Смотреть, но не касаться

      Вечереет. Знойные улочки Калькутты постепенно накрывает прохлада, смешиваясь с туманным сумраком, хранящим в себе бесчисленное количество загадок. Шум на улицах становится все тише, словно вместе с таинственной дымкой городок накрывает огромный купол. Где-то веселье продолжается, догорают костры, повсюду разбросаны ярко-алые лепестки цветов, слышны молитвы во славу великой Богине. Но постепенно все стихает. Город засыпает, окунаясь в предвкушение начала сезона чудесных праздников, которые изменят судьбу каждого.       Не затрагивает тишина лишь величественное строение, скрытое от чужих глаз высоким забором и громадными деревьями. Из затемненных окон льется свет, смешиваясь с дымкой погребальных костров. Дубеи празднуют. Повсюду стоит терпкий аромат благовоний. Вино льется рекой, наверняка смешиваемое с другими напитками. Серьезные и нахмуренные лица превращаются в едва заметные улыбки, но всех отличает одно — глаза. Яркие, горящие, отнюдь не от выпитого, а от ощущения скорых перемен. Все знают, Богиня заглянет на «торжество», которое тщательно организовывали для нее в течение многих лет. Кого-то щедро одарит за преданную службу, а кому-то будет сносить головы. Но все участники культа были готовы к подобному исходу. Каждый в глубине души осознавал, чем для него закончится то, что произойдет неделю спустя — Кали-пуджа, несущая в себе начало конца, завершение цикла. Подобно змее, пожирающей собственный хвост, завершался этот цикл и, когда Богиня достаточно насытится и отпустит своих несмышленых детей, начинался вновь.       Но никому здесь это в голову пока не приходило. Лишь Амрит, носящий Богиню «на своих руках», чувствующий ее настроение и незримое присутствие, сидел, покручивая металлический перстень, обжигающий кожу своим ледяным холодом. Алкоголь не спасал, наводя лишь на странные, отчасти неприличные мысли. Отвлечься было совсем не на что.       — Хотяяя, — подумал Амрит, оглядывая зал в поисках его Махарани. Незаковыристый танец, исполненный ею на пудже, уж больно увлек Дубея, заставляя думать совершенно не о том. Он бы соврал, если бы сказал, что Амала не засела в его мыслях. Так и хотелось, убрав за ухо шелковистую прядь, выскочившую из прически, шепнуть ей: — Станцуешь еще, госпожа Басу?       Вряд ли бы это прозвучало из его уст как просьба, скорее приказ, четкий и выверенный. Но Амрита это не волнует — если бы судьба была столь благосклонна, чтобы дать ему шанс увидеть движения округлых бедер еще раз, он, несомненно, отдал бы за это все богатства мира.       Вдруг начинает звучать музыка. Амрит оборачивается и не может поверить своим глазам: под медленно разгорающиеся звуки флейты в центре комнаты двигается Амала, движения которой повторяют Джая и Лалит, поочередно меняя свое расположение. Остановив взгляд на их лицах, он словно слышит их безмолвный диалог. Видит, какие взгляды Басу бросает на Лалит, словно бурча: пожалеешь, что вытащила меня сюда. Загорелая чертовка в ответ лишь улыбается, покачивая головой в такт мелодии. В ее глазах пляшут черти, словно подначивая Амалу продолжить игру, поддаться музыке.       Наконец, Амрит обращает внимание на костюмы девушек и несколько раз моргает, пытаясь понять, не привиделось ли ему. Но нет, вид остается все тот же. Басу пляшет в каком-то подобии бедлы, демонстрирующей стройные изгибы, словно дразня. Сетчатая ткань, почти не отличавшаяся по цвету от тона кожи, взлетает, покоряясь взмахам рук девушки. Золотые нашивки поблескивают в свете ламп, приковывая внимание каждого из собравшихся. Басу извивается, подобно кобре, двигающейся под мелодию флейты, льющуюся из уст умелого заклинателя. Каскад ее темных кудрей накрывает тонкая паутинка из цветов франжипани. Браслеты на ее запястьях издают приятный звон, словно гипнотизируя, не позволяя сместить взгляд на что-то еще.       Девушки расходятся друг от друга, пускаясь в изящные движения по залу. Подобно бабочкам, попавшим в райский сад, они скользят между бархатными креслами, не задерживаясь надолго, но одаривая томными взглядами, точно истинным благословением.       Взор Амалы скользит по присутствующим, сопутствуя плавным наклонам головы и магнетическим покачиваниям бедер. В ее движениях виднеется истинный огонь и лишь ничтожной капельки не хватает для того, чтобы здесь разгорелось настоящее пламя. И, кажется, капля быстро находится: встретившись глазами с Амритом, Амала приоткрывает рот, приближаясь. На мгновение Дубею начинает казаться, что танцует сейчас Басу лишь для него, лишь для него двигаются ее округлые бедра, которые скрывает только тонкая сетка и какие-то побрякушки, также окутывающие оголенные ноги и талию.       Всего на миг Амала останавливается. Ухмыляется, протягивая к его лицу руку, опутанную звенящими браслетами. Амрит нервно сглатывает, ожидая прикосновения и чувствуя нестерпимое желание потрогать в ответ. Но его Махарани лишь едва ощутимо проводит кончиком пальца по его подбородку, улавливает в его настрое ничем не скрываемое желание и внутренне усмехается. Дубей тянет ладонь в ответ, но Амала тут же устремляется дальше в пляс, словно обозначая условия, указывая: заставлю тебя смотреть, но не позволю прикоснуться.       И сейчас, только сейчас, Амрит соглашается. Провожает Басу глазами, неожиданно натыкаясь на еще один взгляд. Рэйтан. Смотрит, не стесняясь, на золоченые браслеты, звенящие на тонких запястьях, на блестяшки, обернутые вокруг бедер и талии, на водопад буйных кудрей, источающих опьяняющий аромат цитруса и специй. Проклятые цветы воздействуют на него, словно афродизиак.       Амрит злится, но чувствует странное превосходство. — Моя, не твоя, — проносится в его голове мысль, впрочем, то же самое делает и Джая, обернутая в темню-синюю сетчатую бедлу, покрытую несколькими соцветиями жасмина. Проносится мимо Риши, бросившего на нее печальный взгляд, — спешит к младшему Басу, проделывая тот же трюк, что и Амала: поддевает пальцами подбородок, хоть и менее изящно, но более нежно, с долей стеснения. Одарив его легкой улыбкой, Банерджи вновь отдается танцу, воссоединяясь в центре зала с остальными девушками.       Они продолжают выделывать незамысловатые движения, Амрит же переводит взор на Рэйтана — тот неотрывно наблюдает за танцем, но, точно ощутив пронизывающий взгляд, мельком смотрит на Дубея. Слыша, что музыка начинает затихать, Рэйтан прикусывает губу, отворачиваясь, словно хочет уловить последние мгновения и запечатлеть изящные движения в памяти навсегда.       — Бесстыдник, — мысленно усмехается Амрит, чувствуя лихорадочный поток мыслей в своей голове. Ему представляются самые неприличные сценарии, а голоса шепчут что-то смутно-развратное, но он тотчас заглушает это, слыша, как начинаются неспешные разговоры. Кажется, все слишком поражены произошедшим, чтобы реагировать. Цепочку неловкости разрывает братец Амалы, сумевший добраться до Джаи. Он что-то говорит ей, чуть ли не вскрикивая от переполняющих его эмоций, но Амрита это мало волнует. Единственное, о чем он сейчас думает, это Амала, плывущая к нему под руку с Лалит. Они странно хихикают, словно с десяток минут назад не желали вцепиться друг другу в волосы.       Амрит вновь поглядывает в сторону Рэйтана, неожиданно не находя того на прежнем месте. Обводит глазами весь зал, но натыкается лишь на Амалу, устраивающуюся на бархатных подушках рядом с ним. Девушка смотрит решительно, словно львица, загнавшая в ловушку долгожданную добычу. Разглядывает его, точно пытаясь уловить реакцию на ее маленькую шалость. Неосознанно накручивает локон на палец, из-за чего цветы, закрепленные в ее волосах, вновь начинают источать соблазнительный аромат. Но Амрит молчит, лишь слегка ухмыляясь. Не двигается, только приподнимает бровь и проводит по кромке шервани, пытаясь унять неожиданно возникшее напряжение. Руки сами тянутся к Амале, но Дубей лишь задерживает ладонь на собственном колене и продолжает ухмыляться, словно намекая: давай, скажи что-нибудь, знаешь ведь, чем сейчас наполнены мои грешные мысли.       И Амала поддается. Пододвигается чуть ближе, желая начать разговор, и даже приоткрывает рот, но тут же отводит голову в сторону с неловкой улыбкой. Амрит оборачивается, натыкаясь взглядом на Рэйтана. Видимо, даже наличие рядом с его махарани другого мужчины не смущает аватара. Как и не останавливает от типично сдержанных комплиментов.       — Спасибо за великолепный танец, Амала. — бормочет Вайш, чуть склоняя голову. — В таком наряде вы можете сводить мужчин с ума…       — Своей энергией Шакти? — перебивает Амрит, словно слышал эти слова множество раз и знает наверняка, что прозвучит дальше. Смотрит на Рэйтана вызывающе, точно ребенок, нестерпимо желающий ввязаться в очередной спор, чтобы доказать свою правоту. Знает, что непоколебимое спокойствие оппонента разожжет его еще больше, но чувствует в себе странное желание продолжить препираться. Как они делали и раньше.       На это Вайш лишь слегка улыбается, поглядывая на Амрита как на глупого младенца. Знает, что тот дерзит лишь от проступающей нервозности, поэтому не поддается. Переводит взгляд на Амалу, продолжая: — Ваши движения столь грациозны, что на несколько мгновений мне показалось, будто сама Богиня почтила нас своим присутствием.       Амрит лишь усмехается, разворачиваясь к своей махарани. Наблюдает за ее реакцией, с удивлением замечая смущение и странную улыбку. План в голове Дубея возникает мгновенно. Наклоняясь еще ближе к Амале, он обдает ее лицо разгоряченным дыханием и тихо шепчет: — Поднимись наверх. Хочу увидеть, как ты изгибаешься уже лично для меня.       Девушка ухмыляется, но неожиданно повинуется, приподнимаясь с бархатных подушек. Одаривает обоих мужчин едва заметной улыбкой и уходит, покачивая бедрами. — Было неожиданно не услышать от нее никаких колкостей, — начинает размышлять Дубей, но, вспомнив, зачем он остался здесь, переключает внимание на Рэйтана. Тот стоит рядом, разглядывая завитые узоры на потолке, точно не видел их сотни раз до этого.       — На Амалу ты смотрел еще более увлеченно, — ухмыляется Амрит, заставляя аватара обратить свой взор на него. — Не хочешь объясниться?       — А что мне говорить? — не теряет легкой улыбки Вайш. — Приятно смотреть на красивую женщину.       — Но то, как ты на нее смотрел… — продолжает гнуть свою линию Амрит, распаляясь. Он очень хорошо чувствует, как внутри него клокочет ревность, разливается по его внутренностям, подобно раскаленной лаве. Но ревность к кому? Дубей пока не совсем понимает.       — И как же? — в глазах мужчины возникает едва заметный интерес. Он знает, что давно вышел за все рамки приличия, но подобие внутренней гордости, перенятой, несомненно, у Амрита, заставляет его дерзить в ответ.       — Будто глазами раздеваешь, — бурчит в ответ Дубей, приподнимаясь. — Я узнаю этот взгляд очень легко. — продолжает он, намекая то ли на себя, то ли на самого Рэйтана. Когда-то ведь он смотрел так и на самого Амрита. Воспоминания накрывают мгновенно, вызывая спазм внизу живота, но он отмахивается, ожидая ответ.       Вайш лишь улыбается, но неожиданно выдает: — Ты ведь знаешь, я никогда не пойду против тебя, — некоторое время молчит, пребывая в задумчивости, потом добавляет: — особенно в такой ситуации.       — А со мной? — тут же выдает Амрит, словно в нетерпении. И не ясно, говорит он о будущем, или зовет его куда-то прямо сейчас. — Пойдешь со мной? — точно приглашает, но вопрос словно граничит с приказом. И Вайш прекрасно знает, что второй раз мужчина спрашивать не будет.       — Пойду. — спустя несколько мгновений отвечает Рэйтан, прикусывая губу. Начинает понимать, что за игру затеял Амрит, но отказаться не решается. Тот же ухмыляется и разворачивается, пряча лицо, окрашенное предвкушением.       — Она в моей комнате, — бросает мужчина, удаляясь. Он прекрасно знает, что аватар последует за ним. Сегодня, завтра, в другой жизни. Не сомневается. Поэтому идет, не оборачиваясь, слышит за собой тихие шаги и сбивчивое дыхание.       Остаток вечера обещает быть невероятно жарким.