А любишь ли ты меня?

Я хочу уже громко и жизнерадостно пожелать Яне доброго утра, но замираю, так и не сказав ни слова и еле сдерживая смех. Волосы растрёпаны, взгляд сонный, она ненакрашенная и вся какая-то помятая. Как, впрочем, и вся её одежда. — Ох, прости… Я тебя разбудила? — деликатно спрашиваю я, мило улыбаясь. Она хмурится и смотрит на наручные часы. И тут же простанывает, опираясь плечом на косяк двери. — Время пять, Нэй! Ну нахрена ты в такую рань встаёшь? — Рыжей заднице нужно было по биологическим потребностям на улицу. Кстати, мороз очень даже неплохо отрезвляет. Я проснулась за минуту выгуливания Ричи, — делюсь с ней я, кивком показывая на рыжего. — Рада за вас, — кивает Яна, скрещивая руки на груди, — но я-то чем провинилась? — Я захотела обнять тебя. А ещё у меня сегодня грандиозные планы на всю нашу большую и дружную семью, которые я хотела бы с тобой обсудить. Ты… ты в состоянии? — еле сдерживая смех, интересуюсь я. — Ничего смешного, Нейтан Смит! Я хотела нормально выспаться хотя бы в выходной! — Да ладно тебе. Прости за наглость, но… ты не впустишь нас с Ричи? Я обещаю, мы будем тихо себя вести, и ты сможешь выспаться! Просто я идиотка, и… — Не продолжай, этого достаточно, — перебивает меня Яна и кивком показывает себе за плечо. — Ладно, чёрт с вами, заходите. Только отряхнитесь там сначала. — Спасибо тебе большое! — душевно благодарю её я, начиная отряхиваться, пока Яна зевает, закрывая рот рукой. — Должна будешь. Я усмехаюсь, отряхивая теперь от снега рыжую задницу. Ахуенно начинается моё утро, ничего не скажешь. *** — Рыжий, отдай! — тихо шиплю я на него, пытаясь забрать у него из зубов кружку. Он протестующе рычит, отходя от меня. — Рич, имей совесть! Она стеклянная! Если она разобьётся, то Яна меня прибьёт! Отдай! Ричи отходит ещё дальше, но тут вдруг переводит взгляд куда-то мне за спину и начинает гавкать. Кружка выпадает из его зубов, и я успеваю поймать её чуть ли не в последнюю секунду. Облегчённо выдыхаю, пока Ричи бежит куда-то мне за спину. Оборачиваюсь. И тут же улыбаюсь. — Доброе утро, — шепчу ей я. Мия улыбается тоже, садясь на колени и гладя Ричи, который начал её облизывать. — Доброе утро. Как вы тут оказались? — О, мы перелезли через окно, — усмехаюсь я, заставляя Мию тихо рассмеяться. — А если серьёзно, то мы тусуемся у вас тут с пяти часов. Нас Яна впустила и легла дальше спать. — И вы всё это время ходите тут на цыпочках? — О да. Правда с рыжим это немного проблематично — он постоянно то скулит, то рычит, а то гавкает. Я вообще удивлена, как ты только что проснулась. Он раз десять уже гавкнул! Причём так, что тут стёкла дребезжали. Мия хмыкает и смотрит на часы, которые висят на стене. — Так время же уже… Девять часов. Я думаю, уже можно и шуметь, — пожимает плечами Мия, переводя на меня взгляд, пока Ричи ложится на её колени. — А вдруг нет? Ладно ты, она твоя мама, но мне-то она ни разу не мама! Меня она и отпиздить может за то, что я шум поднимаю, — усмехаюсь я. И осознаю свою ошибку только тогда, когда улыбка с лица Мии пропадает, сменяясь решительностью. Блять. — Нэй, мы можем об этом поговорить? Без мамы, — серьёзно спрашивает она, и я выдыхаю, откидываясь на стену. — Можем, конечно, но ты ничего нового от меня не услышишь. Мы с Яной уже рассказали тебе всё, что хотели и могли рассказать. Так что давай попробуем. — Ну, тогда… Вы давно таким занимаетесь? — Да, пожалуй давненько, — киваю я. — И ты ничего не собираешься с этим делать? — Мия, послушай, Яна мне нравится. Это во-первых. Во-вторых, последний раз у нас было такое ещё в Париже, когда ты нас застукала. После этого мы всё обсудили, поговорили, и сейчас у нас всё хорошо. Нет повода переживать или волноваться. Мы с Яной хорошие друзья, и я надеюсь, что больше подобного у нас не будет. Ненадолго на кухне повисает тишина. Мия смотрит на меня растерянно, в то время как я смотрю на неё совершенно спокойно. — Ладно… А насколько сурово она тебя наказывает? — снова интересуется она. — Ооо, ну это в зависимости от того, насколько я проебалась. Если я сделала какую-то сверхсерьёзную ошибку, то это пиздец — оставаться наедине с ней мне становится жутко страшно. А если там разбила тарелку или ещё что-нибудь — то она просто посылает мне выразительный взгляд и приказывает всё убрать. Не так страшно, но всё равно грустно, обидно и неприятно, — хмыкаю я, качая головой. — И ты её совсем-совсем не боишься? — Я её пиздец как боюсь, — признаюсь я, щелчком пальцев маня к себе рыжую задницу. Он послушно подбегает ко мне, и я улыбаюсь, беря его на руки. Моё счастье. — Может тогда закончишь это всё? Зачем же тебе с ней общаться, если ты её боишься? Я поднимаю взгляд на Мию, качая головой. — Она мне нравится, Мия. Да, я её очень сильно боюсь, но при этом она мне действительно нравится. С ней ахуенно, она мне всячески помогает, и мы, в конце концов, сдружились. Я не хочу заканчивать с ней общение, — объясняю я ей, целуя рыжего в мордочку, который в ответ облизывает мой нос. — Как-то это… неправильно, — заявляет Мия, и я хмурюсь. Неправильно? — Да… Возможно, — киваю я, закрывая глаза и улыбаясь, чувствуя тёплый язык у себя на щеке. Вот же блять. А Мия-то права. *** Я просыпаюсь. Хмурюсь, открывая глаза и тут же видя перед собой человека, который скоро станет мне роднее собственной дочери, судя по ощущениям. Нэй сидит в кресле, наклонив голову так, чтобы она лежала у неё на руке, которая, в свою очередь, лежит на её колене. И смотрит на меня, очаровательно улыбаясь, являя тем самым ямочки на щеках. — Доброе утро, женщина моей мечты! Кофе в постель? — Иди в задницу, Нэй, — выдыхаю я, поворачиваясь на другой бок, чтобы не видеть эту довольную физиономию. — Эй, а чего так грубо-то?! — возмущается Нэй, и я чувствую и слышу, что она перебирается с кресла на диван и явно ложится сзади меня. — Я к тебе ласково, а ты ко мне как?! — У меня своеобразная ласка. — Да пиздец, — фыркает она, и я вдруг чувствую, что она обнимает меня сзади за талию, крепко прижимая к себе и кладя подбородок мне на плечо. — Радуйся, что у меня доброе сердце. Ну так что? Чай, кофе, потанцуем? Я усмехаюсь, похлопав её по руке. — Кофе, пожалуйста. — Ты уверена? Я хорошо танцую! — И целуешься тоже. Но мне, всё-таки, кофе. — Может, потанцуем и поцелуемся? Я смеюсь, потрепав её по голове. — Нэй, твою мать, иди уже! — Ну и зря, — усмехается она и, погладив меня по талии, всё-таки отстраняется, вставая с дивана. А я выдыхаю, переворачиваясь и смотря на Нэй, которая берёт на руки рыжего и, поцеловав его в мордочку, идёт вместе с ним на кухню. И когда это, кто мне скажет, это чудо с ярко-голубыми глазами, шрамом на скуле и генетическим дефектом в виде ямочек на щеках стало в нашей семье таким родным? *** Я улыбаюсь, подперев подбородок двумя руками и смотря на Яну. Она сидит за столом, смотря что-то в телефоне (как обычно, вечно деловая!), и пьёт кофе, сделанный мной. Причём сначала она покормила меня, а потом уже начала пить кофе. Шикарная женщина. — Хватит пялиться, — не отрываясь от телефона, осаждает она меня. — Да как это «хватит», если ты такая ахуенная? — хмыкаю я, выгибая одну бровь. Она переводит на меня многозначительный взгляд, на что я лишь улыбаюсь, поигрывая бровями. — Иди ты, — фыркает она, шлёпнув меня по лбу и возвращаясь взглядом к телефону. Я хмыкаю и отпиваю ещё немного чая, пока Яна усмехается, качая головой. — Что там? — интересуюсь я. — Там то, что мы с тобой решили не обсуждать, — отвечает она, отпивая кофе, пока я выдыхаю, зарываясь пальцами в волосы. Ох блять… — Про меня? — уточняю я. — Именно. Прочитать? — Нет, не надо. Просто в двух словах скажи, о чём там. Без всяких там идиотских названий по типу «Королевы ужасов». — Последнее я произношу уже с таким отвращением, что Яна аж поднимает на меня взгляд. — Вроде любишь себя, а так относишься к тому, что тебя провозглашают в королевы. Я хмурюсь, и она тут же делает капитулирующий жест. — Всё-всё, молчу. Ты мне, конечно, нравишься, когда делаешь такой серьёзный взгляд, но сейчас это было даже жутковато, — усмехается она, и я удивлённо вскидываю брови. — Тебе нравится мой серьёзный взгляд? — Злой нравится больше, но и серьёзный тоже очень даже привлекает, — хмыкает она, на что я закатываю глаза. — Ну смотри, на твою книгу уже сделали обзор. Подробно разобрали и расхвалили как её, так и тебя. Всё чаще говорят о том, что ты рано или поздно завоюешь сердца многих своей очаровательной улыбкой, учитывая даже тот факт, какую дичь ты пишешь. Ну, это с моих слов. Могу зачитать текст, но ты останешься недовольной. — О Боже, — тихо простанываю я, закрывая глаза руками. — Ни одной книги больше своей не опубликую! Ни одной, блять! — Учитывая то, что буквально несколько дней назад ты хвалилась нам, что написала уже страниц тридцать? — Да! Я могу писать для себя, не обязательно же опубликовывать! — Лишаешь людей хороших книг? Как-то несправедливо, чувствуешь? — подстёбывает меня Яна, и я раздражённо выдыхаю. — Заткнись, блять! — Тихо-тихо, не ори. Иди лучше Мире позвони, если всё ещё хочешь погулять вчетвером. — Впятером, — поправляю я её, убирая руки. — Четыре в лодке, не считая собаки. Иди уже, — отмахивается она от меня, а я смеюсь, послушно вставая со стула и направляясь в зал, доставая телефон. Господи, Яна слишком прекрасная женщина для этого мира! *** — Поцелуешь на прощание? — спрашивает вдруг Нэй. Я хмурюсь, оборачиваясь. Она смотрит на меня таким умоляющим взглядом, что я аж усмехаюсь, скрещивая руки на груди. — Охренела, да? — Да-да, да. Поцелуешь? — Нет, — хмыкаю я, качая головой. — Ну Ян, ну на прощанье! В щёчку! — Нет. — Ладно, в губы. — Нэй! Она смеётся, опираясь на стену, а я подхожу к ней, разворачивая и подталкивая в сторону двери. — Всё, топай. Не раздражай меня. — Ну Ян, ну поцелуйчик! — продолжает она, но я уже открываю дверь и выталкиваю её за неё, заставляя обернуться. — И не надо мне тут делать щенячий взгляд! Не проведёшь, — качаю я головой, на что Нэй выдыхает, засовывая руки в карманы брюк. — Бля, ну так неинтересно. Обними тогда хотя бы! — Нэй, ты уезжаешь на час. Может, на полтора. Это не так долго, чтобы обниматься со мной на прощанье. — Очень долго! — Так, Нейтан, не беси меня, — угрожающе произношу я, и она выдыхает, становясь вдруг серьёзной. — Нет, Ян. Я не на час и не на полтора. Чуть дольше, — тихо шепчет она, на что я скептически выгибаю одну бровь. — Вот оно как? — Да. — А мне плевать. Обойдёшься без объятий. Всё, давай. — Я хочу уже закрыть дверь, но Нэй быстро подходит к ней и останавливает её, крепко держа рукой. Я перевожу на неё взгляд, а она же отводит свой, судорожно выдыхая. — Я… Я к Бевви. Сначала. А потом ещё, может быть, и с Мирой. Если она захочет, конечно же. Прости меня за то, что я сейчас тебе это всё говорю, ведь тебе действительно плевать на это, но… но сейчас я очень хочу объятий. Пожалуйста… — судорожно шепчет она. Я выдыхаю, скрещивая руки на груди. — Мне иногда кажется, что ты пользуешься этим, чтобы я тебя обняла и пожалела, — презрительно фыркаю я, и Нэй тут же вскидывает на меня взгляд, полный слёз. — Нет! Нет, Ян, что ты… Нет конечно… С чего ты… — С того, Нэй. Повспоминай наши с тобой диалоги, пока будешь ехать, и может быть поймёшь. А сейчас ты прекращаешь вести себя как ребёнок и едешь куда хочешь. Мне плевать. Не успевает она хоть что-то ещё сказать, как я уже закрываю дверь прямо у неё перед носом. Выдыхаю, оборачиваясь и откидываясь на дверь. Боже, Нэй, какая же ты сука порой! *** Я прикусываю нижнюю губу, смотря на закрытую дверь перед собой и чувствуя, что покатились слёзы по щекам. Блять… Я… Я не хотела давить на жалость! Правда, не хотела! Я хотела просто обняться с Яной и совершенно случайно выпалила про Бевви… Но Яна права. Я стираю слёзы с щёк и киваю, разворачиваясь и идя к лестнице. Да, Яна действительно права. Пора прекращать. Она сама говорила, что не хочет иметь и не имеет никакого отношения к их семье. Плюсом ко всему ещё и говорила, что не наказывает меня за слёзы, как только я вспоминаю о Бевви, потому что знает, что мне действительно больно. И сейчас получилось так, что я правда якобы сказала ей о Бевви, чтобы она меня обняла… Блять, я проебалась. Ну ладно… Ладно. Я поняла Яну. Я больше не буду при ней говорить о Бевви. Так будет лучше. Наверное. *** — Мира! — радуется Мия и тут же подбегает к своей подружке с рыжим на пару, крепко обнимая её. Мира, которая только-только вышла из машины, смеётся, обнимая её в ответ, пока Ричи прыгает вокруг них, а я перевожу взгляд на Нэй, которая улыбается, тоже выходя из машины и светя своими ямочками на щеках, опираясь на капот своей машины. Что-то говорит, пока я скептически выгибаю одну бровь, возвращая взгляд на свою дочь. Какой жизнерадостный ребёнок, я не могу. И ведь только потому, что приехала её подруга, с которой они каждый день видятся в школе. Пиздец просто. Я фыркаю и опускаю взгляд в телефон. Не проходит и минуты, как я вдруг чувствую, что меня кто-то обнимает. Выдыхаю, закатывая глаза. — Тебе ещё не надоело? — Прости… Я буквально на десять секунд. Просто я соскучилась, — тихо шепчет Нэй, пока я выключаю телефон и убираю его. И обнимаю Нэй в ответ. Она судорожно выдыхает, покрепче обнимая меня и прижимаясь. — Ты ахуенная, — шепчет она, на что я хмыкаю, качая головой. — Да ладно тебе. Всё, давай. Нам надо идти гулять. Нэй кивает и отстраняется от меня, поворачиваясь к девочкам. Зовёт их, и мы направляемся к набережной. Ну что ж, попробуем погулять такой компанией ещё раз. *** Я что-то увлечённо рассказываю, сидя на бортике набережной, но тут вдруг Яна касается моей руки кончиками пальцев, тем самым прерывая меня, и я послушно замолкаю, переводя на неё взгляд. Она что-то добавляет к моему рассказу, а я сглатываю, рассматривая её. На чудесных волосах лежат снежинки, взгляд невероятно спокойный, и она говорит с лёгкой полуулыбкой. А какой голос… Вроде бы мягкий, а вроде и проскальзывает порой что-то властное. Голос уверенной в себе женщины, ничего не скажешь. И сука, какая же она красивая! Нет, правда. Она очень и очень красивая. Прямо-таки идеал женской красоты. Тут вдруг она переводит на меня взгляд, что-то явно спрашивая. Блять, а я-то нихрена не слушала! Засмотрелась, ничего не скажешь. — Что? — спрашиваю я. Она выдыхает, закатывая глаза. — Вот так и перебивай тебя. Нихрена же не вспомнишь потом. — Поэтому и нехрен перебивать, — усмехаюсь я, за что получаю такой подзатыльник, что аж шапка слетает. Я хмыкаю, но тут вдруг Ричи, которого Мира с Мией гладили, начинает рычать, смотря на Яну. — Походу кто-то влип, — констатирует Мира, а Яна же вдруг обвивает мою шею одной рукой, прижимая меня к себе и начиная гладить второй рукой меня по голове. — Всё, всё, всё, не рычи! Не трогаю я твою хозяйку! Мира усмехается, а Мия улыбается, откидываясь на спинку скамьи, на которой они сидят, и я улыбаюсь тоже, обнимая Яну за талию и крепко прижимая её к себе, закрывая глаза. — Да-да, рыжий, не переживай. Яна Александровна меня любит, — поддерживаю я Яну. Рыжий мне явно не поверил, но тем не менее замолчал. — Боже, как же вы чудесно смотритесь вместе! — слышу я искренний голос Миры и усмехаюсь, открывая глаза и немножко отстраняясь от Яны, поднимая голову, чтобы посмотреть на неё. — Слышала? Мы чудесная пара. Где моё дорогущее кольцо? Девчонки смеются, а Яна усмехается тоже, убирая руку с моей головы и щёлкая меня по носу. — Обойдёшься без кольца. — Как это «обойдёшься без кольца»?! — тут же возмущаюсь я. — Я хочу кольцо! — За сколько? — Тысяч за десять. — Это круто даже для тебя. — Так я же твоя будущая жена! — Нужен официальный документ, подтверждающий это. А пока что я имею полное право не верить тебе. Так что давай, сумму куда более маленькую, — хмыкает Яна, убирая мне чёлку с глаз. Блять, как же она это ласково делает! Я в ахуе… — За пять? — Меньше. — За четыре девятьсот? — Ещё меньше. — Да куда уж меньше?! Ладно… за четыре? — За четыреста рублей, не больше, — усмехается Яна, и я в ахуе смотрю на неё. — За какие четыреста рублей?! За семьсот! — Пятьсот. — Шестьсот пятьдесят! — Пятьсот. — Пятьсот пятьдесят! — Пятьсот. Я выдыхаю, обречённо утыкаясь лбом ей в грудь. — Ладно, пятьсот. — Умничка, — хвалит она меня, похлопав по плечу. — Серебряное? — Золотое. — Ага, конечно. Разбежалась, — фыркает она, и я снова поднимаю голову, чтобы посмотреть на неё. — Ну Ян, ну золотое! Как у всех! — А ты хочешь, чтобы у тебя было как у всех? Стадо баранов – куда они, туда и ты? — Сука… — бормочу я, за что тут же получаю лёгкий шлепок по щеке. — Не матерись при детях! — отчитывает она меня, на что я усмехаюсь. — Мы уже раз десять матернулись, это во-первых. А во-вторых, кто это мне тут втирает про то, что «сука» — это матерное слово? Учительница литературы? Очень смешно, Яна Александровна. — Ты давай-ка мне тут не выёживайся, Нейтан Смит, — строго начинает она, обхватывая своими длинными и холодными пальцами мой подбородок, ощутимо сжимая его. — Все дети, которые были на моих уроках по литературе и видели это слово в учебниках, теперь знают, что всё зависит от смысла, который человек вкладывает в это слово. И поверь, ни один ребёнок в моём кабинете даже не улыбнулся, как только кто-то это прочитывал. Если бы ты училась у меня, то тоже поняла бы это и не задавала идиотских вопросов. — Ооо, если бы я училась у тебя, то я бы вытворяла просто невероятнейшие вещи! Как минимум, разбавляла бы эту атмосферу серьёзности своим сарказмом, — фыркаю я, начиная гладить её талию. — Ну-ну. Скорее ты бы слышала всегда фразу «останься после уроков, Смит». — Боже, звучит невероятно. А если бы ты ещё произносила это властным и действительно учительским тоном, то я бы уже там кончила раз… — Нэй! Мы с девочками смеёмся, а Яна переводит на них взгляд. — А вы-то чего смеётесь, мелкие извращенки? Откуда про такие дела уже знаете? Вам по пятнадцать лет! — Я тебя умоляю, я… — С тобой всё ясно, заткнись! — закрывает она мне рот рукой, на что я улыбаюсь. — Ну так, леди? Я слушаю, — серьёзно спрашивает Яна, на что Мира пожимает плечами. — Мне Нэй ещё лет в двенадцать об этом рассказала. В подробностях. Яна переводит на меня укоризненный взгляд, убирая свою холодную руку с моего рта. — Ты отвратительная тётя, Нэй. — О да, есть такое, — хмыкаю я, кивая. — Подожди-ка. В двенадцать лет твои, или в двенадцать лет Нэй? — уточняет Яна у Миры, на что я фыркаю. — Ты обо мне слишком кошмарного мнения! Мире было семь, Ян, имей совесть! — Да кто тебя знает? Так, ладно. А ты, Мия, откуда об этом знаешь, боюсь спросить? — спрашивает она теперь у своей дочери. Мия кивком показывает на Миру, и я снова смеюсь, утыкаясь лбом в руку Яны. — О Боже, — выдыхает она, после чего даёт мне подзатыльник. — А чего ты смеешься? С тебя всё началось! — Я знаю, — задыхаясь, отвечаю я. — Мира, а тебе-то хоть не стыдно? У меня была хорошая дочь, пай-девочка, ни о чём таком даже и не помышляла. А тут появилась ты, — отчитывает Яна Миру, садясь рядом со мной и вынуждая меня уткнуться теперь лбом ей в плечо. — Яна Александровна, честно, знала бы я, что она ваша дочь, то даже не заговорила бы об этом, — заверяет она её, пока я выдыхаю, поворачиваясь и откидывая голову на плечо Яны. — Ну-ну. Поверю на слово. Но имей в виду, если Мия прознает ещё про что-то, что не соответствует вашему возрасту, то получать будешь сначала ты, а потом Смит. — Последнее она произносит слишком уж по-доброму, ласково и нежно обнимая меня за шею и заставляя меня нервно сглотнуть. — А если Смит будет не виновата? — интересуюсь я. — Ты по-любому будешь виновата, потому что чему-то ты Миру да научила. И вряд ли чему-то доброму и хорошему, — фыркает она, потрепав меня по голове. — Здравствуйте, Яна Александровна! — слышим вдруг мы и одновременно переводим взгляд на источник голоса. Мимо нас проходят какие-то две очаровательные девушки, с интересом смотря на нас с Яной. — Здравствуйте, девочки. Про контрольную помним? — вроде бы и строго, но явно с улыбкой спрашивает их Яна. — Конечно, не переживайте. На пять напишем, — заверяют они её. — Ну-ну, посмотрим. Девушки идут дальше, а Яна выдыхает, и я улыбаюсь, немного поворачивая к ней голову. — Что, ученицы задолбали? — И не говори. Как вообще жить в этом мире, работая учителем? Никакой жизни — ни личной, ни общественной! — возмущается она, на что я усмехаюсь, вдыхая от неё божественный аромат духов. — Но зато выпендриваться-то ты любишь. «Нэй, так неправильно», «надеть на себя, одеть кого-то», «неуч»! Твои же слова, между прочим. — Так, сейчас ты у меня довыпендриваешься! — угрожает она, и я тут же делаю капитулирующий жест. — Прости-прости! Молчу. А ничего страшного в том, что они прошли мимо тебя, а ты тут меня обнимаешь? — Я думаю, что ничего страшного. Если только они не восхитились тем, что я обнимаю известную писательницу нашего города, — усмехается Яна, и я тут же тихо простанываю, закрывая глаза руками. — Заткнись! Она хмыкает, потрепав меня по голове, и начинает что-то нам всем рассказывать, пока я убираю руки от лица и кайфую от её тёплых объятий. Невероятно приятно… *** — Нэй, ты мне скажи, — обращается ко мне Яна, и я поднимаю на неё взгляд, выгибая одну бровь, — почему мы всегда заходим в кафе, если гуляем с тобой? Тебе реально так нравится тратить деньги, которые ты с трудом получаешь? — Нет, но, Ян, чай за тридцать девять рублей! Вкусный, пряный. Ахуенно же! Как такой не купить? Яна выдыхает, перегибаясь через стол и давая мне по лбу. — Транжира ты, Нэй! — Да неправда всё это! — хмыкаю я, выключая телефон и убирая его. Замечаю за Яной дверь в туалет и хмурюсь. — Мира с Мией там уже минут пять. Может, сходить к ним? Вдруг у них там что-то случилось? — Нэй, оставь детей в покое. Дай им хоть возможность спокойно удовлетворить свои биологические потребности и лучше следи за своей рыжей задницей. Он меня сейчас всю обслюнявит, и виновата будешь ты! — возмущается Яна, и я усмехаюсь, наклоняясь и беря рыжего на руки. — А знаешь, собачья слюна очень даже полезна. Зря ты отказываешься. — Вот пусть тебя и облизывает, наделяя полезной слюной, а от меня отстанет! Я улыбаюсь, пожимая плечами и целуя рыжего в мордочку. А потом у меня появляется очередная гениальная идея, и я тут же встаю со своего места, пересаживаясь к Яне на диванчик. Она переводит на меня взгляд, и я очаровательно ей улыбаюсь. — А как ты относишься к человеческой слюне? — Нэй, ты идиотка? — Почему же? Ладно, а как ты относишься к укусам? Я пиздец как люблю кусать людей! — Это болезнь, если ты не знала, — фыркает Яна, кладя руку мне на щеку и отворачивая от себя мою голову. Я усмехаюсь, поворачивая её обратно, крепко прижимая к себе рыжего. — Да что ты? Прости, но тебе придётся либо смириться с этим диагнозом и терпеть мои укусы по всему твоему телу, либо вылечить меня. Я же твоя собственность. Яна выдыхает, закатывая глаза. — Нэй, ты меня начинаешь выводить. — А что? Я просто тебя предупреждаю, что рано или поздно я тебя укушу. — Я тебе укушу! Хоть раз такое сделаешь — челюсть вставлять будешь, и зубы комплектом. Чтоб кусать потом было проблематично. — Вот всегда ты мне угрожаешь! А я же осторожно кусаю, с любовью. — Иди проверь Мию с Мирой, — посылает она меня, на что я наигранно удивлённо вскидываю брови. — Ты же хотела, чтобы я оставила их в покое! — Уже начинаю переживать за них. Давай-давай, бегом. — А кто тебя кусать будет? — Нейтан! — Всё-всё, бегу! — тут же киваю я, отдавая Яне в руки рыжую задницу. — Можешь обслюнявить эту добрую женщину, — шёпотом подсказываю я Ричи, кивком показывая на Яну и с тихим смехом уворачиваясь от её затрещины, быстренько идя в туалет. Открываю дверь и захожу. Хмурюсь, отметив, что тут есть коридор в служебное помещение, а слева ещё одна дверь. Вот она-то и в туалет ведёт, как я понимаю. Я пожимаю плечами, закрывая за собой прошлую дверь и открывая эту, заходя. И замираю, так и не отпустив ручку двери. Мира прижимает Мию к раковинам, и они целуются. Целуются, блять! Мира обнимает Мию за талию, а та обвивает шею моей «племянницы», явно крепче прижимая её к себе. Нихера… Я в шоке хочу уже отступить к двери, но наступаю на швабру, которая задевает ведро. Оно падает на пол с громким звуком, а мне прилетает ручкой швабры по затылку и спине, и я тихо шиплю от боли, матернувшись. — Сука! Швабра тоже падает на пол с громким стуком, а после повисает гробовая тишина. Я морщусь, потирая затылок и поднимая взгляд на Миру с Мией, которые замерли, в ахуе смотря на меня, предварительно отпрыгнув друг от друга. — Хотела беспалевно свалить, чтобы не мешать вам. Простите, — душевно извиняюсь я. — Ты… ты видела?… — сглотнув, спрашивает Мира. — О да. Это божественно. Вы обалденно целуетесь в свои пятнадцать, хотя раньше меня очень напрягали пятнадцатилетки, которые прятались в темных уголках школы и целовались. Мне прям блевать хотелось. А вы… Вы выглядели очень даже ахуенно. Блять, стоп! Вы встречаетесь? Они переглядываются, и я усмехаюсь, засовывая руки в карманы брюк. — Не бойтесь, я не расскажу Яне. Она женщина старого образца, и у меня создаётся впечатление, что она не оценит ваш выбор. А потому можете рассказывать всё тетушке Нэй, которая никогда-никогда вас не осудит и не сдаст. Обещаю, — заверяю я их, положив руку на сердце. Они выдыхают и переводят на меня взгляд. — Да, мы встречаемся, — кивает Мира, и я тут же улыбаюсь, закрывая рот руками. — Ахуеть! Это круто! И как давно? — Пять минут уже, — хмыкает Мия, пожимая плечами. — Серьёзно? Это поэтому вы тут десять минут уже торчите? Ахуенно! Блять, я за вас радуюсь больше, чем за себя! Они смеются, а я убираю руки от лица. — Так, ладно. Вы тут давайте не задерживайтесь, чтобы у Яны не возникло подозрений. Я скажу, что у вас всё заебись. По факту, оно так и есть. Всё, я вас не трогаю и ухожу. Они благодарно кивают, и я тут же выхожу из туалета, плотно закрыв за собой дверь. Выдыхаю, пряча улыбку и выходя из комнаты. Яна переводит на меня взгляд, выгибая одну бровь. — Дети в порядке? — В полном, — киваю я, садясь рядышком с ней на диван. — С минуты на минуту выйдут. А пока… дай укусить твоё плечо. — Нэй! Я хмыкаю и набрасываюсь на неё, опрокидывая на диван. — Нейтан, мать твою, Смит, слезь с меня сию же секунду! — тихо ругается она на меня, пытаясь отодвинуть меня за плечи, но я очаровательно улыбаюсь, не давая ей этого сделать. Ричи сзади меня суетится, не зная, видимо, кому помочь, а я пока хмыкаю, наклоняясь к Яне и легонько прикусывая её плечо. — Нэй! — тут же чуть погромче ругается она, дёргаясь, а я улыбаюсь, проводя носом по её шее, пока что не закрытой шарфом. — Что? Я кусаюсь, да. У меня теперь есть оружие против тебя, — шепчу я, но тут пальцы Яны перебираются на мои волосы и оттягивают меня за них, заставляя меня поморщиться и послушно поднять голову. — Не смей кусать меня! — тихо шепчет она, и я улыбаюсь снова, смотря в её ахуенные тёмные ледовито-голубые глаза. — Почему же? — Потому что я так хочу! Ещё хоть раз укусишь — получишь! Поняла меня? — Какая ты злая. Ну ладно, я постараюсь. Ради тебя. — Мило с твоей стороны. А теперь вставай с меня. Давай-давай, — подгоняет она меня, и я послушно сажусь на диване. Она садится тоже, а тут уже и Мира с Мией выходят. Ричи тут же подбегает к ним, виляя хвостом, а я улыбаюсь, откидываясь на спинку кресла. Они как ни в чём не бывало садятся напротив нас, и Рич тут же запрыгивает на их колени. — Вы там что, застряли, что ли? Что можно делать в туалете десять минут? — спрашивает у них Яна. — Ну Ян, отстань от детей. Сама же говорила — нужно оставить их в покое. Мало ли что у них могло случиться, — возмущаюсь я, переводя на неё взгляд. — А тебя я спросить забыла. Ты что, адвокат? — фыркает она, тоже переводя на меня взгляд. — Нет, я всего лишь писатель, но имей ты совесть! Может, одна из них испачкалась, а вторая отмыть пыталась! Ну что, ты теперь будешь каждый раз, как только они выходят, спрашивать, что они там делали? — Всё, всё, всё, не ори. Бесишь ты меня, — усмехается Яна, обвивая одной рукой мою шею и притягивая меня к себе, второй рукой зачёсывая мне чёлку и заставляя меня улыбнуться. — Ладно, уговорила. Молчу. Яна одобрительно кивает, а я закрываю глаза, кайфуя от её тепла, аромата духов и спокойного умиротворяющего голоса, который с каждым днём мне начинает нравиться всё больше и больше. И что же это с ней происходит, интересно? Или это что-то происходит со мной? Или с нами обеими что-то происходит? Не знаю. Но пока и не хочу знать. Пока что я всего лишь хочу наслаждаться тем, что у меня есть, и тем, что со мной происходит сейчас.