Невозможно

Кадзуха вот уже которую неделю просыпается с невыносимой головной болью. Иногда боль настолько сильная, что ему требуется время даже для того, чтобы просто открыть глаза и повернуть голову набок. Там, как и всегда, с недавних пор, его встречает Нива, восседающий на корточках прямо на тумбе и с пальцем у будильника, который должен был вот-вот прозвенеть. Каждое утро Кадзуха проводит в гнетущей тишине и лишь шуршание одежды, наспех накинутой поверх спальной футболки, шум воды и негромкое грохотание посуды, немного сглаживают атмосферу. Все время, пока Каэдэхара ходит по своей небольшой однокомнатной квартире, Нива так же безмолвно наблюдает за ним, изредка похмыкивая, стоит мимо его лица пролететь кружке с кофе, капли которой ненарочно летят прямо на него, но попадают на ковер и слегка матрас. Кадзуха ловит кружку в воздухе и делает небольшой глоток, встречаясь взглядом с парнем, что сидит на его кровати и неотрывно следит за ним. Мертвые, бесцветные глаза, могли бы заставить любого, увидевшего их, покрыться гусиной кожей, но не Кадзуху, для которого это обыденные вещи. Из всей картины мира Каэдэхары выделяется лишь то, что раньше мертвые не появлялись в его квартире ни с того ни с сего. Это немного усложняло жизнь. Но не на много. — Что? — не выдержав, вопрошает парень, вновь делая глоток ненавистного, но бодрящего напитка. — Ничего, — ровный голос Нивы звучит оглушающе, но на самом деле в квартире полня тишина, — опять голова? — Ага, — отправив кружку левитировать в сторону раковины, Кадзуха прикладывает руку ко лбу и тяжело вздыхает, — ты точно уверен, что это не из-за тебя? — Кадзуха направляет короткий взгляд на Ниву, в надежде, что тот объяснит ему причину этой раскалывающей боли, но Нива лишь мотает головой. — Я уже говорил, что проблема не во мне, — как и всегда, он жмет плечами и чуть прикрывает глаза. — Тогда почему ты тут оказался? — Не знаю, — вновь пожимание плечами, — наверное, есть в этом какой-то смысл. — И ты точно уверен, что мертв, а не лежишь в коме и мне нужно исполнить твое последнее желание, чтобы ты проснулся? — Я мертв, Каэдэхара, — усмехается Нива, — и уже очень, очень давно, мое появление здесь никак не связано с моим последним желанием. — Так значит, оно у тебя все же есть? В момент, когда Нива уже был готов открыть рот, у Кадзухи звонит телефон. Из-под подушки мобильник вылетает и оказывается прямиком в руках парня. Он тут же принимает звонок, с облегчение понимая, что этот ненужный диалог, повторяющийся уже раз, наверное, седьмой, закончен. Хэйдзо взволнованно спрашивает не проспал ли друг и появится ли он сегодня на парах. Кадзуха извиняется, говоря, что постарается прийти как можно быстрее. Хэйдзо просит друга мчать со скоростью света. У него новости и, кажется, пол универа так точно они взбудоражили. Бросив трубку, Кадзуха издает протяжный вздох. — Слушай, может у тебя болит голова от того, что ты мало используешь способности? — Я не вижу смысла пользоваться ими на учебе или работе. Я вполне способен управляться руками. — Скажи это только что вымытой чашке, к которой ты даже не прикоснулся, — Кадзуха бросает на Ниву красноречивый взгляд, но мертвого он не пугает, — я не про твой домашний телекинез, — пауза, — я про другую способность. Кадзуха даже не отвечает. Он подбирает брошенную вчера на пол рубашку в красную клетку и надевает ту на плечи поверх белой кофты. Потом находит джинсы и, закинув на плечо сумку, надевает кроссовки. — Я пошел, — уведомляет он Ниву и тот, словно домашний кот, провожает Кадзуху до двери, махнув рукой на прощание перед тем, как исчезнуть в опустевшей квартире.