Тварь

Солнце нещадно палило, предвещая надвигающуюся грозу. Я посмотрела на синее небо - с северо-запада надвигались высокие тёмно-серые тучи, гроза определённо будет. Я не спеша продвигалась через лес к бункеру. Мне нравилось место, которое я выбрала для его постройки. Почему-то люди сюда никогда не заходят. Может, потому что с дальней стороны реки начинаются горы со снеговыми шапками на их макушках. Или потому, что лес здесь слишком густой, и даже когда ярко светит солнце, в лесу темно и страшно. Но если этот лес пройти насквозь, открывается вид на небольшую поляну, переходящую в песчаный, а местами каменистый берег реки. На эту поляну я сейчас и вышла и тут же остановилась, как вкопанная - она была усыпана разорванными в клочья телами солдат, а земля и трава окрасились в красный цвет от крови. Я попыталась глазами найти Марка, но безрезультатно. Трупы были изуродованы до неузнаваемости. Неужели, всё это дело рук одного Нира? Сколько же в нём силы? Сколько ненависти... Я услышала детский смех и повернула голову. На берегу реки играли и плескались в воде мои племянницы, папа сидел на камне и смотрел перед собой. А рядом стоял Нир с Настёной на руках и что-то говорил отцу. Настёна улыбалась и наматывала на маленький пальчик иссиня-чёрные волосы вайра. - Семейная идиллия или затишье перед бурей, - попыталась пошутить я, шутка моя оказалась совсем не смешной, но я всё равно посмеялась. Просто так. Чтобы не впасть в отчаяние. Я медленно приближалась к Ниру. Что я могла предложить вайру в обмен на жизни своих близких? Свою жизнь? Смешно. Он настолько силён, что сможет прикончить меня в считанные мгновения, если захочет. Но думаю, Нир выберет другой вариант, он желает мести, он хочет, чтобы я мучилась, а самое страшное для меня - это смерть моих близких. Я отчаянно посмотрела на девочек и папу и судорожно вздохнула. Сердце моё отчаянно колотилось, а мозг отказывался придумывать выход из ситуации, просто потому что его не было. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула прежде, чем сказать: - Привет, Нир. Прекрасно выглядишь. Вайр повернулся ко мне, весело улыбаясь, и произнёс: - Спасибо, Са-Ша. А ты не очень. Годы слишком быстро съедают человеческую молодость. - Ахах, ты преувеличиваешь. Не так сильно я и изменилась. - Тётя, ты пришла! - воскликнула радостно племяшка. - Как и обещала, малышка, - ответила я, - тебя никто не обижал? - Нет! Дядя Нир разрешил нам выйти наружу и даже искупаться. Дядя Нир хороший. Я печально улыбнулась и посмотрела на отца. На его губах играла такая же печальная улыбка, что и у меня. Он всё понимал. Две старшие племянницы заметили меня и радостно помахали, не выходя из реки. - Настенька, - промурлыкал Ниари, - беги к сестрёнкам. Можешь искупаться, если хочешь. - Спасибо, дядя Нир, - обрадовалась девочка, чмокнула вайра в щёку и убежала к сёстрам. - Дедушка Коля, - обратился к моему отцу Ниари, - идите к внучкам, присмотрите, чтобы с ними ничего не случилось. Они нужны мне живыми. Я судорожно вздохнула и посмотрела на отца. Папа встал, тронул меня за плечо и слегка сжал, приободрив, я улыбнулась и несколько секунд смотрела ему вслед, пока он не присоединился к девочкам. Он попрощался со мной, а я попрощалась с ним. Я села на камень и отрешённо уставилась на искристую речную гладь. Нир прошёлся пару раз мимо меня и резко сел на корточки напротив, положив свои ладони мне на колени. Я смотрела на его лицо, а видела лицо Кая. Нир не постарел, но черты его лица сильно изменились за эти шестнадцать лет, взгляд стал более хищным, а глаза утратили свой изумрудный цвет, превратившись в грязно-серые, как когда-то были у Кая. Со временем он станет ещё больше походить на отца. - Твои глаза стали зеленее, а раньше в них было больше карего, - промурлыкал Ниари, неотрывно смотря мне в лицо и пытаясь уловить мои эмоции. Но хрена с два у него что-то получится, я хорошо научилась скрывать их от эмпатов. Сейчас в моём сознании перекатывается бескрайний океан, ленивый и спокойный. - Твои глаза тоже изменились, - сказала я отрешённо, протянула руку и дотронулась до чёрного узора печати рода на его виске. Нир прикрыл глаза, будто наслаждаясь моей неожиданной лаской, и замурлыкал. Я позволила себе провести пару раз по шелковистым волосам вайра и опустила руку. Хорошего понемногу. Ниарит резко открыл глаза, вскочил на ноги и сел рядом со мной на камень. - У тебя прекрасная семья, - сказал он, наблюдая за детьми, - и такая большая. У меня тоже могла быть такая же. Вайр мечтательно улыбнулся, и, уставившись в стремительно темнеющее от грозовых туч небо, продолжил: - Милая ласковая жена, двое... нет четверо детей-сорванцов, бабушка Гаэша, мама, отец... Мы бы собирались вместе каждые выходные в поместье у Святого озера, отдыхали, играли, просто разговаривали. Не жизнь, а мечта. Нир замолчал и посмотрел на меня. В глазах его плескалась невообразимая тоска, перемешанная с глубокой чёрной ненавистью. - Но Изалай мертва, а мои дети так и не родились. Отец, мама, бабушка - мертвы, - на последнем слове Нир вскочил на ноги и неожиданно закружился, будто танцуя под одному ему слышную музыку, - а я жив и жива ты. И жива твоя дочь, которая, словно испуганная лань, прячется и тихонько подслушивает. Нир остановился и повернулся лицом к лесу. - Выходи, дочка Са-Ши, - промурлыкал вайр, - я тебя нашёл. Послышался шорох приминаемой травы и из-за ближайшего дерева вышла Миласлава. Я недовольно выругалась и, позволив себе повысить тон, произнесла: - Мила, что ты здесь делаешь? Я же заблокировала тебя в лайре. Дочь опустила виновато взгляд и промолчала. И я поняла, что глупая девчонка взломала Эн и выбралась наружу. - Дура, - не выдержала я и выругалась на дочь. Я закрыла глаза: теперь точно всё. Вся моя семья, все мои самые близкие и самые любимые люди собрались в одном месте. И Нир может начать свою желанную месть. - Привет, сестрёнка, - поздоровался с Милой Ниари и ласково улыбнулся, - рад с тобой познакомиться. Миласлава ошарашенно уставилась на вайра и недоумённо спросила: - Сестрёнка? - Да, сестрёнка. Я твой старший брат. У нас один отец. Мила вдруг рассмеялась истерично, а я вся сжалась - не при таких обстоятельствах она должна была узнать правду. - Ты мне не брат, тварь. У нас с тобой нет ничего общего и быть не может! - отсмеявшись, выплюнула Мила. Теперь пришла очередь смеяться вайру. - У тебя папины глаза, Мила, - сказал Нир и подошёл к Милаславе, - яркие, искристые, золотые. Чёрт, как же я хочу увидеть отца... - Вот и отправляйся в ад, тварь, - выкрикнула дочь, кинувшись на вайра, - к своему отцу! - Мила! - я вскочила и в считанные мгновения оказалась возле сцепившихся в схватке. Схватив дочь за плечо, я с силой оттолкнула её, Мила отлетела на пару метров и упала, но сразу же вскочила на ноги. - Не мешай мне, мама, - закричала дочь, - я убью эту тварь своими руками! Нир захохотал и сквозь отвратительный хохот произнёс: - А воинственная у меня сестрёнка! Вся в отца. Жаль, он не узнает, что заделал грязной человеческой суке ублюдка. - Тыыы!!! - Мила разозлилась ещё сильнее и снова кинулась на вайра. Я не успела её остановить, а Нир, увернувшись от удара, отмахнулся от Милы как от мухи. Девочка снова отлетела и приземлилась на камни, стукнувшись спиной об острые камни. - Мила, хватит! - я подбежала к дочери и обхватила её руками, не позволяя встать. - А знаешь, сестрёнка, почему отец никогда не узнает о тебе? - задал риторический вопрос Ниари и подошёл ближе, - потому что твоя сучка-мать обвела вокруг пальца меня, отца, всю расу и притащила за собой на Эйлидию чёртово оружие массового поражения. Вайр замолчал, уставившись куда-то вдаль, но потом резко перевёл безумный взгляд сначала на меня, а потом на мою дочь. - Кто бы мог подумать, что тупая человеческая сучка сможет такое провернуть и взорвать целую планету с её колониями, - вайр присел на корточки и обратился уже ко мне, - знаешь, Са-Ша, я до последнего не верил в твою виновность, пока несколько лет назад с последними выжившими вайрами не вернулся на Землю. И вот когда в вашей местной инфосети я узнал все подробности твоей миссии, я пришёл в ужас! Как ты могла, тварь? Как могла ты так со мной поступить, когда я сохранил тебе жизнь? Как? Я не выдержала и вскочила на ноги. Нир тут же подскочил следом за мной. - Как я могла, Нир? - кричала я в какой-то неистовой, не свойственной мне злости, - а как ты и твои сородичи могли уничтожать нас на протяжении тридцати лет? Вы что, правда, думали, что вам не прилетит однажды ответка за все ваши преступления? Вы думали, что так и будете безнаказанно истреблять один народ за другим? Да чёрта с два! Вы, твари, получили то, что заслужили! Нир сжал кулаки и в мгновение оказавшись рядом со мной, со всей силой ударил меня по лицу. Я не успела среагировать и упала. Вайр же присел на корточки рядом со мной, схватил меня за свитер и приподнял. - Ты такая же тварь, как и я, Са-Ша, - спокойно произнёс он, глядя мне в глаза, - а сейчас смотри внимательно, как будут дохнуть твои родные. Почувствуй то же, что чувствовал я, смотря на горящую Эйлидию. Отпустив меня, Ниарит встал и медленно двинулся к реке, где играли и весело смеялись дети и отец. - Папа, беги! - крикнула я, попытавшись встать, но ужас так сильно сковал меня, что ноги отказывались двигаться. Мила подползла ко мне, не в силах встать. - Мама! - прохныкала она, - мамочка, он же убьёт их! Я, не отрываясь, смотрела, как Нир подходит к отцу, что-то ему говорит, а потом наносит удар, разрывая грудь отца, и вырывает сердце. Папа падает замертво, а Нир смеётся. Я оглянулась по сторонам в поисках детей, но папа, кажется, успел их спрятать. И пока Ниарит пытался их найти, я повернулась к рыдающей дочери и спросила: - Мила, встать сможешь? Она попыталась успокоиться, но безуспешно, тогда я наотмашь ударила её по щеке, и дочь неожиданно затихла. - Мила, - ласково позвала девочку я, - тебе нужно уходить, слышишь? Если останешься, с тобой произойдёт то же, что и с дедушкой Колей. - Мама, пойдём со мной. - Не могу, дорогая. Тварь пришла за мной. Поэтому я должна остаться. - Мама... - взмолилась дочь, - пожалуйста, идём со мной. - Доченька, милая моя, со мной всё будет хорошо. Я разберусь с вайром и сразу же вернусь к тебе. И расскажу тебе всю правду о твоём настоящем отце. - Обещаешь? - недоверчиво спросила дочь. Я просто кивнула, не в силах открыто соврать девочке, и продолжила: - А сейчас вставай, и как бы больно тебе не было, беги к лайру и улетай как можно дальше от Земли. Поняла меня? - Да, мама, - коротко ответила Мила, тяжело поднялась и поковыляла в сторону леса. По-видимому, дочь повредила спину, когда вайр откинул её на камни. Мила неожиданно остановилась, повернулась ко мне и произнесла: - Я люблю тебя, мама. Больше всех на свете. Сказав это, Мила тут же отвернулась и скрылась под сенью густого леса. А я позорно разрыдалась. Шестнадцать лет я жила, пытаясь забыть то, через что прошла благодаря Марку и своей слабохарактерности. Со временем я смогла ужиться с мыслями о том, что виновна в гибели целой расы. Я смирилась с тем, что моя юношеская мечта выйти замуж за прекрасного принца никогда не исполнится. У меня была дочь от любимого мужчины и мне хватало этого, чтобы жить в умиротворении. Конечно, я винила себя в смерти Кайраны и часто плакала по ночам, но продолжала жить и растить дочь. Но даже в своих самых страшных снах я не предполагала, что однажды встречусь лицом к лицу с Ниром и потеряю всё, что так ценила, любила и оберегала. Я утёрла слёзы с лица, несколько раз глубоко вздохнула и всё-таки смогла подняться на ноги. Дойдя до неподвижного тела отца, я упала на колени и прошептала: - Папа... Но отец, конечно, не отозвался. - Прости меня, папуль, я всё-таки не смогла тебя защитить. Ни тебя, ни сестрёнку. Я погладила папу по бледному лицу и посмотрела в сторону реки. Ниари стоял на берегу и вокруг него клубился туман. Он отвратительными щупальцами расползался вдоль реки и устремился куда-то в заросли берегового ивняка. Послышались крики, и туман выволок из зарослей девочек. Они извивались, кричали, плакали. А туман тащил их по острым камням, подкидывал в воздухе и опрокидывал на землю. Сердце моё больно сжалось, я резко вскочила на ноги и побежала, уже понимая, что не успею. И да, я не успела. Туман дотащил девочек до Нира, кинул их израненные тела к ногам вайра и превратился в острые копья, устремившиеся к маленьким телам и одним движением проткнул девочек насквозь. Я закричала, громко, страшно, как раненый зверь. А Нир смеялся. Нир веселился. Нир злорадствовал, не отводя от моей агонии взгляда и впитывая каждое моё движение, каждый мой истеричный всхлип, каждую мою упавшую слезу. Я так и не добежала до твари. Спотыкнувшись о камень, я упала и так и не смогла встать. В ушах шумело, сердце так громко колотилось, что я перестала слышать то, что происходило вокруг меня. Я лежала на боку в каком-то оцепенении, мыслей не было, сил пошевелиться тоже. Где-то на грани реальности мне слышались взрывы, автоматные очереди, крики людей и отвратительный смех Нира. Я не знаю, сколько пролежала вот так, свернувшись на острых камнях клубочком, но неожиданно услышала голос дочки. Она звала меня - отчаянно, моляще, испуганно. Я пошевелилась и тяжело села. И мир тут же наполнился запахом горелых тел и гробовой тишиной. Только ветер ожесточённо завывал и нагонял на небо всё больше и больше тяжёлых грозовых туч. Я поднялась на ноги и не поверила своим глазам. От леса не осталось и следа, одно сплошное пепелище и горы человеческих трупов, в какую сторону ни глянь. Я медленно двинулась в сторону Лецка, не зная, куда себя деть. Иногда мне приходилось идти по телам разорванных изуродованных солдат - так много было здесь тел, что невозможно было поставить ногу на землю. Наверно, Марк успел позвать сюда подкрепление, и солдаты устремились к Лецку, чтобы уничтожить тварь. И полегли здесь навсегда. Сколько же здесь людей? Сотня? Тысяча? Слишком много, чтобы поверить в реальность происходящего. Но это моя реальность. Реальность, которую я заслужила. Ступив на просёлочную дорогу, я посмотрела на город, вернее на то, что от него осталось - обгорелые развалины, покорёженные автомобили и пустые захламлённые улицы. Где-то справа от дороги я услышала звуки и повернула голову. Среди гор трупов стоял Ниари и держал за шею мою дочь, мою милую маленькую Милу. Она брыкалась, пыталась освободиться, но все её попытки были жалкими, тщетными. Нир скалился во все свои острые отвратительные зубы и что-то ей говорил. А потом раздался неприятный звук хрустнувших костей и Мила перестала двигаться. Тварь захохотала и отпустила мёртвое тело девочки. Она упала на землю мешком и осталась лежать в ногах у твари. Я медленно побрела в сторону Ниари. Сердце моё спокойно билось, тук-тук, тук, тук-тук. Я слушала его биение, пытаясь понять и принять реальность происходящего, но сознание отказывалось верить в то, что видели мои глаза. Раздались выстрелы. Это Марк шёл навстречу твари и стрелял в упор. Но ни одна пуля не достигала тела вайра - туман останавливал их в сантиметре от него и укладывал рядом. Но Марк не останавливался. Он неуклонно шёл на Ниарита, не собираясь останавливаться или сбегать. Марк шёл на верную смерть. Первая молния озарила почерневшее от тяжёлых туч небо и ударила по оголённым нервам мощным раскатом грома. Я не выдержала и упала на колени, так и оставшись сидеть на пропитанной кровью сотен людей земле. Марк всё-таки дошёл до твари и попытался вступить в бой, но Нир был слишком силён, он без труда схватил Марка своими сильными лапами и повалил на землю. Я отчётливо слышала каждый звук. Я слышала, как хрустят под жестоким натиском кости предплечий. Слышала, как ломаются рёбра под ногой с длинными острыми когтями, слышала беззвучный, но такой громкий крик боли, что хотелось заткнуть уши и закричать самой, в голос. Не от боли - от страха. Но я не могла пошевелиться. Я сидела на земле посреди гор человеческих трупов и широко раскрытыми глазами смотрела, как в нескольких шагах от меня мучительно долго, смакуя каждое мгновение чужой боли, тварь убивает Марка. Я подняла голову к небу: тяжёлые иссиня-чёрные тучи вот-вот грозили вылиться сплошным потоком тёплого летнего дождя. Я улыбнулась - давай, дождик, пролейся побыстрее, смой с моего тела кровь моих близких и дорожки слёз по несбывшимся мечтам. - Хааа... - услышала я довольный выдох и медленно перевела взгляд. Тварь стояла над поломанным, разорванным в клочья телом, и, высоко задрав башку, удовлетворённо скалилась. Её белая, расшитая серебром ритуальная тога окрасилась в красный цвет от крови сотен людей, которых она растерзала сегодня своими когтями, чёрные длинные волосы превратились в сосульки, а большой рот с острыми белыми зубами с наслаждением вгрызался в человеческое сердце. - Мерзость, - прошептала я, неотрывно наблюдая, как острые зубы рвут на части сердце друга, - какая же ты мерзость, тварь! Тварь услышала. Она опустила башку и медленно повернулась ко мне. Осмотрев меня с ног до головы, довольно ухмыльнулась, подошла и села передо мной на корточки. От твари разило кровью. - Вот и всё, Са-Ша, твои друзья, твои родные, твоя милая дочь, все они мертвы. Так же мертвы, как и мои родные. У нас ничья, - низким вибрирующим голосом прорычала тварь и рассмеялась мне в лицо, запрокинув башку назад. Я заплакала. Горько, громко, безнадёжно. Я ревела как никогда в жизни, лёгкие не успевали качать воздух, я захлёбывалась в собственных всхлипах, не в силах сделать хотя бы небольшой вдох. А тварь смеялась. Она гладила меня по голове своими отвратительными лапами, размазывая по моим волосам человеческую кровь, и от души веселилась. - Жаль расставаться с тобой, Са-Ша, - лениво протянула тварь, откинув в сторону то, что осталось от человеческого сердца, и грязной лапой нежно провела по моей щеке, оставив на ней дорожку из крови, - но наша игра зашла слишком далеко. Ты должна подохнуть, чтобы я, наконец, почувствовал всю полноту победы. Может, тогда я смогу вздохнуть с облегчением и зажить своей обычной жизнью. Я замерла. Игра... Тварь назвала всё то время, что я провела в их вывернутом наизнанку, искажённом, больном обществе, пытаясь выжить изо всех сил, игрой... Сколько отвратительных поступков мне пришлось совершить, чтобы оставаться в живых, сколько ужасающих убийств моих сородичей пришлось наблюдать собственными глазами, сколько раз мне приходилось садиться за один стол с тварями и лицемерно улыбаться и поклоняться своим хозяевам, которые играли со мной как с ненавистной и в то же время самой любимой игрушкой... Игра... Всё это просто игра. Мой отец, моя сестра и её дети, моя бедная, ни в чём не повинная доченька - всё было игрой. Я сделала пару глубоких вдохов, с трудом проталкивая в лёгкие грозовой воздух. Зажмурилась, досчитала про себя до пяти, и, успокоив свой истерзанный разум, ясными глазами посмотрела на тварь. У твари красивые большие глаза цвета замёрзшего льда, светлая кожа и большой алый рот. "Как же похож на Кая," - позволяю себе грустную мысль я, медленно тяну руку к лицу твари, осторожно касаюсь кончиками пальцев её холодной щеки, натягиваю на ладонь рукав рваного свитера и осторожно вытираю с лица твари кровь Марка. Тварь перестаёт улыбаться, застыв неподвижной статуей и закрывает глаза. - Зачем ты это делаешь? - спрашивает озадаченная тварь, но она наслаждается, по-кошачьи мурлычет, ластится. А я вытираю остатки крови с её лица и нежно глажу тварь по волосам - мягким, иссиня-чёрным, слипшимся от человеческой крови. - Ниари, - шепчу имя твари, и тварь распахивает глаза. - Ниа-ари, - повторяю и всем телом тянусь к твари. Обнимаю, утыкаясь носом в грудь и слушаю, как медленно бьётся сердце твари: тудум, тудум, тудум. - Я слышу стук твоего сердца, Са-Ша, - произносит тварь, - оно так быстро бьётся. Я улыбаюсь обречённо, а тварь облизывает рот длинным языком, и я тянусь к губам твари. Тварь не отталкивает: она наклоняется ко мне и ловит ртом мои губы, целует нежно, ласково, будто боится навредить, причинить боль. Я отвечаю такой же нежностью, а перед глазами стоит улыбающееся лицо Кая и заливистый смех маленькой Милы, сидящей у папы на коленях и рассказывающей что-то очень интересное - момент из жизни, которого никогда не было. По щекам моим потекли непрошенные слёзы, я сильнее прижимаюсь к твари, поднимаюсь на колени, зарываясь пальцами в мягкие волосы твари, глажу ладонями её шею, жилистую спину, плечи. Опускаю руку, достаю из-за пояса нож с отравленным лезвие, замахиваюсь и бью точно в сердце. Я знаю, как правильно бить, на моём счету не один десяток убитых тварей. Тварь замирает, её рот наполняется кровью, и я ощущаю на своих губах её вкус. Разрываю поцелуй и отстраняюсь. Зажмурившись, жду ответного удара, но ничего не происходит. Открываю глаза. Тварь улыбается, медленно заваливается на бок и падает на землю. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь зацепиться мыслями хоть за что-то, потому что не знаю, что делать дальше. Я потеряла друзей, родных, всё человечество. И только что я потеряла врага, собственными руками вонзив в его сердце нож. Я смотрю на лежащую у моих ног тварь и ложусь рядом. - Са-Ша, - слышу тихое, и улыбаюсь твари. Тварь улыбается мне, протягивает руку, гладит по щеке и едва слышно шепчет, - я ненавижу тебя... Как же я ненавижу тебя, тварь.