Отступники

Тусклая восковая свечка нервно выхватывала из полумрака очертания стола и стен. За столом сидел Эйс, в его руке поблескивала бутылка, а в глазах — слëзы. Это был день, когда он узнал о том, что Сабо жив. Сколько лет Эйс думал, что он умер... И вот, когда всё было хорошо, Сабо восстаёт из мёртвых, не зная даже кто он такой. Смотрит на него пустым взглядом. Таким, которым смотрят на незнакомцев. Мысли надрывно вертелись в голове чëрным клубком. Подтачивая его самообладание, образы детства всплывали в памяти. Эйс готов был сейчас разрыдаться. Никто кроме чаек не слышал тогда его безудержный плач. "Позаботься о Луффи, Эйс" гласило письмо. А кто позаботится теперь о нём самом? Да если бы не Сабо, Эйс бы даже это самое письмо прочитать не смог, ведь читать и писать его научил именно Сабо. Если бы он не появился, Эйс давно бы уже совершил какое-нибудь безрассудство и кормил бы червей на городском кладбище. Сабо был для него голосом разума и путеводной звездой. Он был заботливым старшим братом для Луффи и лучшим другом для него самого. Почему он тогда поверил Блюджему, этому подлому бандиту? Почему подумал, что среди аристократов Сабо будет лучше? Он ведь знал, что Сабо ищет свободы, и раз он сбежал однажды, сбежит и ещё. Он ничего не смог сделать, и Сабо позволил забрать себя вместо них. Но он никогда не сдавался. В детском теле обитал непоколебимый вольный дух. Однако за свободу ему пришлось расплатиться. Маленький мальчик, игравший с братьями в пиратов, сам решил им стать. Потому что пираты— самые свободные люди во всех пяти океанах. Разве не это потом так яростно проповедовал Луффи? И Эйс похоронил его в своём сердце. После смерти Сабо, он ещё долго задавался вопросом, почему же ему так больно? Если бы от чрезмерного употребления никотина вдруг скончалась Дадан, он не испытал бы и половины этих чувств. В глубине души он понимал, что даже если бы умер Луффи, он убивался бы не так сильно. И он пришёл к Макино. К той, что заменила Луффи мать и что была самой понимающей и заслуживающей доверия из всех, кого он знал. Всех, кроме Сабо. Макино сказала тогда: "Твоя душа болит по Сабо, потому что ты привязался к нему, потому что любил его. Точно так же, как Луффи или вашего дедушку." Но она оказалась не права. Сильно позже Эйс осознал, что его привязанность к Сабо была совсем не такой, как к Луффи и уж тем более к Гарпу. Он стал его первой детской любовью. И, казалось бы, юношеская влюблённость проходит быстро. Но нет. Он помнил до сих пор. Помнил все те ласковые и ребяческие поцелуи в лоб и нос. Помнил, как сбегал от Дадан в убежище Сабо на ночь. И как он читал для Эйса сказки и перебирал спутанные чёрные волосы. Как смеялся, когда Эйс приносил ему жуков и гусениц под видом самого дорогого подарка на свете. Как серьёзно он отнёсся к его тайне. Сабо всегда умел его поддерживать и утешать. Он готов был давать Эйсу столь нужные внимание и принятие. Он стал первым действительно близким для Эйса человеком, и Эйс бы в лепëшку расшибся, только чтобы получить его внимание. Он так винил себя за то, что потерял его. И вот осознание того, что Сабо всё ещё жив окутало Эйса плотной дымкой. В ней было тепло и вроде хорошо, но невозможно дышать. Сабо его не помнит. Он ничего не помнит. Как Эйс собирается вернуть ему память? Вдруг это уже совсем другой Сабо? Совсем не тот, кого он полюбил. Эйс отхлебнул из бутылки успевший нагреться бренди. Он всегда был из породы людей, которые ни за что не покажут другим своих слëз. Ведь если заплакал даже он, то что же делать другим? На следующее утро он снова станет весёлым дурачком. Как и десять лет назад. *** Ночь. Звëзды ярко сияют в небе. Сабо лежит в своём шалаше и любуется ими. Он уже почти уснул, веки наливаются колющей тяжестью, а звёздный пейзаж расплывается перез глазами. Но хруст веток тут же будит его и заставляет сонно проморгаться. Сабо хватается за обломок трубы готовый отбиваться от нежданного гостя. Но его руки сразу расслабляются, как только он замечает виновато опустившего голову Эйса. Он босой и растрёпанный. Эйс молча подходит и садится рядом. Сабо без слов понимает — ему приснился кошмар. Он накрывает и себя и Эйса согретым суконным одеялом, сделанным из старого мешка. Ребята молчат и смотрят на звëзды. Сабо никогда не начинает разговор первым в такие моменты. Он ждёт пока Эйс сам захочет рассказать, или просто молча успокаивает его своим присутствием. И Эйс благодарен ему за это. — Мне приснилось, что ты умер, — коротко произносит мальчик. — А я не смог тебя спасти. — Он вдыхает сквозь зубы морозный воздух и зажмуривается. Сабо кладёт руку ему на плечо. Она тёплая и живая, Эйс хватается за неё своими похолодевшими пальцами и судорожно вздыхает. В глазах скопилась влага и он прячет взгляд. Но друг смотрит прямо в лицо, воплощая безмолвную просьбу, и его глаза сверкают ярко-синим под светом Луны. Он просит посмотреть. И Эйс смотрит. — Эйс, я никогда тебя не оставлю. Соврал, получается. Ну да, дал обещание и не смог его сдержать. Умер, забыл, оставил без ответа тайну пропавших из памяти десяти лет. Десять лет. И как он мог не пытаться вспомнить? Даже не спрашивал Драгона, у какого острова его нашли. А ведь если бы он узнал об этом раньше, успел бы ещё что-то сделать. Если хотя бы выслушал тогда Эйса. Но Сабо этого не сделал. И теперь детские воспоминания и чувства как назло вторгались в голову. Да, он вспомнил Эйса. Вспомнил, как каждую ночь смотрел на звëзды, стараясь не спать как можно дольше. Надеялся, что он придёт. Радовался даже самым глупым его подаркам и дарил такие же в ответ. Сабо всегда был готов прикрыть спину друга, когда тот не желал отказываться от заранее проигранной драки. Если Эйс получал ссадину или ушиб, Сабо всегда суетился вокруг него, вызывая смех у другого мальчика. Потом появился Луффи. И его Сабо тоже полюбил. Но всё же не так, как Эйса. Никто из них тогда не понимал ещё, что встретил первую свою симпатию, им просто было хорошо вдвоём. Эйсу нужно было много внимания, признания, что он нужен, что он любим. И Сабо был готов ему это давать. Ему тогда хотелось изо всех сил защищать и заботиться об этом диком озлобленном ребёнке, и его доброта в итоге растопила сердце маленького сына Короля Пиратов. Эйс помог ему решиться сбежать из дома, а затем обустраивал вместе с ним шалаш. Если бы не он, Сабо так и остался бы в ненавистном поместье. В начале Эйс был почти его игрушкой, которую можно научить читать и писать, приучить есть вилкой и ножом. Хотя потом и сам Сабо признал бесполезность этих привычек, но сам продолжал пользоваться столовыми приборами. Затем это переросло в привязанность и наконец в любовь. Он не воспринимал это слово в прямом смысле и не беспокоился об этом, просто знал, что если с Эйсом что-то случится, его сердце будет очень сильно болеть. *** Не просто болеть, разрываться на части. Солёный ветер жëг лицо холодом. Ворона, ощущающая беспокойство наездника неслась вперёд в погоне за удаляющимся от Мариджоа кораблём Белоуса. Судно виднелось на горизонте, так далеко, будто его просто невозможно догнать. Никто не станет их ждать, кто захочет— доползëт. Кровь лилась сквозь пальцы и каплями окрашивала море в красный. Сабо продолжал зажимать рукой рану на животе пирата. На самом деле она не была смертельной, но количество крови, утекающее нескончаемым потоком, ужасало Сабо. Он не хотел верить в смерть Эйса. Если он умрёт, Сабо никогда не сможет себя за это простить. Даже если ему самому придётся костьми лечь ради него, если нужно будет отдать всю свою кровь ему до последней капли. Он это сделает. Только сейчас ему в голову пришла мысль, что стоит проверить Эйсу сердцебиение. Сабо приложил свободную руку к его шее прямо под подбородком. Пульс был еле различим, но он всё же был! Он услышал, как в груди Эйса бьëтся огонь, этого было достаточно для счастья. В сердце революционера вспыхнул восторг. — Продержись ещё немного, пожалуйста, Эйс, — давно забытое имя так легко и привычно слетело с губ, будто его произносили каждый день. Теперь его задачей было сохранить угасающую жизнь и передать её в руки понадëжнее. Словно затухающий огонь в ладонях, сердце слабо и надрывно билось под пальцами Сабо. Только бы не дать ему потухнуть, согреть в руках. Ворона начала снижаться. Корабль был уже совсем рядом. На его палубу спускался вихрь из таких же сажевых ворон и пушечных ядер, посылаемых им вслед с материка. Птицы распадались на кусочки пепла и кружили в воздухе чëрным водоворотом, экипаж подхватывал валившихся с ног раненых и уводил куда-то. В этом шуме и суете Сабо видел только бледное лицо Эйса, а в ушах барабаном отдавался его слабый пульс. Он так и не убрал руку с его шеи. К ним подбежал незнакомый парень в зелëном пальто и маске. Он выглядел очень встревоженным, видимо, знал Эйса. — Эйс! — его голос дрожал. — Что с ним случилось?! — вопрос ему самому показался странным. Какая разница, что случилось, когда человек лежит с дырой в животе и теряет кровь? Не найдя ответа на свой глупый вопрос в пустых заплаканных глазах Сабо, пират сменил тему и понизил голос: — Я врач, а это мой друг. Передайте его мне, пожалуйста.