Во время второго задания Турнира Трёх Волшебников Седрик вспоминает, почему, очевидно, он должен спасти именно Гермиону. Все очень просто: вероятно потому, что он любит её.

гермиона смотрит на него и тихо вздыхает. тяжелый аромат парфюма тотчас забивается в ноздри, оседая где-то на подкорке сознания. от него нестерпимо пахнет огненным виски и каким-то странным алкоголем, который он называет "водкой". гермиона разглаживает складки огромного жакета, накинутого на оголенные плечи, и начинает размышлять, как же ее угораздило связаться с антонином долоховым.

Амрит изредка поглядывает на Амалу, извивающуюся в танце, точно кобра, под звучную мелодию умелого заклинателя. Очерчивая глазами округлые бедра, обтянутые сетчатой тканью чуть темнее кожи, Дубей натыкается на еще один взгляд. Рэйтан. Смотрит, не стесняясь, на золоченые браслеты, звенящие на тонких запястьях, словно загипнотизированный. План в голове Амрита возникает мгновенно. Остаток вечера обещает быть жарким.

блэк вновь принимается считать: — один, два, три, четыре, — доходя до пяти, он вспоминает, что до далекого северного выхода осталось всего пять пролетов. напряжение внутри него едва ощутимо слабнет, — шесть, семь. — куда ты бежишь, блэк? от чего ты убегаешь? — доносится голос, поразительно похожий на грейнджер. регулус резко останавливается.

Почему из всех возможных вариантов меня тянет именно к этой кудрявой заучке с нелюбимого мною Гриффиндора?Или Гриффиндорской Принцессе? А может она испытывает то же самое?