Невозможно

Чувство полета. Легкость. Страх. Неизбежность. Сожаление. Кадзуха не чувствует времени, не понимает, сколько он уже так летит в никуда: день, час, несколько секунд? Радует лишь одно. Вокруг кромешная тьма. Хочется выдохнуть, почувствовать хоть немного облегчения, но он не может. Горло сдавливает ком из непроизнесенных слов. Это нечестно. Все, что произошло, нечестно. Кадзуха зол на Скарамуччу, за то, что он решил оставить его таким способом. Они ведь могли сбежать. Они могли не умереть. Если бы не были настолько выдохшимися. Чувства себя прошлого и себя настоящего смешиваются. Воспоминания становятся общими. Запах моря. Гулкий свист ветра. Кадзуха наблюдает, как Куникудзуши собирает ракушки на побережье, одной рукой придерживая шляпу, чтобы та не улетела. Поднимается волна и Скара не успевает отойти от воды. Шелест волн и тихое, бурчащее недовольство, когда рукава каригину намокают. Вздохнув, Куникудзуши встает с колен, чтобы убрать с ракушки налипшие водоросли. Порыв ветра практически сбрасывает шляпу с парня, но ее вовремя останавливают. Кадзуха приобнимает парня со спины, не повышая голоса с интересом спрашивает: «что делаешь?». «Ракушка», — просто отвечают ему, слегка повернув голову, — «красиво». Все еще чувствуя, как падает, Кадзуха ощущает необъятное чувство нежности в груди. Он понимает, что это лишь воспоминания о том, какими были их спокойные дни, когда не было ужаса в уставших глазах, когда можно было спокойно прогуливаться по берегу и слушать музыку ветра; когда разговоры не переходили грань шепота, а сон был крепким и умиротворяющим. Все это было так давно, что кажется неправдой. Разве мог тот парень, что закрывался от солнца вуалью и сам льнул ближе, когда под эту вуаль пробирался еще один, чтобы украсть поцелуй с ничего не подозревающих губ, быть тем же самым, что собственноручно выдернул меч из своего тела, ни разу не дрогнув. Это правда его Скарамучча? Все эти образы…это правда он? Полет все же был не бесконечный. Приземляясь, Кадзуха ударяется обмякшим телом о землю, чувствуя, как в затылке начинает стрелять, а все тело будто парализует. Он пытается пошевелиться, но получается лишь открыть глаза. Яркий свет от лампы слепит, но, кажется, Каэдэхара еще никогда не был так счастлив. Из груди невольно вырывается нервный смешок. Он…выбрался? — О боже, — слышит он откуда-то справа, но не может повернуть голову, а кроме слепящего света Кадзуха не видит ничего, — не шевелись! Разве он может? Он не чувствует собственного тела. Зрение не хочет восстанавливаться и это напрягает. Кадзуха открывает рот, чтобы выдавить из себя хоть слово, но получается только прохрипеть нечленораздельные звуки. Рядом какое-то копошение, Кадзуха даже может выцепить почти отчаянное: «что нам делать? Что нам теперь делать?». Он не знает. Он правда не знает. Он даже не может понять, где находится и почему не может видеть ничего, кроме света. Может это конец? Это действительно конец? В голове звучит гудок. Такой резкий и громкий, от чего стреляет прямо в висках. Кадзуха напрягает мозг, чтобы запечатать этот звук в своем сознании и не слышать его, но не получается. Вместо этого голова наполняется голосами. Бесчисленное множество мыслей, они смешиваются в какую-то непонятную массу, их настолько много, что Кадзуха не различает даже букв. Но помимо голосов он слышит и еще кое-что. Раскаты грома. Дрожь. Резко распахнув глаза и сев, Кадузуха проводит рукой по лицу и шумно выдыхает. Кажется, он почти умер. Вместо слез из уголков глаз текла кровь, сейчас размазанная не только по лицу, но еще и запачкавшая пол. Дернув головой, Кадзуха натыкается на Чайльда, в глазах которого так же застыли слезы, но, заметив на себе взгляд, он тут же их смаргивает и оседает рядом с парнем, обнимая себя хвостом. — Неплохо, — констатирует стоявший чуть поодаль Чжун Ли, который почему-то пребывал в своей полудраконей форме. Ладони профессора были золотыми, а на голове появились рога, — ты выжил, если не понимаешь, что произошло. — Я что? — произносит Кадзуха и тут же принимается откашливаться. В горле будто пустыня. Пока Моракс объяснял ему, что произошло за время его отсутствия, Чайльд успел уйти в подсобку и вернутся с двухлитровой бутылкой воды, которую Кадзуха высушил до дна. Почувствовав приятную тяжесть во все теле, Каэдэхара несколько раз согнул ладони в кулаки. Тело плохо слушалось, но с каждым разом пластичность возвращалась. Кадзуха понял, что пропустил слишком многое. И что ему определенно точно нужно будет лично наведаться к Кавеху и поблагодарить его за то, что он сделал. И Сайно. И всех остальных. Они были не обязаны помогать ему, могли оставить все как есть, но все же пошли на такие жертвы ради него. Это многого стоит. И, конечно, нужно рассказать все друзьям. Судя по тому, что рассказал Чжун Ли, они все себя извели переживанием, когда его тело начало разрушаться. Кстати об этом. Подобное состояние не прошло даром. Кадзуха разминает шею, когда задевает неглубокий шрам. Попросив зеркало, он в шоке наблюдает за тем, как белые полосы, словно ветки дерева, возникают прямо на коже. Судя по их количеству, Кадзуха слишком долго был заперт, и Нива успел навредить ему больше, чем он думал. Черт. Сам Нива, кстати, перед Каэдэхарой не появился. Было несколько вариантов. Либо он занял место Каэдэхары в сознании, либо исчез с концами, либо просто решил пока на глаза не попадаться. Что ж, Кадзуху устроит любой вариант, кроме первого. Но об этом он побеспокоится чуть позже. Пока остальные не вернулись и не начали обследование с пристрастием, Кадзухе нужно было сбежать. Если Скарамучча действительно все помнит, то он просто обязан объясниться за то, что сделал, за то, что нанес слишком глубокую рану на его сердце. — Мне надо уйти, — говорит он, осторожно поднимаясь с пола и только после замечая вокруг себя разломанную в щепки цепь. Неужели все было настолько плохо? — Если ты волнуешься за Куникудзуши, то не стоит. С ним твой друг. — Мне все равно, — мотает головой Каэдэхара, — я не могу оставить его одного в таком состоянии. — Драконы в гон непредсказуемы, — добавляет Моракс, — подумай несколько раз, прежде чем принимать решение. — Я уже достаточно надумался, — огрызается парень, раздраженно вздыхая, — плевать, если он нападет на меня. Мне нужно быть рядом. — Хм, — Моракс несколько секунд смотрит прямиком на то, как постепенно накапливает решимость в телепате, — тогда иди, — пауза, — и тебе, наверное, стоит поторопиться, — Кадзуха непонимающе выгибает бровь, — Сяо с Венти еще в пути, а вот Эи медлить явно не будет, — улыбка, — как и я помогать. Не медля больше ни минуты, Кадзуха исчезает в дверном проеме, даже толком не осознавая, что он сейчас слишком слаб для того, кто собрался быть живым щитом. И только оказавшись на улице, в панике оглядываясь по сторонам, Каэдэхара понимает то, что уводит землю у него из-под ног. Он не знает где искать его. Он не знает, где он живет. Он не успеет.