Chi ama, teme.

      Конечно, Ганнибал не мог сказать о тех переживаниях и страхах, которые подобно пожару, вспыхнули у него в сознании, в ту секунду, когда жена положила перед ним тест на беременность. Он понимал, что Ася итак находится в положении, которое способно привести к резкому изменению эмоционального фона, так что не хотел усугублять гипотетические скачки своими проблемами. Он попросил Уилла назначить еще один сеанс и уже вечером следующего дня припарковал свое авто около здания, где находился офис психиатра. Несмотря на привычку держать все в себе, на этот раз Ганнибал отчетливо понимал, что ему требуется с кем-то обсудить происходящие в его жизни изменения.       — Добрый вечер, доктор Лектер, — Грэм вежливо улыбается. Его помощница взяла выходной, чтобы посетить выступление сына в музыкальной школе, так что сегодня в офисе он был один, — вы сказали, что у вас есть срочный разговор? — интересуется он, когда они оказались в его кабинете.       Грэм был как всегда приятным и приветливым. Ганнибал отметил, что Уилл относится к тому типу людей, который всем своим видом, начиная от одежды и заканчивая мимикой, создает условия комфорта и безопасности, что само по себе должно сыграть на расположении пациента и формировании доверительных отношений. На нем был уютный свитер бордового цвета и серые штаны. На правой руке — часы с черным ремешком, волосы растрепанные. Очки в тонкой оправе прибавляли солидности.       Лектер провел большую часть ночи в воспоминаниях о тех славных днях, когда Миша еще была жива, были живы их родители и они просто были счастливы. Ганнибал ушел в свой кабинет, когда убедился в том, что жена крепко спит, подмяв под себя одну из подушек. Разложив перед собой на столе немногочисленные фотографии, которые остались с тех давних дней, он всматривался в кукольные черты личика сестры, которые точь в точь повторяли черты матери.       — Да, в самом деле — разговор очень срочный, — хмурит лоб Лектер, — моя жена сообщила мне о беременности…       — Какие чувства вы испытали, когда узнали об этом? — интересуется Грэм. Если он узнает о том, что Лектер против такого расклада и собирается уговорить свою жену на аборт, то он был готов наплевать на этические нормы и влепить своему пациенту пощечину. Он не мог допустить того, чтобы этот человек причинил вред его другу.       — Страх, — пробормотал Ганнибал, постучав по подлокотнику пальцами, — мне правда стало страшно. Беременность — непредсказуемый процесс, даже несмотря на то, что он физиологический и естественный.       — У вашей жены есть проблемы со здоровьем, которые могут отягощать течение беременности? — осторожно интересуется Грэм. Он вспомнил о том, что во время одного из разговоров Ася обмолвилась о какой-то проблеме с сосудами, но не вдавалась в подробности.       — Да, есть некоторые, — ответил Лектер, — и я в самом деле переживаю о том, что это может усугубиться во время вынашивания ребенка. Конечно, мы обратимся к хорошему врачу для ведения беременности, но… после того, после того что случилось с моей сестрой и с моими родителями. Я… я правда боюсь ее потерять, — он отводит взгляд в сторону, так как воспоминания захлестывают его в очередной раз и он боиться зарыдать, но все же сдерживается.       — Расскажете о том, что с ними случилось? — Уилл не надеятся на то, что сможет получить ответ на свой вопрос, все же подобные травмы приходилось прорабатывать на протяжении многих сеансов, а это была только вторая их встреча, но все же Грэм считал, что стоит начинать хоть с чего-то, что приблизит его к корню проблем пациента.       Ганнибал все прекрасно понимал, как психиатр. Ведь он сам выбирал подобную стратегию в работе и старался как можно скорее подбираться к причине проблемы, чтобы начать полноценно прорабатывать его. Но как человек, обратившийся за помощью к психиатру, он трепетно относился к своим воспоминаниям и в какой-то степени боялся говорить о том, что его тревожит на самом деле, но ему стоило снова пересилить себя. Он должен быть сильным и уверенным, чтобы не усугубить состояние жены, чтобы у нее не возникло опасений и она понимала, что все будет хорошо. Настало время стать для нее опорой, как он и поклялся в день их бракосочетания. Ведь сейчас Анастасия нуждалась в этом, как никогда раньше.       — Моя сестра утонула, еще совсем ребенком, — сообщает Ганнибал и выдыхает, — мне было десять, она — на шесть лет младше. Я не досмотрел за ней и она упала в пруд, который находился на территории дома. Ее не удалось спасти.       — Что вы чувствуете, когда говорите об этом? — тактично спрашивает Уилл. Он умел работать с детскими травмами. Это был один из основных его профилей и Ганнибал прекрасно знал об этом, когда записывался на первый сеанс.       — Серьезно? — с ноткой пренебрежения фыркнул Ганнибал, но тут же осек сам себя, — извините, доктор Грэм.       Когда к нему на прием записался доктор Лектер, то Грэм сразу подумал, что работа с таким пациентом будет в разы сложнее, чем бывало обычно, ведь Ганнибал прекрасно знал все те приемы, которые обычно использовали в своей работе психиатры. Но все же он не стал отказывать коллеге в приеме, хотя старался не принимать коллег.       — Все в порядке, Ганнибал, — заверил его Уилл, отметив у себя в голове кое-какую информацию о защитных реакциях своего собеседника, — любые эмоции и чувства, которые возникают у вас при воспоминаниях об этом случае — ваши и вы имеете на них право. Примите их.       — Я испытывал гнев на самого себя, так как всегда считал, что способен позаботиться о сестре, — пояснил Лектер, пообещав самому себе, что больше не станет язвить своему психиатру, ведь сам решился на терапию, — конечно, родители никогда меня в этом не обвиняли, нет. Но сам… сам я всегда считал, что все это произошло именно из-за меня.       — Вы были ребенком, Ганнибал, — напомнил ему Грэм, поправив очки, — вы не могли повлиять на многие происходящие с вами вещи в виду вашего возраста. Ганнибал прекрасно знал это и без Грэма, но все же решает промолчать. Возможно, ему было важно именно услышать это, чтобы кто-то снял с него груз ответственности и вины, который давил на шею, подобно удавке. Он опускает голову и пытается переварить те события, которые много лет не давали ему покоя. Находясь в плену собственной памяти и не имея возможности выйти из лабиринта воспоминаний, Ганнибал, как никто другой, прекрасно понимал, что просто так такие вещи не проходят.       — Спасибо, доктор Грэм, — бормочет Ганнибал.

***

      Беременность, пусть и желанная и даже в какой-то степени долгожданная, становится маленьким потрясением для Анастасии, ведь она все еще испытывала чувства к Фредерику, даже несмотря на то, что понимала их не взаимность и обреченность. Конечно, они продолжали общаться и посещали разные мероприятия, что помогало девушке отвлекаться от негативных мыслей и страхов, которые возникали во время беременности. Ей были нужны друзья, чтобы иметь возможность обсуждать свои переживания и просто проводить время где-то, кроме как дома и на работе.       — Я правда рад тому, что у вас с Ганнибалом будет ребенок, — сообщает Фредерик, широко улыбнувшись. Они посещали выступление местного оркестра и Ася была под впечатлением от этого грандиозного шоу.       — Да, я тоже рада этому, — отозвалась девушка, ответив натянутой улыбкой.       — По тебе — не скажешь, — отметил Чилтон. Ну да, было глупо пытаться что-то скрыть от него, да и у Аси не было такой цели. Она сама не понимала, что сейчас чувствует, ведь запуталась в происходящем, — прости, я не хотел тебя обидеть, — тут же извинился он, заметив, что девушка нахмурилась еще больше.       Они сидели в небольшом кафе, расположенном прямо в театре. Народа тут было достаточно, но это не мешало вести разговор. На небольшом столике, накрытом белой скатертью, стояли чашечки с чаем и блюдца с десертами, так как меню в заведении было довольно скромным — салаты, десерты, да небольшой выбор безалкогольных напитков.       — Все в порядке, Фредерик, — заверила девушка, — просто это произошло довольно неожиданно.       — Главное, что вы с Ганнибалом рады этому событию, — отметил он, помешивая чай, — уверен, что вы будете хорошими родителями.       Девушка снова хмуриться. И хотя Ганнибал продолжал вести себя так, как обычно и оказывает ей знаки внимания, она стала замечать, что он часто ходит в подавленном состоянии. Анастасия прекрасно понимала, что тяжелое прошлое и потеря сестры сильно отразились на Ганнибале и ему сложно привыкнуть к беременности жены и начать воспринимать это событие, как нечто хорошее.       Живя в России она не думала о том, что у нее когда-то будут дети, ведь не видела в ком-то из своего окружения человека, с которыми гипотетически могла создать семью. Ганнибал же доказал обратное. Во-первых, он был значительно старше, чем потенциальные партнеры Анастасии, с которыми она встречалась как на родине, так и в Италии, а значит — был надежнее. У него была стабильная работа, свое жилье, он не зависел от мнения своих родителей — был тем человеком, от которого ей в самом деле хотелось родить ребенка и она была готова сделать это куда раньше, чуть ли не в первый год брака, но Ганнибал настаивал на том, что для начала ей стоит закончить учиться и попытаться работать. В какой-то степени он был прав. У нее была работа и доход, что могло обеспечить ей самостоятельную жизнь в том случае, если брак будет расторгнут. Но она хотела ребенка, хотела стать мамой. Мечтала о том, как огромный дом доктора Лектера наполниться детским смехом и малыш будет делать свои первые шаги.       — У вас точно все в порядке? — ему правда важно, чтобы она ощущала себя в безопасности и была уверена в том, что беременность желанная для нее и для ее супруга.       — Конечно, — поспешила заверить его Ася. Да, она безумно хотела сблизиться с этим мужчиной, он был ей интересен, но сейчас об этом оставалось только забыть, ведь совсем скоро у них с Ганнибалом будет ребенок, — просто нужно больше времени, чтобы привыкнуть ко всему.       Она была готова дать супругу столько времени, сколько потребуется, ведь видела, что он в самом деле пытается меняться, учиться принимать свое прошлое и не бояться будущего. Он отказался от нескольких приемов, чтобы они смогли быть вдвоем, даже предложил начать готовить одну из спален под детскую, хотя, это возможно, было слишком рано. Ася же считала, что ее муж будет хорошим отцом, который даст ребенку светлое и прекрасное будущее.