Невозможно

На следующее утро, ничем не отличающееся от предыдущих, Кадзуха вновь просыпается с нестерпимой головной болью. Только вот на этот раз боль была настолько сильной, что Кадзуха вжался лицом в подушку, мысленно моля всех известных ему богов прекратить мучить его. Нива, наблюдавший за разворачивающейся картиной со стороны, скучающе зевнул и, не дождавшись пробуждения Каэдэхары, замерцав, растворился в воздухе. Кадзуха был готов поверить, что вот-вот его настигнет неминуемая смерть. В глазах то синело, то чернело, а пальцы на руках казались мертвенно-холодными. Он попытался притупить боль, напрягшись всем телом, но почувствовал лишь фантомную режущую боль в животе. Вскрикнув, Кадзуха скручивается в клубок, заворачиваясь в одеяло с головой, и неосознанно обхватывает себя поперек живота, будто бы защищая уязвленное место. В ушах одни лишь помехи и, где-то на затворках сознания, Каэдэхара может различить металлический лязг меча. И мерзкий звук ножен, врезающихся в еще живую плоть. Распахнув глаза, Кадзуха резко садится на кровати и хватается за голову. Непрекращающаяся дрожь обуяла все тело, а дыхание, частое и горячее, как у собаки, рывками срывается с губ. Что это, черт возьми, такое? — Йо, — от собственных мыслей отвлекает вновь появившийся Нива, — я подумал позвать на помощь, но вовремя вспомнил, что мертв, — услышав это, Кадзуха не сдерживает отчаянного смеха. — Спасибо за поддержку. — Обращайся, — отмахивается призрак, — что на этот раз? — Такое чувство, будто меня пронзило насквозь. — Оу, — тянет Нива, — неприятно, наверное. — И, — продолжает Кадзуха, когда его сердцебиение чуть подуспокаивается, — возможно, я сам это сделал, — Нива выгибает бровь в немом вопросе, — траектория удара очень странная. Не прямая, а косая, словно я сам держал тот меч, что вонзился в меня, — Нива предпочел тактично промолчать, — я схожу с ума, да? — Все может быть, — пауза, — а может это просто воспоминания. — Воспоминания? — Угу, — снова пауза, — из прошлой жизни, — произнеся это, голос Нивы как-то странно дрогает, но Кадзуха оказывается слишком поражен произошедшим, чтобы задумываться об этом. — Это невозможно, — резко отрицает парень, — у людей нет воспоминаний о прошлой жизни. Только драконы помнят о них. — Славно, — коротко улыбается Нива, — подумай об этом больше трех секунд, — и исчезает. Еще некоторое время оставаясь в кровати, Кадзуха пытается понять какого черта тот только что сказал и почему исчез ни с того, ни с сего. Впрочем, уже через две минуты звонит будильник и из кровати приходится вылезти, собираясь на учебу. Очередной день. Кадзуха просто надеется, что он пройдет быстрее, чем прошлый, и без лишних происшествий. В висках все еще пульсировало, но эта боль была уже привычной, поэтому заострять на ней внимание Каэдэхара не стал. Он собирается, проводя в ванной пятнадцать минут, пока на кухне сам собой делается кофе, а в коридоре в сумку складываются учебники, что понадобятся ему сегодня. Выйдя из душа, Кадзуха надевает одежду, выпивает половину мерзкого кофе, ждет, пока пульсация окончательно сойдет на нет и выходит из дома, все же оглянувшись напоследок в поисках Нивы. Но Нива действительно растворился в воздухе и не провожал его. Привычный порядок вещей снова нарушен. Это нервировало. На этот раз Кадзуха не стал заходить в кофейню, ровно как и на цветочный магазин оглядываться не спешил. Лучше оказаться в универе как можно раньше. Друзья просили рассказать его о том, что он выяснит, но, по сути, никакой полезной информации он не получил. Разве что убедился в том, что вообще ничего не понимает. На входе он столкнулся с Сайно, который, в своей привычной манере, подмигнул ему и щелкнул двумя пальцами, удаляясь в противоположную сторону, а потом ему в голову прилетел рюкзак Итера и, под громогласные извинения со стороны друзей, Каэдэхара влился в учебный день с травмой, но вполне в приподнятом настроении. В середине дня беспокойство, что поселилось в груди еще с момента пробуждения, уже настойчиво так колотилось о ребра в виде учащенного сердцебиения. Друзья были слегка напуганы тем, что произошло вчера, но Кадзуха уверил их в том, что ему ничего не угрожает и от вмешательства в чужую голову еще никто не умирал. Естественно, он упустил факт рассказа, где обнаруживается, что он телепат. Как бы то ни было, даже если несколько людей узнали об этом, это не означало, что теперь Каэдэхара мог свободно говорить о собственных способностях. Ему казалось, друзья начнут опасаться его, если узнают, что он может читать их мысли. Никому бы такое не понравилось. Даже сам Кадзуха считает такое вмешательство в чужую личную жизнь мерзким. Главное, что ему удалось убедить друзей перестать зацикливаться на нем и его состоянии, остальное не так важно. Сян Лин перевела беседу в пустой повседневный треп, и ситуация была разрешена. Просидев две пары и, наконец, дождавшись обеденного перерыва, Кадзуха уже готов был согласиться на предложение друзей пообедать на улице, ввиду хорошей погоды и теплого, легкого ветра, как вдруг все здания сотряс оглушительный грохот. Несколько учащихся, не устояв на ногах, больно приложились коленями об пол, а беспокойство Кадзухи переросло в тревогу. Сян Лин, схватившись за него, со страхом произнесла: «что произошло?», а Хэйдзо предложил, кажется, самую идиотскую и гениальную идею одновременно — выглянуть в окно. Итер, что от резкого выброса адреналина телепортировался, появился лишь когда друзья уже наполовину выглянули на улицу, побледневший от страха и еле дышащий. Увиденное не столько поразило, сколько напугало компанию. Задний двор их университета был охвачен клубом пыли, в котором периодически можно было различить фиолетовые вспышки молнии и голубые вихри, что отталкивали те. Кадзуха почувствовал, как сердце уходит в пятки, стоило громыханию затихнуть, а на поле оказаться двум людям, в одном из которых Каэдэхара признал Скарамуччу. И, насколько это было видно с окна третьего этажа, на этот раз парень был без маски. — Нужно ли нам вмешаться? — дрожащим голосом пролепетала Сян Лин, все еще стискивая локоть Кадзухи, словно тот был ее единственным спасением. Кадзуха хотел ответить отказом. Он не видел смысла и адекватной причины, чтобы вмешиваться в развернувшийся конфликт двух, очевидно, драконов. Но небо заполонили багрово-пурпурные тучи, а вспышка молнии, ударившая прямиком в середину поля, заставила здание вновь задрожать, а Скарамуччу, от неожиданности, рухнуть на землю. Кадзуха задерживает дыхание, а после видит, как со лба парня что-то капает и больше не слышит ничего, кроме собственного сердца. Друзья в ужасе спешат за сорвавшимся с места Кадзухой, чуть ли не поскальзываясь на крутой лестнице. Сян Лин придерживает Хэйдзо, а Итер, еще не отойдя от шока, кажется напрочь забыл о своей способности, поскольку бежал рядом, а не телепортировался, как обычно делал. Небо из пурпурного сделалось чуть ли не кровавым, а еще с утра теплый ветерок превратился в холодные, режущие по щекам струи. В столпотворении у дверей, выходящих на поле, Кадзуха замечает Чайльда и Нахиду. Девушка рассказывает что-то парню с крайне серьезным выражением лица. А потом они слышат свист. Поднимается ураганный ветер. Кадзуха просит друзей оставаться на местах, но те рьяно качают головой, готовые к любым отчаянным шагам, что предпримет их друг. Сощурившись, Кадзуха видит, как Скара хватается за практически голую землю обеими руками, чтобы его не унесло, когда как девушка, что стоит в паре метрах от него, даже не качнулась. Лишь ее длинная коса бешено развевалась на ветру. — Итер, — сквозь свист зовет Кадзуха, нутром чувствуя, что должно произойти что-то непоправимое, — ты можешь переместить меня на поле? — Нет! — вскрикивает друг, — Кадзуха, это опасно! Ты что, не видишь, что происходит?! — Но… — Забудь о своих чувствах, — друг отрицательно мотает головой, — сейчас не время идти на бессмысленные жертвы! Кадзуха понимает. Черт возьми, он будет настоящим идиотом, если и в самом деле влезет в эпицентр конфликта, но его тянет туда. Вся эта ситуация, даже собственный ритм сердца кажется знакомым. Чувство дежавю охватывает все тело. Словно такая ситуация уже случалась. Словно он знает, что будет дальше и что должен сделать, чтобы предотвратить весь этот апокалипсис. Он смотрит на друга долгие несколько секунд, а затем произносит, одними лишь губами: — Пожалуйста. И не успевает сказать ничего более. Девушка с косой призывает непонятно откуда взявшееся копье. То мерцает, будто наэлектризовавшееся, производя на собравшихся ужас и трепет одновременно. Сян Лин в панике пытается спросить у кого-то где Моракс и почему такое вообще происходит на территории университета, но застывает с открытым ртом, когда девушка, сильно стукнув копьем по земле, отводит то в сторону, готовившись к атаке. Кадзуха напрягается всем телом, но в этот самый момент Хэйдзо пихает Итера в Каэдэхару и того моментально телепортирует в самый центр. Грохот обрывается и в оглушающей тишине копье девушки, отлетев, врезается в землю, оставляя за собой земляной след. Тяжело дыша, Кадзуха неосознанно отводит одну руку назад, тем самым давая понять, что больше она не сможет навредить парню за спиной. Скарамучча, прохрипев что-то нечленораздельное, выплевывает кровь, но не пытается встать с колен. Видимо, у него на это просто нет сил. Девушка, слегка шокированная таким поворотом, быстро возвращает своему лицо меланхоличное выражение лица и делает несколько шагов к парням. Кадзухе кажется, что от стресса у него вот-вот подкосятся ноги, но те так приклеились к земле, что вряд ли дадут ему рухнуть прямо к ней в ноги. Ветер стихает. Он звучит так, будто это еще не конец. — Снова ты, — произносит девушка, слегка поворачивая голову к застрявшему копью. То тут же исчезает, будто его и не было. — Снова я? — не понимает Кадзуха. — Снова защищаешь его, — в ее глазах на миг Каэдэхара углядел холодную сталь, от чего все тело прошиб озноб, — снова готов умереть? Копье вновь оказывается в руках у девушки, вот только на этот раз она не успевает им воспользоваться. Перед Кадзухой приземляются двое. Венти, словно пушинка, спускается на землю, не издав не звука, и Сяо, от приземления которого девушка сделала шаг в сторону, а землю сотрясла легкая дрожь. — Мы не можем устраивать битвы на территории, где много невинных людей, — Венти складывает руки на груди, хмыкая, — или ты забыла наш уговор? Напомнить? — Не думаю, что именно тебе стоит вести переговоры, Барбатос, — сквозь зубы произносит девушка, но все же копье убирает, — и тебе не обязательно постоянно водить за собой хвост. Алатус, — коротко кивает она Сяо. Тот не отвечает, — Что ж, — вздыхает она, делая еще шаг назад, — полагаю, раз вы здесь, значит и Моракс где-то недалеко. Мне стоит уйти. — Заходи, как соскучишься, — машет ей Венти и не прекращает, пока девушка не исчезает, взмахнув копьем. После он поворачивается к Кадзухе, — не поможешь ему? — кивает он на Скару, — а то раны выглядят болезненно, — удрученно сообщает парень и поворачивается к Сяо, — пойдем? Когда двое, появившиеся так внезапно, уходят, Кадзуха все же находит в себе смелость расслабиться и повернуться к Скарамучче. Тот, болезненно ойкнув, попытался встать, но попытка оказалась провальной. Кадзуха протягивает парню руку и помогает подняться, закинув руку на плечо. Раны выглядят просто ужасно. Помимо бесчисленных ссадин и синяков, у Скарамуччи вспухла щека и половина лица была залита кровью. Запястья, словно те были сжаты, покраснели и выглядели серьезно ушибленными. Сделав шаг, Скара замер и затрясся, словно любое движение отдает болью во всем теле. Рвано выдохнув, Кадзуха решает все же открыть рот. — Не можешь идти? — стиснув зубы, что привело к очередной вспышке боли, Скарамучча слабо угукает. Не раздумывая ни секунды, Кадзуха подхватывает парня под бедра и устраивает у себя на руках отмечая, что тот довольно-таки тяжелый, — тогда просто постарайся не упасть. Итер! — кричит он, заметив, что друзья уже направляются к ним, — можешь переместить нас? — Кадзуха… — неверяще произносит друг, замешкавшись на секунду, — мне показалось, или ты остановил копье…не притронувшись к нему? Сердце Каэдэхары пропустило удар.