтобы меня идеализировали! Я смотрю на Нэй, которая, судя по ощущениям, готова просто рвать и метать, и неожиданно чувствую что-то новое к ней. Какое-то чувство… Поистине новое и непонятное мне. — Сядь. — Я кивком показываю на первую парту перед моим столом. — Хочешь начать читать мне нотации?! Ну так… — Нэй, сядь, — холодно повторяю я. Она явно стушевалась и сдалась. Тихо и презрительно фыркнув, она послушно подходит к парте и садится на неё, смотря на меня исподлобья. Умничка. — А теперь послушай меня. Людям глубоко плевать на то, какая у тебя была семья, потому что их волнуешь только ты. Они не видят ничего кроме тебя и твоих книг, никому с роду не станет интересно, что там и как было в твоей семье. А если кто-то об этом и узнает, то примет эту информацию и просто забудет про это. Может, ты остерегаешься осуждения в свою сторону. Тогда мне куда легче и проще понять твою реакцию. Ну хорошо, допустим всё дело в твоей низкой самооценке, что уже удивительно, учитывая то, как ты любишь саму себя. Нэй, серьёзно, тебе двадцать. В двадцать лет мало кто может смело называть себя настоящим писателем. А знаешь почему? Да потому что всю жизнь люди набираются опыта, и только потом, лет в тридцать с лишним, начинают писать по-настоящему хорошие книги. — Ну знаешь, например Стивен Кинг в двадцать шесть издал свою первую книгу, — презрительно фыркает Нэй. — А ты зачем себя с другими сравниваешь, моя дорогая? Твой обожаемый Стивен Кинг – это одно. А ты – совсем другое. Тем более, он выпустил свою первую книгу в двадцать шесть, а ты, ну-ка подскажи? — В восемнадцать. Я хмурюсь, и Нэй невинно пожимает плечами, опираясь руками на парту. — Нэй… Твою мать, на что ты жалуешься?! Она качает головой, смотря на меня так серьёзно, как, наверное, не смотрела ещё никогда. — Я ни на что не жалуюсь. Я просто выказываю своё недовольство по этому поводу и даже, может быть, страх того, что может произойти со мной в будущем. Я не хочу этого. Я хочу жить себе спокойно. А если вдруг меня узнают на улице и окликнут, и я пойму, что это фанат, то первой моей мыслью будет застрелиться нахер. Прямо у него на глазах. — И тогда уж точно никогда не стать примером для подражания, конечно, — фыркаю я. Нэй замолкает, смотря на меня со злобой и обидой. И я понимаю, что совершила ту же ошибку, что и в Париже. — Вот всегда ты так! — тихо шепчет она, отводя взгляд и скрещивая руки на груди. — Я тебе о своих страхах рассказываю, а тебе лишь бы масла в огонь подлить! Да, я была права. Я совершила абсолютно идентичную ошибку, что и в Париже. — А ты давай тут не обижайся мне. Нэй, — обращаюсь я к ней, вставая из-за стола и подходя к ней. Она упорно смотрит в сторону, и я беру её за подбородок, поворачивая за него её к себе и поднимая. И тут же замечаю слёзы в её глазах. — Во-первых, не смей реветь. Не смей, твою мать, жалеть себя! Нэй судорожно выдыхает, стирая слёзы с глаз. Вот и молодец. — А теперь слушай. Ты вовсе не идиотка, да и характер у тебя может позволить тебе самой сделать следующую вещь – сразу же сказать всем о своих намерениях. Ты можешь предупредить всех своих будущих и сейчашних фанатов о своей проблеме, и адекватные люди не станут в это лезть, и ты будешь жить спокойно. Ещё проблемы? Нэй качает головой, и я киваю, похлопав её по щеке, после чего отпускаю. — Вот и умничка. В случае чего, если всё будет прям очень плохо, то можешь обратиться ко мне. Договорились? — Договорились, — тихо шепчет Нэй. — Вот и хорошо. А пока ты не стала очень уж популярной, живи себе спокойно и не оглядывайся через плечо каждую секунду. А не то сгубишь все нервы, и в тридцать вместо своего хобби или дела жизни, это уж как ты видишь, будешь валяться в психушке с каким-нибудь нервным расстройством. Ты этого хочешь? Нэй качает головой: — Нет, не хочу. — И я так думаю. Так что пока живи спокойно. А я, так уж и быть, не буду тебе больше показывать что-то подобное, чтобы у тебя не начался пожизненный нервный тик. — Хорошо. И… спасибо. — О мой Бог, за что? — выдыхаю я, скрещивая руки на груди. — За твою своеобразную поддержку. Она была мне очень нужна, — искренне улыбается Нэй, являя мне свои ямочки на щеках. А я смотрю на неё сверху вниз пару долгих секунд, после чего выдыхаю, качая головой. — И как тебе только легче стало? Нэй смеётся, обнимая вдруг меня за талию и прижимаясь щекой к моей груди. — Сама не понимаю. Но мне стало легче, и ладно. Я непонимающе смотрю на неё. Что за странный человек? У меня слов нет. Ну ладно, чёрт с ней. Я кладу одну руку на её плечо, а второй прижимаю к себе её голову покрепче, гладя её. Пусть Нэй сомневается в себе, но лично я знаю точно – если она станет знаменитой писательницей, то будет, безусловно, мало того, что одной из самых молодых и успешных, так ещё и с красивой улыбкой, очаровательными ямочками на щеках и невероятно милым смехом. И так действительно может случиться, если Нэй перестанет бояться. Но я в неё верю. Нэй справится со своим страхом, и она вовсе не слабая. Рано или поздно она победит в этой войне с собственным страхом. Я в этом просто уверена.