Невозможно

Тигнари очень, очень не хотелось тормошить Скарамуччу, который итак находился не в лучшем состоянии, но у него просто не было выбора. Если раньше он еще мог хоть как-то попробовать дать отпор Эи, что было бы настоящей глупостью и практически самоубийством, то в нынешнем положении он не может вообще ничего. Не бросит же он в нее сыворотку сна, ну серьезно, бред какой-то. Поэтому, заранее извиняясь перед парнем, Нари принимается тормошить Скарамуччу, надеясь, что у того не случится внезапный порыв ярости. Не хотелось бы, помимо проблем, получить еще и травмы. На удивление, Куникудзуши не злится. Он скулит, что у него болит голова и буквально умоляет отстать и дать поспать хоть немного. Нари жаль, правда жаль, но он не прекращает дергать друга, пока тот окончательно не приходит в себя, приоткрывая увлажнившиеся глаза. — Что? — тихонько, будто смирившись со своей судьбой, вопрошает парень, потирая глаза. — Мы должны уйти, — так же не повышая тона говорит фенек. Скарамучча тут же мотает головой, принимаясь укладываться обратно в постель, но ему не дают этого сделать, сбрасывая одеяло и отнимая подушку, — Скара, Эи знает о твоем состоянии. Если останемся здесь, она убьет обоих. — Ну и ладно, — Скарамучча пытается отпихнуть друга от себя, но он слишком ослаб, так что отстранить от себя парня не получается, — мне надоели эти гонки. Нари, нервно подергивая хвостом, оглядывается назад. Вроде как ничего не изменилось. Небо все такое же тревожно-фиолетовое. Он понимает, что Скарамучча слаб, но он то не готов умирать. Точно, по крайней мере, не сегодня и не таким образом. Поэтому, собрав всю имевшуюся у него волю в кулак, Нари силой заставляет Скарамуччу подняться с кровати. Он завалился спать прямо в одежде, что очень облегчило задачу сейчас. Усадив друга на пол, Тигнари первым делом набрал сообщение Сайно. Да, возможно, потом он пожалеет об этом, но смолчать о чем-то столь важном показалось ему полной глупостью. Пока Нари печатал, кое-как попадая по буквам, Скарамучча пытался понять в чем дело и почему стало так холодно. Возможно дело в том, что с него слетела его толстовка и он остался в одном лишь топе без рукавов. Как же холодно, просто ужас. Хотя тело на ощупь горячее, его всего трясет, как в сорокаградусный мороз. И кожа. Кожа постепенно меняет цвет, а чешуйки уже подбираются к предплечью. Если он не примет изначальную форму, может произойти все, что угодно. Хотя бы полуформу. Нужно облегчить ношу хотя бы немного. Нари вздрагивает, когда слышит у себя за спиной сначала тихий стон, а затем режущий по ушам звук хруста костей. Резко обернувшись, Нари чуть ли не роняет телефон, когда видит всего сжавшегося Скарамуччу, руки которого уже наполовину покрылись чешуей ежевичного цвета, из головы выросли небольшие черные рога, а хвост дергался, будто испытывая адскую агонию. — Пойдем, — Нари решает, что ему хватило бездействия. Он помог другу встать с пола, придерживая за бок, что бы тот ненароком не свалился и они оба, кое-как ковыляя, двинулись к выходу из здания. Хорошо хоть жили всего на четвертом этаже, а не выше. У Тигнари не было никакого определенного плана. Очевидно, он плохой стратег. Просто мысли о том, что, если на них нападут прямо в доме, могут пострадать и невинные люди, вполне хватило, чтобы принять решение во что бы то не стало оказаться на улице. Что ж, в следующий раз Нари подумает дважды перед тем, как выносить собственного друга на всеобщее обозрение. Когда рядом с ними попадает разряд молнии, до Нари доходит, что, кажется, только что подал Скарамуччу прямо на блюдечке той, от которой, вообще-то, планировал спасти. И вот что ему делать? По близости не было ничего, под чем можно было скрыться, а от Скары исходил такой жар, что даже Нари начал потеть. Выход на улицу другу вообще не помог. Кажется, все стало даже хуже. Он даже ногами не мог перебирать нормально, лишь шумно вздыхать и стонать от боли. Похож на беззащитного котенка. Удар прямо по самому больному. На телефон приходит сообщение и Нари тут же лезет за гаджетом в надежде, что это Сайно. Надежда оправдывается, это и правда был он. Сайно написал, что драконы уже в курсе обо всем, поэтому ему стоит продержаться еще немного, потому что они вряд ли сегодня встретятся. Кавеху стало совсем худо, а бросить друга вот так он не может. Тигнари отправляет понимающий смайлик и сажает Куникудзушу на поребрик, смахивая пот со лба. — Нари, — зовет друг севшим голосом, — ты ведь можешь смешать мне какой-нибудь яд, правда? Но ответить Тигнари не успевает. В небе сверкает раскат грома. Нари поднимает голову и видит яркое фиолетовое пятно, что расширяется в размерах с невиданной силой. Он уже готовится схватить Скарамуччу и спрятаться хотя бы за здание, но не успевает. Шар издает оглушающий грохот и на всех парах летит прямо на них. Оцепенев от страха, Нари покрепче закрывает глаза, уже готовый к тому, что сейчас произойдет неизбежная катастрофа, как вдруг его с ног сбивает сильный порыв ветра, уже через секунду превратившийся в Венти. Парень мягко приземляется на землю, подносит ладонь к лицу, делая импровизированный козырек и присвистывает. — Надеюсь мне засчитают трехочковый, — смеется он, поворачиваясь к застывшему Нари, — останешься на титры или пойдешь домой? Не дождавшись ответа, Венти пожимает плечами и, окутанный холодным ветряным потоком, устремляется ввысь. Оказавшись на крыше, Барбатос с неким разочарованием смотрит на то, как фиолетовые облака постепенно рассеиваются, а сквозь тучи начинает проглядывать солнце. — Сяо, — произносит Венти, и бывший адепт тут же оказывается рядом, опустившись на одно колено. — Просто ловушка, — произносит он, — ее самой здесь не было. — Хм, — Венти складывает руки на груди, погружаясь в раздумья, — как интересно получается. Нашел Кадзуху? — Да, — не меняя своего положения, кивает Сяо, — скоро будет тут. — Тогда пойдем отсюда, — взмахнув рукой, будто вся ситуация его не касается, Венти поворачивается на Сяо и, на мгновение удивившись, смеется, — баобей, прекрати так делать, мне неловко. Выпрямившись, Сяо, в отличие от Венти, не меняет своего серьезного выражения лица. — Но… — Да-да, — Венти подходит ближе и практически запрыгивает в объятия к адепту, — я твой лорд, я знаю, — хмыкнув, Венти трется о парня, вызывая у того табун мурашек, — но мне больше нравится, когда ты зовешь меня по имени. — Венти… — Отлично, — Венти расплывается в улыбке, — а теперь пойдем отсюда. Устроим свидание на крыше и объедимся миндальным тофу, хорошо? Шумно выдохнув, Сяо не может не дернуть губы в улыбке. — Ха… — выдыхает он, — я люблю тебя. — И я тебя, баобей. А тем временем Кадзуха, на пути которого повстречался Сяо и кивнул ему, в какую сторону бежать, почти достиг своей цели. Стало гораздо проще, когда он увидел практически рассеявшиеся фиолетовые облака. Это было странно. По крайней мере потому, что Эи вряд ли бы стала делать настолько неустойчивую ловушку. Что-то во всем этом было ненормальное. Неестественное для девушки. Но Кадзуха решил пока что об этом не задумываться. Он заворачивает за дом, уже порядком уставший от беготни и еще не отошедший от того, что совсем недавно чуть не умер по-настоящему, но видит Тигнари, склонившегося над Скарамуччей, который лишь мотает головой и безрезультатно пытается, видимо, прогнать парня, и ему приходится ускориться. На самом деле Нари уговаривал Скарамуччу просто хотя бы подняться с асфальта. Его все еще трясло, настолько, что он, кажется, даже не заметил случившегося, полностью погруженный в то, чтобы окончательно не превратиться в дракона. Его хвост медленно двигался, создавая неприятную для ушей возню, но парень отказывался сдвигаться даже на миллиметр, оправдывая это тем, что, кажется, больше не выдержит. Тигнари даже не слышит, как к ним приближается Кадзуха. Лишь когда его берут за плечо и мягко отстраняют, фенек понимает, что, видимо, на этом его работа закончена. Потому что, даже не поздоровавшись, Кадзуха практически падает на землю, притягивая Скарамуччу к себе. — Кадзу…ха… — пищит Скара, безвольно распластавшись в руках парня. — Все хорошо, — шепчет Каэдэхара, осторожно поглаживая по голове, чтобы не задеть рога, — все будет хорошо, ты молодец. — Я… — Скарамучча одной рукой легонько отпихивает Кадзуху от себя, заглядывая тому в лицо, — я сплю, да? Рассмеявшись от облечения, Кадзуха поднимается с колен, утянув за собой Скарамуччу. Все еще стоящий рядом Тигнари молча наблюдает за всем этим, не собираясь врываться в их воссоединение. — Пойдем обратно, ты весь горишь, тебе надо остыть, — Кадзуха аккуратно прислоняется губами ко лбу парня, оценивая температуру его тела. Слишком высокая. Хотя, может для драконов она и нормальна. Кадзуха не знает, но, надеется, ему объяснят. — Подожди, — Скарамучча сопротивляется, когда Кадзуха берет его за руку, и шипит от волны дрожи, что прошлась по всему телу в этот момент, — дай мне…секунду. Но секунды ему никто не собирался давать. Вздохнув, Кадзуха дергает парня на себя и несильно стукается о его лоб своим. — Пойдем-ка домой, Куникудзуши. Застыв от шока, до Скарамуччи, наконец, доходит кто находится перед ним и о чем говорит. Сердце сжимается до микроскопических размеров, но ему все равно. Неосознанно всхлипнув «Кадзуха…», он бросается к нему на шею, утыкаясь в плечо. Каэдэхаре немного сбитому с толку таким поведением, оставалось лишь приобнять парня, утешающе поглаживая по дрожащей спине. Кадзуха, наконец замечает Тигнари. Он коротко кивает ему, одними губами произнося «извини». Нари мотает головой, мол, все в порядке, машет на прощание и уходит в противоположную сторону, набирая кого-то по телефону. Они стоят так какое-то время, пока Скарамучча наконец не перестает дрожать. Он поднимает заплаканное лицо и с остервенением пытается стереть всю влагу, что скатилась по щекам, раздражаясь от самого факта, что расплакался ни с чего. Кадзуха останавливает ладонь парня, самостоятельно стирая соленые дорожки. — Кадзуха…. — М? Скарамучча не может в это поверить. В то, что он действительно здесь, что он выбрался и, что самое главное, выжил. Это действительно Кадзуха. Его спокойный, полный необъятной печали взгляд он ни с чем не спутает. И то, с каким вниманием он сейчас рассматривает его лицо, нежно поглаживая у самых уголков глаз. Его сердце не выдерживает. Его внутренний дракон разливает магму по всему телу. Кажется, стало теплее. Совсем чуть-чуть. — Прекрати плакать, — тихо смеясь, шепчет Каэдэхара, прижимаясь губами к кончику носа, — я ведь не умер, все хорошо. Было что-то в его прикосновениях. Что-то давнее, практически забытое. Что-то в этом Кадзухе напоминало Куникудзуши его прошлого, когда перед тем, как поцеловать его, он долго и задумчиво смотрел прямо на него, прекрасно понимая, что Скара все видит и знает, что он собирается сделать. От этого у Скарамуччи перехватывает дыхание. Он вбирает в грудь побольше воздуха и на выдохе произносит: — Поцелуй меня, пожалуйста. — Давай сначала зайдем внутрь, тут холодно. Но Скара не слышит этой реплики. Он самостоятельно кладет ладони на лицо Каэдэхары и притягивает к себе, накрывая губы поцелуем, чувствуя, как внутри что-то взрывается, а старая рана, наконец, затягивается. Отстранившись, Скарамучча издает тихий стон и тут же краснеет, собираясь отвернуться от парня и извиниться, но не получается. Кадзуха шепчет «ты сам это начал» и, слегка надавив большим пальцем на подбородок Скары, не раздумывая целует вновь. Так, как давно хотелось обоим. У Скарамуччи подкашиваются ноги, но он хватается за Кадзуху и не забывает дышать носом, пока все его тело не начинает дрожать от предвкушения. Их языки наконец сплетаются и, кажется, начнись сейчас конец света, они вряд ли бы оторвались друг от друга.