А любишь ли ты меня?

— Нэй! — Заткнись! — тут же перекрикивает меня Нэй, запрыгивая в тележку и удобно располагаясь в ней, закидывая ноги на стенку тележки. Улыбается, запрокидывая голову и довольно смотря на меня. — Едем? — Я не собираюсь тебя покупать, ты, между прочим, не один миллиард стоишь. — Тебе на меня жалко, что ли? — Да, жалко. Вылезай. — Не, не хочу. Тут классно. Поехали? — Нейтан Смит, сию же секунду вылезайте из тележки. — Не заёбывай. Я готова быть твоими руками, — усмехается она, на что я фыркаю. — А ногами ты не готова быть? — Не готова. Ты покупаешь ёлку? — Ни в коем разе. — Предпочитаешь искусственную красоту? — Сиди-ка, пожалуй, и дальше в тележке, — соглашаюсь я, и Нэй тут же напрягается. — Зачем? — Если сильно будешь бесить — мне не составит труда перевернуть тележку. Нэй сглатывает, и я тут же мило улыбаюсь, наклоняясь к ней и целуя её в макушку, потрепав по ней. — Сиди, зайчик. — Как заткнуться? — Вот и подумай над этим, пока мы будем ходить по магазину. — Обязательно. *** Я подъезжаю к Яне, стоя на подставке в тележке, где, как правило, перевозят сумки или что-то хрупкое. Яна, не глядя на меня, ловит меня за предплечье и сжимает его, останавливая мою (нашу) тележку. — Прекращай страдать хернёй. — Почему? Это моё призвание. Ух ебать, фужеры! — выражаю я свой восторг, заметив, что Яна держит в руках. Наклоняюсь, кладя подбородок на плечо Яны (теперь-то рост позволяет, спасибо тележке), всматриваясь в рисунок на коробке. — Пьянь, только фужеры и интересуют, — усмехается Яна, потрепав меня по голове, на что я улыбаюсь. — Мишуру лучше сгоняй глянь. Наша уже не годится никуда. — И оставить тебя один на один с такой драгоценностью?! Не, не, не, ни за что! — А ты хоть что-нибудь понимаешь в этом деле? — Конечно, как иначе! Что сегодня пьём? Шампанское? Вино? Виски? Или станет грязными извращенцами и будем пить пиво? — интересуюсь я. — Коктейли будем делать? Сами. Я удивлённо вскидываю брови, поднимая голову и переводя взгляд на глаза Яны, которые сейчас так близко. — Коктейли? Бля, а давай! А мы сможем? — Интернет нам в помощь. А теперь бегом ищи нужные стаканы или бокалы для коктейлей. Потому что я уже одни вижу. — Сию же секунду! — тут же киваю я, слезая с тележки и начиная внимательно рассматривать стеллаж, ища нужные бокалы или стаканы. Вот это уже поинтереснее. *** Я хмурюсь, думая над тем, какая нам нужна мишура. Не облезлую, но и не шибко пышную. А такой я, наверное, даже и не найду. — Нахрен нам ёлка, если есть я? — слышу я и перевожу туда взгляд. И тут же выдыхаю, закатывая глаза. Нэй довольно улыбается, обмотанная всеми видами мишуры, какие тут только есть. — Хороший вопрос. Снимай давай всё это с себя. А хотя стой, — останавливаю я её, подходя к ней. Вокруг её головы обмотана как раз идеальная мишура, да ещё и серая. — Да ты же моя умничка, — хмыкаю я, снимая с неё эту мишуру и кладя её в тележку, пока Нэй пытается распутаться. — Я рада, что смогла тебе угодить. — Я тоже. Давай распутывайся и ищи меня. — А вдруг я потеряюсь? — Ничего страшного. В общем, догонишь. Я разворачиваюсь и иду в сторону продуктов. Осталось купить только их. Спустя минут десять я стою уже около овощей, как вдруг чувствую, что мне кладут подбородок на плечо. — Надеюсь, ты выбираешь мандаринки? — спрашивает Нэй, на что я хмыкаю, поворачивая к ней голову, заставляя нос Нэй уткнуться в мою щеку. — Я стою возле картошки, Нэй, ты о чём вообще? — Ну мы же будем брать мандарины, верно? — Обычно мы с Мией не берём. — Кощунство! Новый год без мандаринов не Новый год. Радуйся, что вместо Мии теперь у тебя я. По красоте всё сделаем, — улыбается она, отходя от меня, пока я прослеживаю за ней взглядом, качая головой. Это действительно не Мия. *** Я леплю снежок и, пока Яна закуривает, бросаю его в неё. Он попадает в её пальто, и она тут же оборачивается. — Ты охренела, Смит? Я в тебя сейчас так кину, что ты в машину впечатаешься. — Не надо, она у меня дорогая! — тут же качаю я головой. — Вот и не бросайся, — кивает Яна, затягиваясь. — В этом-то и суть снежков — бросаться друг в друга! Давай. — Я занята. — Бросай. Всё равно это губит здоровье. Яна презрительно усмехается, осматривая меня с ног до головы: — И кто мне об этом говорит? Заядлая курильщица? — Я пыталась по-хорошему, — пожимаю я плечами, наклоняясь и лепя ещё один снежок. Выпрямляюсь и не успеваю поднять взгляд на Яну, как в лицо мне уже прилетает снежок. Я отшатываюсь, громко чертыхаясь и пытаясь отряхнуть снег с лица, слыша усмешку Яны. — Карма, видать. — Да иди ты в жопу! Я аккуратно в тебя бросаю, чтобы, не дай Бог, в волосы и в лицо тебе не попасть, а ты только туда и целишься! — возмущаюсь я, отряхивая более-менее снег и смеряя Яну грозным взглядом. — Ну всё, моя дорогая, ты доигралась. *** Нэй, высушенная, заходит на кухню, и я перевожу на неё взгляд. И если честно, то хочу просто расплакаться. Она искренне улыбается, являя мне свои очаровательные ямочки на щеках, опирается плечом на косяк двери. Её волосы блестят от того, что она их только-только высушила, свои мокрые джинсы сменила на сухие штаны, а футболку… на мой свитер. Причём свитер красно-зелёный, идеально подходящий под Новый год. И этот свитер доходит ей почти до середины бедра, рукава она закатала, но я больше чем уверена, что они куда больше её рук. Господи, как же она прекрасно смотрится в моих вещах! — Ты опять за старое? — тем не менее строго спрашиваю я. Она улыбается ещё шире, подходя ко мне и засовывая руки в карманы штанов, поднимая голову, чтобы нормально посмотреть на меня. — Не опять, а снова. Но ты просто не представляешь, как мне тепло. Я качаю головой. Уж я-то представляю. У меня самой тепло стало на душе, когда я это увидела. — Не представляю, — тем не менее фыркаю я, поворачиваясь к столу, на котором всё разложила. — А ты представь, — хмыкает Нэй, тоже подходя к столу, и теперь мы обе сосредотачиваемся на приготовлении. *** Я сажусь на кухонную тумбочку, а Яна поворачивается ко мне и, на удивление, протягивает мне уже очищенный мандарин. Я удивлённо вскидываю брови: — Это мне? — Ну а кому же ещё? Не рыжему же. Он спит в другой комнате. — Но ты не разрешаешь брать со стола, — качаю я головой, на что Яна фыркает, беря мою руку в холодную свою, переворачивая её ладонью вверх и вкладывая в неё мандарин. — Со стола не разрешаю, а с рук вроде ещё не запрещала. Так что давай, ешь. Может, заткнёшься хоть на парочку минут. — Всегда ты так, — усмехаюсь я, после чего протягиваю руки к Яне. — Но спасибо. Яна выдыхает, но подходит ко мне и обнимает меня, и я тут же обнимаю её в ответ за шею, крепко-крепко прижимая к себе. — Давай не долго. Через пять часов Новый год, а мы с тобой ещё ни черта не сделали, — хмыкает Яна, потрепав меня по голове, и не успеваю я ей ответить, как вдруг слышу тихое рычание. Поднимаю голову от плеча Яны и улыбаюсь, заметив хмурого Ричи. — Не переживай, мальчик мой, с Яной мы дружим. Больше она мне больно не сделает, — успокаиваю я его, пока Яна немного отстраняется от меня и переводит взгляд на рыжего. — Не трогаю я твою драгоценную хозяйку, больно она мне нужна, — фыркает она, делая капитулирующий жест и тем самым убирая от меня руки. Рич тут же, заметив это, подходит ко мне и встаёт на задние лапы, передними опираясь на мои колени и заставляя меня улыбнуться. — Ну ладно, иди и ты ко мне, дружище, — соглашаюсь я, наклоняясь и поднимая его, на что Яна тут же возмущается. — Нейтан, твою мать! Поставь свою псину на место! Он здоровый! — А что не так? — усмехаюсь я, пока Ричи обнимает меня своими лапами за шею, и я с улыбкой зарываюсь носом в его шерсть. — Что не так? Ты держишь на руках огромного пса, а мало того, теперь вы оба сидите на столе! И если тебе я ещё разрешаю подобное хамство, то с рыжей задницей не помню подобных разговоров! Спускай его! — Ну Ян, он же соскучился по мне, — оправдываю я моего друга, ласково гладя его по спине. — И что теперь? Он линяет! Так, либо спускай его, либо я вас обоих быстренько сейчас выпровожу из кухни. — Но… — Мне нужно повторить ещё раз? — строго спрашивает Яна, и я, сдавшись, слезаю с тумбочки, сажая рыжего на пол. — Прости, мальчик мой, не прокатило, — качаю я головой, целуя его в мордочку. Выпрямляюсь и тут же мило улыбаюсь, смотря в тёмные ледовито-голубые глаза, немного поднимая голову. — Ты спокойна? — Более чем, — кивает Яна, на что я киваю и перевожу взгляд на стол, где у нас все продукты, которые мы купили. — Тогда… Рич! — тут же повышаю я на него голос. Яна поворачивается к нему, и Ричи, с колбасой в зубах, заметив это, тут же выбегает из кухни, на что я, не сдерживаясь, смеюсь, а Яна кричит на Ричи. Боже, ну мой мальчик просто божественен! *** Мы все втроём сидим на диване, смотря новогодний (естественно) фильм. Ну а точнее, смотрит Нэй и рыжий, а я сижу рядом, переписываясь с Мэй и только иногда отвлекаясь на фильм. Но в какой-то момент Нэй вдруг поворачивается спиной к моему плечу и кладёт на него голову, упираясь в него затылком и заставляя меня мысленно улыбнуться. Боже, как же я люблю её. Она подзывает к себе Ричи, и я перевожу на него взгляд. Он удобно ложится на Нэй, и та начинает его гладить. Рыжий закрывает глаза, явно наслаждаясь ласками хозяйки, а я тихо хмыкаю. Цени это, рыжик. Бог знает, как всё может повернуться. — Через двадцать две минуты Новый год. Книгу успела дописать? — спрашиваю я, опустив голову к макушке Нэй. Она усмехается, ласково почесав рыжего за ухом: — Успела. И даже впопыхах сегодня сумела пробиться в редакцию, спасибо старым связям. Ну и отправила, конечно же, файлы в Саратов. Там у меня, слава Богу, связей, и новых и старых, мерено-немерено. — Опубликовала, значит? — Да, прямо под конец этого года. Так что я выполнила всё, и даже больше. Я была удивительно продуктивной в последние месяцы. — Действительно удивительно, — усмехаюсь я, убирая телефон. — Это верно. А у тебя как дела под конец этого года? — Намного лучше, чем я думала. — Да? И почему же? — Ну как «почему»? Ты приехала. Нэй поворачивает ко мне голову, немного приподнимая её, чтобы посмотреть мне в глаза. — Только из-за этого? — неверяще спрашивает она. — Этого мне более чем достаточно, Нэй. Это тебе кажется, что нет ничего такого в том, что ты вернулась в свой родной город, а у меня совершенно другое мнение на этот счёт, — качаю я головой, убирая ей чёлку с глаз. Нэй хмурится: — Что, серьёзно? Из-за меня у тебя дела обстоят лучше? — Ну конечно. Ты просто представь, что я уже два года как праздную Новый год одна. Естественно я рада тому, что ты со мной. — А почему Мия не празднует с тобой? — Я не знаю, Нэй, — качаю я головой. — Либо она действительно очень занята, либо просто не хочет со мной праздновать. — Но как? Ты же её мама. — Да без разницы, кто я там для неё. Она уже два года как совершеннолетняя, поэтому понятное дело, что она празднует Новый год одна или с друзьями. Я даже уже не переживаю на этот счёт. — Как-то это… неправильно. — Я тебя умоляю, — хмыкаю я, обнимая её за шею. Рыжий, явно оставшийся недовольный тем, что внимание его хозяйки переключилось на меня, спрыгивает с дивана и идёт на кухню. — Она уже не маленькая девочка. Пусть празднует так, как хочет. — Ну хорошо, — сдаётся Нэй, после чего немного поворачивается и вдруг обнимает меня за талию, снова чуть-чуть приподнимая голову, чтобы смотреть на меня. — Тогда порадуемся тому, что я здесь. — Порадуемся, — киваю я, потрепав её по голове. Нэй хмыкает и опускает голову, чтобы продолжить смотреть фильм, и я, улыбнувшись, зарываюсь носом в любимые волосы, закрывая глаза. Люблю её. *** — На брудершафт! — Ну-ну, — усмехается Яна, отпивая шампанского, и я следую её примеру. Ставлю бокал на стол и улыбаюсь, переводя взгляд на Яну. — С Новым годом тебя. Какие планы на предстоящий год? — Никаких, кроме одного. Но он слишком невозможен, так что никаких. — Как «невозможен»? Для тебя, и невозможен? Да ни в жизнь не поверю! Ты можешь всё. Яна хмыкает и ставит бокал на стол, тоже теперь переводя взгляд на меня. В комнате у нас темнота, освещённая светом свечек и гирлянд на стенах и ёлке, и от этого я чувствую себя ещё комфортнее. Новый год самый настоящий, по-другому и не скажешь. — Поверь мне, Нэй, есть вещи, которые за деньги не купишь. — Дай угадаю. Счастье? — Именно. — У тебя в планах стать счастливой? — тут же интересуюсь я, поворачиваясь к ней полностью и опираясь на свою ногу. Яна качает головой, переводя взгляд с меня на телевизор, где идёт какая-то новогодняя программа. Песни поют, как обычно. — Не совсем так. — А что же? Ты можешь мне рассказать. Я никому-никому не скажу. Честно, — обещаю я, подсаживаясь к ней поближе. Она возвращает на меня взгляд и парочку секунд молчит, после чего выдыхает. — Я знаю. Но не скажу. — Почему? Это прям тайна? — Это во-первых, а во-вторых, о своих желаниях говорить нельзя, — улыбается Яна, щёлкая меня по носу своим холодным пальцем и заставляя меня фыркнуть. — Не так ли, зайчик? — Ты абсолютно права, — соглашаюсь я, после чего протягиваю руки к Яне. — Дай-ка обниму. — Нэй, прекрати. У тебя опять зависимость появляется. — А что в этом плохого? Мало того, мы в этом году ещё не обнимались! Так что давай-ка ты не будешь возмущаться, и мы с тобой обнимемся. Яна явно закатывает глаза (не знаю наверняка, ведь освещение не шибко идеальное, но скорее всего она действительно их закатила!), но обнимает меня, и я тут же обнимаю её в ответ, вдыхая аромат её духов от волос и улыбаясь, закрывая глаза. Что-что, а с Яной комфортно. Особенно, когда она перестаёт применять грубую физическую силу. Жаль, конечно, осознавать тот факт, что пока я не стала такой же как Яна, она продолжала надо мной издеваться и обращаться со мной как с собакой. А стоило мне парочку раз рявкнуть и показать ей, что я уже не та податливая девушка, которая ни в чём не смела возражать ей, так она сразу же успокоилась. Нет, правда жаль, что Яна сама ни разу не задумалась о том, что унижать людей, избивать их, лишать всего и действовать бесчеловечно — ненормально. Ну ненормально это, и все это понимают, включая Яну. Просто она об этом не думает. Ну ладно, чёрт с этим. Людей вроде перестала трогать, и на том спасибо. Но её холодные руки так и остались холодными. Я чувствую это так хорошо именно сейчас, когда Яна перебирается одной рукой на мои волосы и зарывается в них пальцами, почёсывая кожу моей головы и заставляя меня снова улыбнуться, расслабившись. — Спасибо тебе, Нэй, — шепчет вдруг Яна. — За что? — За то, что приехала. Я хмурюсь, прижимаясь щекой к её плечу: — Для тебя это так важно? — Мы это уже обсуждали, и у меня нет никакого желания повторять это. — Ян, ты правда настолько сильно меня любишь? — по-другому формулирую я вопрос. На некоторое время повисает тишина, а потом Яна выдыхает, неожиданно крепко прижимая меня к себе. — Да, Нэй. К сожалению, я полюбила тебя сильнее, чем мне хотелось бы, — наконец шёпотом признаётся она. Я прикусываю нижнюю губу, открывая глаза. — Прости, что не отвечаю тебе взаимностью. Я знаю, что ты чувствуешь, но ничего сделать не могу… — Зато теперь ты знаешь, что чувствовала я, — невесело хмыкает Яна, неожиданно целуя меня в макушку. Я не отстраняюсь, но через нос выдыхаю. Ну Ян, куда с поцелуями-то? Сама же говорила, что так только больнее будет! — Да, но… — Да и ты прекрасно знаешь, что и как будет дальше. Я уже говорила — любовь не вечна. Когда-нибудь я разлюблю тебя, и всё снова станет как раньше. Так что даже не переживай на этот счёт. — Несправедливо это всё как-то, — бормочу я. — Как раз таки наоборот. Всё очень даже справедливо. Ты у меня мучилась года четыре, теперь моя очередь. — Восстановим баланс во Вселенной? — усмехаюсь я, на что Яна тихо смеётся. Я невольно улыбаюсь тоже и снова закрываю глаза. Нос у меня касается шеи Яны, и я, чувствуя размеренный пульс на её шее, почему-то чувствую себя ещё комфортнее. Удивительное дело — твой человек. *** Мы с Яной чокаемся и выпиваем. Я, допив до конца, ставлю бокал на стол и поднимаю взгляд на окно, за которым идёт снег. Через несколько часов утро, а мы с Яной ещё и не ложились. Неудивительно, собственно говоря. — И всё-таки, как ты будешь мириться с тем, что твоя дочь встречается с девушкой? — шёпотом спрашиваю я. — Я уже тебе всё сказала, Нэй. Она взрослая и сама решает, что для неё лучше. Да и тем более, Мира хорошая девушка. Она заботится о Мии, а большего мне от неё и не нужно. — А ещё ты тоже встречалась с девушкой, — усмехаюсь я, переводя на неё взгляд. Она, допив как раз теперь и своё шампанское, фыркает, ставя бокал на стол. Возвращает на меня взгляд, выгибая одну бровь. — Ты до конца жизни мне это теперь припоминать будешь? — Естественно. Ну а кто, если не я, дорогая? — И не поспоришь. Я расплываюсь в ухмылке и нахожу бутылку шампанского, наливая себе ещё. — Вот именно. За что выпьем в последний раз за эту длинную ночь? — За то, что я уже месяц точно не применяю к тебе никакого насилия, — предлагает вдруг Яна, и я удивлённо вскидываю брови, наливая и ей тоже. — Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда. — Ты, чёрт возьми, считаешь? — Нет конечно, я что, идиотка? — хмыкает она, беря свой бокал и щёлкая меня им по носу, заставляя фыркнуть. — Примерно. — Кстати, а с чего это ты вдруг перестала? — интересуюсь я, отставляя бутылку в сторону и беря а одну руку бокал, второй опираясь на подоконник. Яна пожимает плечами, отводя от меня взгляд. — Если соскучилась — можем возобновить. — Нет спасибо, обойдусь. Ну правда, Ян, с чего бы вдруг такая доброта? Яна замолкает, и я невольно засматриваюсь на неё. Она смотрит в окно, а её лицо освещено светом фонарей с улицы и свечой, стоящей между нами на подоконнике. Взгляд задумчивый, губы слегка поджаты, голова наклонена прям немного вбок, а волосы красиво лежат на её плечах. Чёрт, я уже успела забыть о том, что она довольно таки красивая. Даже в свои сорок. Тридцать девять, прощу прощения. — Не знаю, Нэй. Я так думаю, что дело в том, что ты повзрослела, — неожиданно заявляет она. Я удивлённо вскидываю брови. Чего, мать вашу? — А это тут причём? Яна выдыхает, ставя бокал на подоконник и скрещивая обе руки на груди, переводя на меня взгляд. — Нэй, солнце, ты не видишь того, что вижу я. Ты практически не изменилась внешне, не считая некоторых мелочей, которые лично мне сразу бросились в глаза. Но изменилось то, чего я вообще никак не ожидала. Изменился твой характер. Я это заметила ещё в Туле, а потом уже подтверждала свои догадки. Раньше ты была мягкой и податливой, а потому мне не составило труда подчинить тебя себе. А сейчас тебя не заставишь даже бояться. Просто я понимаю, что ты выросла и изменилась, а потому больше не вижу смысла применять к тебе физическую силу. Ты стала для меня комфортной. Я смотрю в тёмные ледовито-голубые глаза напротив и невесело хмыкаю, качая головой. — Даже и не знаю, радоваться мне или плакать. — Радуйся. Больше ты не познаешь чувство удушения. — А оно мне полюбилось, — признаюсь я. Яна выгибает одну бровь: — Ты нормальная? — Нашла у кого спрашивать. И вообще, я не про то удушение, о котором ты подумала. — О Боже, — выдыхает Яна, и я довольно ухмыляюсь. — Вот чего-чего, а пошлости у тебя не отнять. — Это верно. — Соскучилась по этому удушению? Ищи себе ту, которая окажет тебе эту услугу. — А ты мне на что? — А я больше не собираюсь играть с тобой. Кто же знал, что твои шутки про секс когда-нибудь доведут до того, что мы им с тобой займёмся? Так что нет, больше я на это не поведусь. Взрослая женщина, как-никак. Учусь на своих ошибках. И тебе бы тоже не помешало, кстати, — хмыкает она, на что я лишь мило улыбаюсь. — Иди в задницу, милая моя. — В обязательном порядке. Так, допивай и давай спать. Нам хоть и на надо завтра никуда вставать, но и спать до обеда нельзя. — Кто сказал? — Я сказала. Я невольно улыбаюсь, качая головой: — Власть в тебе осталась, явно. — Давай пей, чучело. — Она даёт мне подзатыльник, и я хочу уже возмутиться, но она уходит, и я оставляю свои возмущения при себе. Перевожу взгляд на падающий за окном снег, а на лице невольно появляется улыбка. Чёрт возьми, как же мне с ней хорошо! *** Мы с Яной гуляем, о чём-то разговаривая. Погода просто шикарная — идёт снег, практически нет ветра, и уже вечереет. Отлично, как по мне. Единственный минус — скользко пиздец. А в целом погодка заебись. — Кстати, ты опять начинаешь применять ко мне грубую силу! — возмущаюсь я, ни с того ни с сего вспомнив вчерашнюю ситуацию в её квартире. Она там действительно жутко разозлилась на меня и позволила себе немного поиздеваться над моими волосами. Так, что кожа головы до сих пор побаливает. — А ибо нехрен выводить меня, Смит. Ты сама виновата. — Ну мы же договорились! Живём тихо-мирно, без какого-либо насилия! — Так, заткнись. — Что значит… Я не договариваю, потому что, сука, поскальзываюсь и чуть ли не падаю, но меня вовремя ловит Яна, крепко прижимая меня к себе. — Идиотка, уже на ровном месте поскальзываешься, — усмехается Яна, на что я лишь мило улыбаюсь. — Стараюсь, милая. Яна немного хмурится от того, что я сказала, и я сглатываю. Блять, а вот её устрашающий взгляд не меняется. Наоборот, он, как мне кажется, становится только страшнее. Надо научиться следить за языком. В кои-то веки! Я, чтобы не смотреть ей в глаза, опускаю взгляд. И вдруг, неожиданно даже для самой себя, останавливаюсь на губах женщины напротив. Вот же… Я сразу же вспоминаю все наши поцелуи, начиная от самых-самых нежных, на которые способна Яна, и заканчивая самыми грубыми и извращёнными. Я встряхиваю головой, пытаясь выкинуть из памяти все поцелуи с этой невероятной женщиной, но нихрена не получается. В памяти всплывают все поцелуи, абсолютно все, мать вашу! Так, хватит. Нэй, прекрати. О чём ты, блять, думаешь? О поцелуях с той, с кем рассталась четыре года назад? Ты совсем идиотка? — Нэй? — окликает меня Яна. Я, выдохнув, возвращаю взгляд на её глаза. Улыбаюсь, выгибая одну бровь: — М? — Долго пялиться ещё собиралась? — Нет конечно. Ещё парочку секунд бы посмотрела и всё, — усмехаюсь я и вдруг ловлю себя на мысли, что сердце слишком уж быстро бьётся. Ой блять, ну всё, ёкнуло! Шоу начинается. Вот же сука.