Сосед по комнате

Глаза Саймона распахнулись, когда раздался стук во входную дверь квартиры, ты лежала спящая всего в нескольких дюймах от него, зрелище, которое было незнакомым, но одно такое мгновение делало его невероятно счастливым. Мужчина мог бы снова уснуть, он никогда не чувствовал себя так комфортно, лежа в своей постели, как сейчас, особенно когда слушал твое тихое дыхание. Он и раньше видел тебя спящей, но это было что-то совершенно другое. Ты спала в его постели, ты спала рядом с ним в его объятиях, как будто это было чем-то нормальным, как будто вы оба делали это раньше. Ты крепко спала, не двигаясь ни на дюйм, за исключением своего дыхания, и все же все еще держалась за него с тем же мягким теплом, которое подарила ему ранее. Ты. Это все, о чем он мог думать сейчас и прошлой ночью, это было все, чего ему не хватало в течение трех месяцев на базе и на поле боя. Ты не выходила у него из головы практически все время, пока его не было, он так много раз мечтал об этом моменте и надеялся, что, оказавшись дома, он сможет заснуть хотя бы рядом, как тогда, когда вы вместе спали перед его уходом. Конечно, это было до того, как он получил травму. Саймон уставился на твое лицо и заметил твои опухшие глаза. В горле у него образовался небольшой ком, когда он вспомнил, как ты была расстроена, его брови нахмурились. Он убрал от тебя руку и осмелился положить ладонь на щеку, затаив дыхание, пока ждал, когда ты пошевелишься. Когда ты этого не сделала, он очень нежно, как будто вообще не прикасался к тебе, провел большим пальцем по твоей коже. Саймон никогда не видел, чтобы ты так сильно плакала. Он видел, как ты плакала из-за университета, но это было совершенно по-другому. Произошедшее три месяца назад было то, к чему он не привык, и это заставляло его грудь болеть, чем больше он вспоминал панику в твоих глазах. Ты плакала из-за него, из-за него. Никто никогда раньше не плакал по нему. Мужчина просто не ожидал такой реакции. Это было последнее о чем он думал когда бежал домой к единственному дорогому сердцу человеку, к человеку, который не был знаком с ранениями, полученными от пуль и ножей. Он не хотел, чтобы ты плакала из-за него, но, к сожалению, все уже произошло. Саймон причинил тебе боль, намеренно или нет, придя домой до того, как его залатали. Он так отчаянно хотел увидеть тебя еще раз, думая в своем бредовом сознании, что это будет последний раз, когда он причинит тебе боль. Мало того, он разрушил барьер между тобой и его другой жизнью, с которой тебе никогда не следует вступать в контакт. Ты видела его жетоны, что было плохо, учитывая, что невозможно было придумать ложь о том, почему они были у него на шее, но хуже всего, что ты видела маску. Того, кого враги видели, когда были при смерти, того, который был весь в крови, того, который преследовал в кошмарах тех, кому удалось сбежать, но ненадолго. Ты мельком увидела Гоуста. Саймон ушел бы, если бы у него был шанс. Он сбежал бы, потому что тебе это было не нужно, тебе не нужен был закаленный, хладнокровный убийца, который сделает все, чтобы выполнить свою работу, на которого ты, вероятно, смотрела бы со страхом и отвращением. Он не хотел, чтобы Гоуст был известен кому-то, кто был в его мирной жизни, кто был для него всем, Гоуст был худшими его чертами, которые никогда не должны были всплыть наружу. Он убегал бы и прятался, потому что знал, что если ты будешь копать дальше, то быстро найдешь ответ. Он не хотел, чтобы ты уходила от него, он не мог представить свою жизнь без тебя. Особенно когда ты неосознанно прижалась к нему, твое тепло снова завладело им и вывело из этих ужасных мыслей. Его глаза затрепетали, и он очень осторожно прижался своим лбом к твоему, как будто мог читать мысли, как будто он мог проникнуть в твой разум, чтобы ты могла спокойно поспать. Тихий вздох покинул его грудь, и он приготовился снова заснуть. Не было смысла вставать, когда ты была прямо здесь, обнимая его так, как будто по-настоящему любила, и когда прошло не более часа с тех пор, как вы двое уснули. Еще один стук, на этот раз более громкий и требовательный, заставил Саймона сжать челюсти, когда он вспомнил о вторжении. Он уставился на дверь своей спальни и задумался, стоит ли ему вообще вставать, прежде чем решил, что отпугнет того, кто был за дверью, прежде чем они тебя разбудят. Он очень осторожно высвободился из объятий и немного понаблюдал за тобой, как ястреб, чтобы убедиться, что не побеспокоил твой сон. Все его тело налилось тяжестью, когда он попытался встать. Он начал дышать тяжелее, поскольку почувствовал головокружение, как только ему удалось сесть на край кровати. Он перенес слишком большую потерю крови. Несколько часов назад он не мог оставаться на базе еще пару дней, и теперь он расплачивался за свое упрямство. Надо было позволить тебе отвезти его в больницу, особенно сейчас, когда он боролся с потерей сознания. Он не хотел, чтобы ты прошла через это, через долгое ожидание в мрачных стенах госпиталя. Вы бы застряли в приемной бог знает на сколько времени, и врачи, вероятно, ничего бы тебе не сказали. Он не мог подвергнуть тебя большему испытанию, чем уже испытал. Хотя, когда он оглянулся на твое измученное лицо, он был уверен, что это ничего бы не изменило. Саймон сделал несколько глубоких вдохов и оттолкнулся от кровати. Он споткнулся и ухватился за стену, прежде чем упасть на пол. Мужчина застонал, когда почти сразу же разболелась голова, и подумал о том, чтобы снова рухнуть в постель, но от входной двери донесся еще один агрессивный стук. Ты издала звук, и он повернул голову обратно. Ты перекатилась и повернулась спиной к Саймону, прежде чем снова заснуть. Он тихо фыркнул, прежде чем, спотыкаясь, вышел из своей комнаты с намерением отпугнуть того, кто стучал в его дверь в столь раннее время. Ему приходилось идти вдоль стены, так как при каждом шаге ноги словно наливались свинцом, и он был уверен, что, вероятно, выглядит полумертвым, но ему было все равно. Он надеялся, что это напугает людей, стучащих в его дверь, особенно если это был один из соседей, которые ему не особенно нравились. Саймон с сердитым видом распахнул дверь, и его сердце остановилось. Все трое его товарищей по команде стояли в утреннем тумане возле его квартиры. То самое место, которое было закрыто для каждого из них в течение последних трех лет, единственное место, которого не коснулась другая, более темная сторона его жизни до этого самого момента. Он застыл в дверях, а его команда бросала на него обеспокоенные, но полные облегчения взгляды. “Черт возьми, ты жив”. Прайс выдохнул и оглядел его, прежде чем положить руку ему на плечо. Прикосновение заставило Саймона подпрыгнуть, и он выпрямился, прищурившись, глядя на них, изо всех сил пытаясь взять под контроль свое бешено колотящееся сердце. Он молился, чтобы ты не проснулась сейчас, он никогда так сильно не хотел, чтобы ты спала, как в этот момент, когда он крепко сжимал дверь. “Что вы здесь делаете?” Коротко спросил он. “А ты как думаешь?” Соуп воскликнул слишком громко, Саймон стиснул челюсти. “Ты, блядь, выбежал истекая кровью, как зарезанная свинья”. “Мы должны были убедиться, что с тобой все в порядке, и вернуть твою задницу назад, пока ты не истек кровью”. Добавил Газ и с серьезным видом скрестил руки на груди. “Давай с тобой разберемся, да?” Прайс попытался обнять Саймона за плечо, чтобы помочь ему дойти до машины, но тот не сдвинулся с места. Саймон стряхнул руку старика и не отвел взгляда, когда взгляд его начальника посуровел. Он был не из тех, кто часто отталкивал Прайса, если вообще отталкивал, и он мог сказать, что его упрямство никого не обрадовало, путь от базы до его квартиры был долгим. “Все нормально”. Саймон указал на повязки вокруг себя, но Прайс не выглядел убежденным. Скорее, он выглядел невероятно невозмутимым, когда скрестил руки на груди и бросил на него серьезный взгляд, который он часто использовал на непослушных новичках или на одного из сержантов, когда они слишком долго дурачились. Он оглядел Саймона и облизнул губы в глубокой задумчивости. Он видел Саймона насквозь, так было всегда. Казалось, что этот человек изучал его всю свою жизнь, он знал все, начиная от маленьких заскоков и был в полной уверенности в том, что Саймон никогда ни за что не сбежит с базы. Ничто другое, кроме работы, не было так важно для Саймона. “Ты бы не сбежал вот так без причины”. Прайс подошел к нему ближе. “Ты вел себя странно, и я хочу получить ответы”. Саймон подумал о миллионе различных вариантов лжи, которые он мог бы ему сказать, но он был уверен, что старик поймет, что он лжет. Ничто не звучало бы правдоподобно, ничто не заставило бы его оставить лазарете наполовину сшитым и избитым до крови, кроме тебя, но ты должна была оставаться секретом. Он должен был обеспечить твою безопасность, ничего не говоря о тебе. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, что угодно. “Саймон, что происходит?” Ты позвала его из глубины квартиры. У Саймона скрутило живот, а во рту пересохло. Он не был уверен, что делать, у него внезапно пропал голос, когда он оглянулся, чтобы увидеть, как ты вбегаешь в гостиную с тем же выражением страха, которое было у тебя всего час назад. Его взгляд смягчился, когда он увидел, насколько измученной ты выглядела при свете дня, и если бы не тот факт, что он едва держался на ногах, он бы отнес тебя обратно в постель. Ты нежно положила руку ему на плечо, чтобы поддержать его, твои глаза были полны беспокойства, прежде чем ты посмотрела на его команду. “О ... привет”. Ты слабо поздоровалась с ними и попыталась приветливо улыбнуться. Взгляд Прайса смягчился, он разжал руки и бросил быстрый взгляд на Саймона, как будто не мог до конца поверить в то, что видел. Однако, когда он оглянулся на тебя, под его бородой была небольшая улыбка. Саймон не был уверен, что делать. Теперь кот вылез из мешка, он хотел бы сказать своей команде, чтобы они забыли о тебе, а ты просто притворилась, что не ничего видела. Ты подошла ближе к Саймону и неуверенно посмотрела на него. Он мог видеть, что происходит у тебя в голове и как ты складываешь кусочки воедино. “Извини, что разбудили тебя так рано”. Прайс вежливо улыбнулся тебе, протягивая руку, чтобы ты ее взяла. “Прайс. Друг Саймона”. “Я его сосед по комнате”. Ты взяла его за руку со своей неуверенной улыбкой и представилась. Этот жест, казалось, вывел Соупа и Газа из транса, они переводили взгляд с тебя на Саймона широко раскрытыми, но понимающими глазами, прежде чем тоже представились. Саймону не понравилось, как загорелись их взгляды, особенно когда они одарили его улыбками, которые вызвали у него желание затащить тебя обратно в квартиру. Он очень сожалел о том, что вернулся домой таким образом. “Я не хочу показаться грубой, но почему вы здесь?” Ты спросила мягким голосом, который нельзя было принять за грубость, даже если попытаться. “Мы пришли проведать его”. Прайс кивнул в сторону бинтов вокруг живота Саймона. Ты неуверенно посмотрела на Саймона и сделала несколько шагов назад, но твой сосед положил руку тебе на поясницу, чтобы остановить тебя, из-за чего ты бросила на него нервный взгляд, как бы спрашивая, нормально ли тебе присутствовать, это причинило ему большую боль, чем он ожидал. Как бы сильно он ни хотел сохранить тебя в секрете, было бы неправильно делать это сейчас, когда его команда знала о тебе. Он не мог контролировать тебя или эту ситуацию, поэтому не было смысла пытаться вести себя так, как будто ничего не произошло. В этот момент тебе не нужно было, чтобы он хранил секреты, тебе нужно было, чтобы он был честен, особенно после того, как ты его подлатала. “Они неплохие”. Он ободряюще посмотрел на тебя и потер большим пальцем твою спину. “ «Неплохие»? ” - Соуп слегка усмехнулся и покачал головой. “Работал с тобой более трех гребаных лет, и все, что ты можешь сказать, это «неплохие»?" Саймон услышал, как ты сдержала смешок, и его глаза опустились, чтобы посмотреть на твое лицо. Он почувствовал некоторое облегчение, когда увидел, что к твоим глазам вернулся блеск, когда ты смотрела, как Соуп ворчит о том, что Саймон ‘засранец’. Ему было достаточно просто увидеть другое выражение на твоем лице, которое не было печалью или страхом, чтобы забыть тот факт, что ты знакомишься с его командой. “Если ты не возражаешь”, - Прайс привлек твое внимание, продолжая одаривать вежливой улыбкой. “Мы можем войти, чтобы я мог проведать твоего соседа по комнате?” Ты оглянулась, и Саймон сделал то же самое, увидев, что твои глаза прикованы к беспорядку в гостиной. Ты взглянула на него, и он понял, что ты не уверена, стоит ли показывать им квартиру в таком состоянии. Тем не менее, он пожал плечами и вышел из дверного проема. “Конечно”. Ты последовала за ним, практически приклеившись к нему, когда обхватила рукой его предплечье, чтобы поддержать его. Саймон не мог не положиться на тебя в поддержании равновесия, хотя ему хотелось, чтобы у него хватило сил хотя бы притвориться, что он не в плохой форме. Было почти невозможно подделать это, когда твое тепло проникало в его холодную кожу и практически излечивало все болячки, застрявшие в его мышцах. Он не мог оттолкнуть тебя, не то чтобы он даже подумал об этом, особенно когда он взглянул на тебя и увидел глубокую озабоченность, которая поразила его до глубины души. У него в животе образовалась пустота, когда ты помогла ему снова сесть на диван,а из груди вырвался мягкий вздох. “Давай посмотрим”. Прайс подошел и сел рядом с Саймоном, прежде чем начал развязывать уже ставший грязным бинт. Он был в пятнах засохшей крови, которая становилась темнее по мере того, как повязки снимали. Это заставило глаза Саймона подергиваться, когда вернулась пульсирующая боль. На этот раз все было спокойно, но это было больше из-за истощенного тела, из-за которого ему просто хотелось отключиться, забыть обо всем с тех пор, как он отправился на задание. Он посмотрел на тебя, и у него защемило сердце. Ты прижимала руки ближе к себе, пристально глядя на его бок, пока медленно открывалась его рана. Ты впилась ногтями в свою кожу, и он мог сказать, что ты делала глубокие вдохи, чтобы успокоить нервы. Беспокойство на твоем лице сделало тебя еще более измученной, когда ты зависла за Прайсом, как будто ждала момента, чтобы подскочить и помочь. “Это действительно хорошая квартира”. Газ заговорил успокаивающим голосом и привлек твое внимание, а также внимание Саймона. “Я точно знаю, что Саймон ее не сильно обустраивал”. “Когда я переехала, здесь было немного пустовато”. Легкая улыбка тронула твои губы, и Саймон вспомнил, какой пустой была квартира до тебя. “Без цвета, верно?” “Да”. Газ усмехнулся, и ты улыбнулась, твое внимание переключилось на него, а не на Саймона, что позволило ему почувствовать некоторое облегчение. Сержант взглянул в его сторону и незаметно показал ему поднятый большой палец, на что тот кивнул, сразу поняв, что он делает, и не мог не испытывать невероятной благодарности к своему другу. “Как долго вы двое живете вместе?” Соуп с любопытством поинтересовался со своей широкой улыбкой. “Три года”. Ответила ты, и глаза обоих сержантов расширились. “Я переехала, потому что учусь в университете неподалеку отсюда”. “О, универ! Была на каких-нибудь вечеринках?” Вскоре между вами троими завязался разговор, не слишком оптимистичный, но его было достаточно, чтобы отвлечь, пока Прайс снимал остальные бинты. Взгляд Саймона все время был прикован к тебе. Ему пришлось бы как-то отплатить им, чтобы выразить свою благодарность. “Порвал швы”. Прайс проворчал достаточно тихо, чтобы услышал только Саймон. Саймон взглянул на своего капитана, чтобы увидеть серьезное выражение его лица, когда он начал промывать рану и перевязывать ее. “Боль - достаточное наказание”. Он быстро улыбнулся ему. “Просто дай мне знать в следующий раз, хорошо?” “Ты не должен был знать”. Саймон вздрогнул, когда коснулись особенно больного места. “Прости, Саймон”. Однако капитан выглядел совсем не извиняющимся, на самом деле он выглядел слишком гордым собой за то, что вторгся в личную жизнь Саймона. Однако сам Саймон не оставил ему особого выбора, и он винил тот факт, что сам истекал кровью, в том, что не подумал, что Прайс не придет за ним. Из всех Саймон сказал бы Прайсу первым, если бы дошло до этого. Старик был надежен до предела, он не мог вспомнить времен, когда думал, что не может доверять ему, поэтому он знал, что если бы Прайс знал о тебе с самого начала, он бы сделал все, что в его силах, чтобы вернуть его как можно быстрее. Он был уверен, что теперь, отправляя его на задания, он будет проявлять больше осторожности. Прайс закончил перевязывать его. “Должно помочь, пока ты не обратишься к врачу”. Он успокаивающе похлопал его по плечу, и Саймон кивнул. “Готов идти?” Саймон нахмурился. Он знал, что вернется на базу в тот момент, когда увидел Прайса, но не мог не пожелать, чтобы это произошло не так скоро. Он не хотел оставлять тебя, он больше не хотел быть вдали, не после того, как он наконец оказался дома после трех месяцев самоуничижительных пыток. Он просто хотел быть с тобой и снова почувствовать себя живым. Он больше не хотел быть Гоустом, он просто хотел быть Саймоном. Несмотря на это, он знал, что не может испытывать судьбу со своим капитаном. Он уже испытал свои границы, сбежав, поэтому просить его позволить ему остаться было бы чересчур. Его также нужно было как следует подлатать, иначе у него могла бы быть инфекция. Саймон кивнул и с помощью Прайса встал с дивана. Он постоял там мгновение, позволяя темным пятнам покинуть его глаза и игнорируя головокружение, которое возникло из-за этого, прежде чем он посмотрел на тебя. Ты смотрела на него с обеспокоенным выражением, но казалась намного менее напряженной, так как Соуп отвлекал тебя. “Ты в порядке?” Ты тихо спросила, и он на несколько мгновений потерял дар речи. Это был простой вопрос, который обычно задают в подобных ситуациях, и все же, услышав его от тебя, ему захотелось снова упасть в твои объятия. То, как ты это сказала, тоже не помогло, не тогда, когда ты говорила так, как будто была готова сделать все, чтобы помочь ему почувствовать себя лучше, как будто ты собиралась завернуть его в одеяло и прижать к себе, как вы делали раньше. Он почувствовал тепло в груди от этой мысли, от обещания безопасности и тепла от единственного человека, которого он любил больше всего на свете, и это сделало расставание намного хуже. “Да”. Он вздохнул после того, как понял, что снова пялился на тебя намного дольше обычного. Ты одарила его улыбкой, но он не ответил на нее, так как твое внимание привлек Прайс. “Есть несколько вещей, о которых нужно позаботиться”. Начал он, и у Саймона пересохло во рту, когда он увидел, как вытянулось твое лицо. “Саймону нужно пойти с нами, но я позабочусь о том, чтобы он вернулся до конца дня”. Саймону хотелось рассмеяться, не потому, что Прайс лгал, а потому, что он знал, насколько это маловероятно. Не имело значения, насколько эффективно шли дела в оперативной группе или на базе, все всегда заканчивалось тем, что требовалось больше времени, чем первоначально планировалось. Ему повезет, если он вернется домой до конца завтрашнего дня. “Хорошо”. Ты стиснула челюсти и снова прижала руки к груди. Саймон мог бы сказать, что ты боролась с бурей эмоций, чтобы выглядеть менее несчастной, но у тебя это не получилось. Было легко сказать, что ты расстроена, поскольку это было написано у тебя на лице, но ты ничего не сказала, ты не жаловалась и не пыталась о чем-то договориться. Ему не понравилось твое молчание. “Было приятно познакомиться, мы увидимся снова, да?” Прайс одарил тебя улыбкой, и ты попыталась вернуть ее, слабо кивнув. “Это было бы здорово”. Согласилась ты. Прайс взглянул на Саймона и кивнул ему, прежде чем жестом приказал сержантам следовать за ним. Он повернулся и вышел из квартиры, не сказав больше ни слова, в то время как двое других сочувственно посмотрели на Саймона. “Да, мы еще зайдем”. Газ тоже направился к двери. “Вы не сможете от нас избавиться”. Соуп предложил удар кулаком, который ты приняла, прежде чем он направился к двери. “Увидимся!” В квартире воцарилась тишина, когда за ним щелкнула дверь. В комнате словно повисло темное облако, воздух был густым, и казалось, что каждый вдох Саймона сильно сдавливает его легкие. Он не знал, что сказать, не знал, как утешить тебя, когда ты смотрела на него со слезами на глазах. Они угрожали упасть, и он увидел, как ты прикусила губу, чтобы она не дрожала. Ты с трудом сглотнула и открыла рот, чтобы что-то сказать, но когда ничего не вышло, ты шмыгнула носом. “Тебе нужна куртка ...” Пробормотала ты и ушла, прежде чем он смог тебя остановить. “Спасибо”. Сказал он, когда ты вернулась. Саймон надел ее и нашел свою маску, убедившись, что большая ее часть скрыта от тебя, когда он схватил ключи. Он также искал свой бумажник и перчатки и завязывал ботинки немного медленнее, чем обычно, поскольку оттягивал неизбежное, продлевал боль вместо того, чтобы срывать пластырь. Когда он не смог найти ничего другого, чтобы отсрочить свой отъезд, он подошел к тебе и нежно притянул к себе, чтобы обнять. Он закрыл глаза, когда ты обняла его и вцепилась пальцами в ткань его куртки, как будто он мог исчезнуть. Технически для тебя все так и было “Отдохни немного и не жди меня”. Прошептал он на ухо, и ты снова шмыгнула носом. “Я попробую”. Твой голос был напряженным, и он стиснул челюсти. Он отстранился и взял твое лицо в ладони, увидев, что несколько слезинок скатилось по твоим щекам, несмотря на то, что ты так старалась их сдержать. Каждая слеза причиняла ему боль, и он отчаянно хотел иметь возможность обнимать тебя до конца дня. Его взгляд смягчился, и он вытер несколько из них большим пальцем, борясь с желанием просто сказать "к черту все" и остаться с тобой. “Я вернусь”. Он пообещал и нежно поцеловал тебя в щеку. “Сегодня больше никаких слез”. Ты втянула в себя воздух и натужно всхлипнула, прежде чем вытереть слезы. Ты кивнула и сделала несколько прерывистых вдохов, изо всех сил пытаясь перестать плакать. “Мне жаль ...” Саймон мягко шикнул на тебя и запечатлел еще один поцелуй на твоей щеке, прежде чем переместиться к твоим губам. Это был целомудренный поцелуй, так как он знал, что если зайдет дальше, то не выйдет за эту дверь, но на какое-то время это убрало остатки твоих слез. Когда вы расстались, он посмотрел на тебя сверху вниз мягким взглядом, полным любви. Он еще раз погладил тебя по щеке, прежде чем отойти. Он не оглянулся, почувствовав, как у него перехватило горло, и изо всех сил попытался стереть твое печальное лицо из памяти. К сожалению, это было все, что он мог видеть, когда закрывал за собой входную дверь и шел к машине, на которой приехала его команда, чтобы навестить его. - Было уже поздно, когда Саймон вернулся в квартиру. Его усталые глаза осматривали теперь уже чистую гостиную в поисках тебя, в то время как тяжелый груз последних двадцати четырех часов давил на него. Он едва мог двигаться, не чувствуя, что его ноги налиты свинцом, и он был уверен, что это связано с лекарством, которое дал ему врач. Он ничего так не хотел, как рухнуть в свою постель, снова с тобой, но он не мог избавиться от чувства вины, которое ухудшало его настроение. Саймон не мог игнорировать тот факт, что заставил тебя пройти через столько потрясений из-за своего собственного эгоизма. Он сделает все что угодно, даже если ты не попросишь. Прежде чем он смог открыть рот, ты вошла в комнату, все еще удивляя его своей способностью чувствовать, когда он дома, хотя он не издавал шума. Его глаза бегали по твоему лицу, когда ты подошла к нему. Ты выглядела посвежевшей, что контрастировало с тем, какой измученной ты была ранее этим утром, и он почувствовал некоторое облегчение, когда увидел легкую улыбку на твоем лице. Тем не менее, ты все равно посмотрела на него с беспокойством, осторожно обнимая его. Саймон без колебаний обнял в ответ. Он крепко держал тебя, позволяя твоему теплу раствориться в охватившей его усталости, он прижался к тебе. Мужчина положил подбородок тебе на голову и вдохнул запах шампуня, ошеломляющее чувство дома поразило его так сильно, что он закрыл глаза, когда его зрение начало расплываться. Черт возьми, он действительно скучал по тебе. “Ты выглядишь намного менее бледным”. Пробормотала ты ему в грудь после нескольких минут молчания. “Это хорошо”. “Наложили швы”. Он успокоил тебя и притянул еще ближе к себе. Ты прерывисто вздохнула и кивнула, прежде чем уткнуться лицом ему в грудь. Ты слегка дрожала, и он знал, что это потому, что ты сдерживала слезы. Он поднял руку, чтобы утешить тебя, когда ты отстранилась и посмотрела на него заплаканными глазами, но с искренней улыбкой на лице, которая заставила его крепко сжать челюсти. Ты улыбалась. После всего, что он сделал, ты все еще улыбалась ему, а все, что он мог, это смотреть на тебя так, как будто он не ввалился в дом полумертвый и не напугал тебя. “Ты дома”. Ты шмыгнула носом и вытерла глаза. “Прости... просто наконец-то все закончилось”. “Ты ела?” Поинтересовался он, пытаясь сменить тему, хотя был невероятно рад, что наконец-то оказался дома, с тобой. Саймон прищурился, глядя на тебя, когда ты покачала головой. Он хмыкнул, когда ты одарила его застенчивой улыбкой, и почти потащил тебя на кухню, чтобы заставить поесть. Что-то подсказывало, что ты не ела весь день. “Почему?” Спросил он мягким тоном. “Потому что я проснулась час назад, а потом была в душе”. Ты объяснила медленно и уверенно, но это не спасло тебя от его хмурого взгляда. “Я просто хотела дождаться тебя и ...” “Я же говорил тебе не делать этого”. “Я не хотела, чтобы ты ел один!” Саймон тяжело вздохнул. Ты была слишком милой, слишком внимательной к нему. Он был морально измотан, он чувствовал себя виноватым и просто полным дерьмом, вся эта история тянулась еще с прошлой ночи, и все же ты была так добра к нему. Он не мог понять, почему ты все еще ведешь себя таким образом после того, как он показал тебе, какой была его другая жизнь. Как ты могла все еще хотеть дождаться его? Тебе следовало поесть и просто лечь спать. “Я все равно собиралась приготовить ужин «С возвращением»”. Ты пожала плечами, все еще улыбаясь, когда выскользнула из его объятий. “Я помогу”. Он последовал за тобой на кухню, но ты покачала головой. “И нарушить традицию? Нет”. Саймон громко фыркнул и остановил тебя на полпути. Его плечи значительно напряглись, и он сжал руки в кулаки, когда уставился на тебя. Он действительно не знал, почему это его так расстроило; ты была взрослой, ты решила сделать это сама, а не потому, что он тебя заставлял, и все же он не мог не чувствовать невероятного раздражения. Это он должен готовить для тебя и заботиться. Он должен исправлять свои ошибки, он должен заставлять тебя чувствовать себя лучше, а не наоборот. Ты обернулась и посмотрела на него, сдвинув брови. Ты слегка нахмурилась, когда заметила, как он напрягся, и на мгновение он задумался, можешь ли ты прочитать его мысли, просто взглянув на него. Саймон задавался вопросом, можешь ли ты почувствовать то, что чувствует он, можешь ли почувствовать его вину, гнев, который он испытывал по отношению к самому себе. “Хэй”. Твой голос был мягким, когда ты нежно коснулась рукой его щеки. Простое прикосновение заставило его вздрогнуть, но в какой-то степени вытащило его из той темной ямы, в которой он медленно оказывался. Тепло твоей ладони заставило его снова прижаться к тебе, его взгляд смягчился, и он заглянул глубоко в твои красивые глаза, потерявшись в обеспокоенном взгляде, которым ты одарила его, нежно проведя большим пальцем по его щеке. Ты провела второй свободной рукой по его запястью и схватила его за ладонь, не прерывая зрительного контакта, прежде чем осторожно помассировала большим пальцем между костяшками его пальцев. Это были простые прикосновения, но чем больше ты это делала, тем больше он чувствовал, как постепенно напряжение, сковавшее его тело, спадает. Когда оно растаяло, он почти закрыл глаза от того, какими тяжелыми стали веки, ты ободряюще улыбнулась ему. “Позволь себе отдохнуть”. Мягко произнесла ты, и он вздохнул, прислонившись своим лбом к твоему. Саймон не мог с тобой спорить, не тогда, когда ты прикасалась к нему так нежно, и не тогда, когда ты говорила с ним так терпеливо. Это была битва, которую он собирался проиграть, так как он был не в лучшей форме, чтобы пытаться готовить. В любом случае, простое стояние уже отнимало у него много сил. Он ничего не сказал, только кивнул. Мужчина не отстранился от тебя, что заставило улыбнуться, когда ты медленно помогала ему сесть за стол. Ему потребовалось пару секунд, чтобы отпустить твою руку, но в конце концов он отпустил тебя, когда напомнил себе, что тебе нужно поесть. Было почти удивительно, как быстро вы оба вернулись к обычному распорядку дня, который вы установили, когда он возвращался домой. Ты разговаривала с ним во время готовки, твой голос был нежным, когда ты рассказывала о том, что ты сделала с того момента, как он ушел, и вывела его из равновесия больше, чем ты думала. Он был благодарен, что тебя не отвращал ваш обычный разговор после того, что ты увидела. Он беспокоился о том, что, возможно, разрушил твою нормальную жизнь, ворвавшись со своей военной, но тебя, похоже, это совсем не беспокоило. Он не заслуживал такого снисхождения, и все же он не мог не чувствовать, что он самый счастливый человек на свете, раз смог остаться в этой домашней жизни, которая казалась ему чужой и знакомой одновременно. С тобой было так легко влюбиться в это, с тобой было так легко влюбиться в эту жизнь, которой у него никогда раньше не было. Ты заставила его жаждать этого, ты заставила его хотеть этого так сильно, вопреки его здравому смыслу, и ты заставила его хотеть тебя больше, чем он когда-либо хотел чего-либо в своей жизни. Вскоре ужин был готов, и Саймон почувствовал себя более непринужденно, когда ты села напротив него. Вы оба начали есть, и он обнаружил, что пялится намного чаще, чем обычно, поскольку до него наконец дошло, что он дома и на этот раз пробудет тут больше, чем несколько дней. “Мне нравятся твои друзья”. Сказала ты, пока ела. “Они славные”. “Они надежные”. Он сказал правду и почувствовал некоторую гордость, зная, что ты нравишься им так же сильно, как и они тебе. “Я волновалась, что ты был один, когда работал”. Саймон покачал головой. Он часто работал в одиночку до того, как Прайс попал в оперативную группу, и даже после того, он работал в одиночку, но после Лас-Алмаса он был более открыт для работы с другими. Его точка зрения изменилась из-за Джонни, очень похоже на то, как она изменилась после того, как вы двое начали сближаться. Теперь он действительно не мог представить себя работающим в одиночку. Он никогда бы не признался вслух, что ему нравится компания его друзей, или даже что они были его друзьями, но он понял, что работа с другими также была причиной, по которой он мог сидеть перед тобой. Если бы он был один на этой последней миссии, он бы погиб, так как Газа не было бы рядом, чтобы спасти его, и он не смог бы вернуться. Тебя бы оставили в одиночестве, и кто знает, пришел бы кто-нибудь, чтобы рассказать тебе, что произошло или нет. Саймону стало плохо при одной мысли об этом. “Нет. Мы часто работаем вместе”. Он заверил тебя и увидел, как ты облегченно улыбнулась ему “Вкусно”. Он хмыкнул и вернулся к еде. Было странно говорить с тобой о работе, он не был уверен, что ему это действительно нравится, но он предпочитал эти простые и поверхностные вопросы всему остальному. Он скорее ответит на твои вопросы о своих товарищах по команде, чем на любые вопросы о том, что именно он делает или куда ходит. Саймон не был готов к этому и был уверен, что это приведет к другим, более глубоким вопросам, которые заденут слишком много старых ран. Ты замолчала, и он взглянул на тебя. Ты прикусила нижнюю губу, уставившись в свою тарелку, рассеянно накалывая еду вилкой, в то время как на твоем лице было неуверенное выражение. Саймон с трудом сглотнул. Он уже знал, что ты раздумываешь, стоит ли задавать эти вопросы, и обнаружил, что ему трудно продолжать есть. Он прочистил горло, когда почувствовал, как оно сжалось, заставляя тебя поднять на него взгляд. Когда ты поняла, что он смотрит на тебя с подозрением, то попыталась улыбнуться ему. “Итак”, - начала ты. “У тебя есть жетоны. Почему я не видела их раньше?” “Я снимаю их перед тем, как прихожу домой”. Он ответил коротко с чуть большим напором, чем намеревался, но постепенно почувствовал, как в животе нарастает тяжесть, или, возможно, это был страх. Это запускало что-то в нем, что говорило ему, что ему нужно либо убежать в свою комнату, либо прекратить разговор прямо сейчас. Однако он не смог ничего сказать, когда ты медленно кивнула ему. Он знал, что ты пытаешься подвести к реальному вопросу, который хотела задать, но он боялся его, а также пытался угадать, о чем ты собираешься спросить. “Почему ты мне не сказал?” У Саймона пересохло во рту, и он так крепко сжал вилку, что побелели костяшки пальцев. Из всех вопросов, на этот он никогда не хотел отвечать, и он не мог поверить, что ты его об этом спрашиваешь. Почему тебе было любопытно? Ты не должна была спрашивать его об этих вещах, ты не должна была знать о них. Он уставился в свою тарелку и подумал, что, может быть, если он будет молчать, ты просто сдашься. “Саймон”. Твой голос был по-прежнему нежным, даже когда он взглянул на тебя. “Не знаю ”. Он съежился от своего ответа и почувствовал, как у него свело живот, когда твои брови сошлись на переносице. Он вел себя странно, грубо, отчужденно. Он вел себя как Гоуст, не тот Саймон, к которому ты привыкла, и все же он не мог не вернуться к той своей стороне, когда ты пыталась заглянуть за фасад, когда ты начала копаться в нем, в его скрытых частях. Ты искала то, что тебе не понравилось бы, то, что отвратило бы тебя, то, из-за чего он потерял бы тебя. Если бы ты узнала, что он делал, с кем он имел дело, как он мог быть уверен, что ты выживешь завтра? Или на следующий день? Как он мог быть уверен, что не найдет тебя мертвой в твоей комнате, когда в следующий раз вернется домой? “Я не прошу тебя докладывать, чем ты занимаешься”. Ты тщательно объясняла свою позицию, но он сжал челюсти. “Мне интересно, почему ты мне не сказал. Ты мне не доверяешь?” “Я тебе доверяю. Речь не об этом”. “Тогда о чем ...” “Хватит”. В тот момент, когда это слово слетело с его губ, он пожалел об этом, особенно когда увидел, как ты пытаешься выглядеть меньше, отводя от него взгляд. Он никогда не огрызался на тебя, никогда, даже когда вы двое вступали в те редкие споры. Он никогда не обращался с тобой злонамеренно, даже когда был расстроен, и все же здесь он насильно закрывал тебя из-за своих собственных проблем. Он мог бы закричать прямо сейчас, когда стук его сердца отдавался в ушах, и он почувствовал бы, как вспотели ладони, если бы не тот факт, что он застыл от страха. Становилось только хуже, когда ты сидела молча с грустным выражением лица. Ты не спорила. Ты не пыталась постоять за себя, и он не мог удержаться от множества вопросов в голове. Ты боялась его все это время? Он заставил тебя почувствовать, что с ним нужно быть осторожной, ходить по тонкому льду, потому что ты боялась, что он набросится на тебя? Саймон чувствовал, что он ничего не может сделать, чтобы исправить ситуацию, но он должен был что-то предпринять, он должен был попытаться, и он бы на коленях умолял тебя о прощении, если бы пришлось. “Прости”. Он практически выпалил это слово, изо всех сил пытаясь посмотреть на тебя. “Я не должен был огрызаться на тебя”. “Я слишком сильно надавила”. Ответила ты, и он покачал головой. “Ты не должна оправдываться”. Саймон осмелился поднять на тебя глаза и увидел, что теперь ты смотришь на него растерянно. Он не совсем мог скрыть панику, как обычно, в чем винил все, что произошло с ним за последние двадцать четыре часа, а это влияло на каждую его мысль. Конечно, ты собиралась задать ему подобные вопросы, ты имела на это полное право, особенно после того, как появилась его команда. Держать тебя в неведении после этого, после всего, было неправильно и несправедливо по отношению к тебе, потому что, если он хотел что-то иметь с тобой, он должен был быть честным. “То, что я делаю, опасно”. Его голос был низким и серьезным, когда он пристально смотрел на тебя. “Я имею дело с опасными людьми. Рядом со мной ты не была бы в безопасности. Вот почему”. Саймон затаил дыхание, ожидая, что ты что-нибудь скажешь. Он наблюдал, как ты смотрела на него с серьезным выражением на лице, пока слушала его ответ. Он ожидал, что ты уйдешь, выбежишь из-за стола и скажешь ему, что больше не хочешь оставаться рядом, потому что кто в здравом уме останется с кем-то настолько опасным? “Хорошо”. Кивнула ты. “Спасибо, что рассказал мне”. Он уставился на тебя с недоверием. Ты была сумасшедшей, и все же он не мог не почувствовать некоторое облегчение от того, что ты не убежала. Хотя, он действительно не стал бы винить за это, если бы ты так и сделала бы. Он все еще ждал каких-то последствий за то, что огрызнулся. Ты, вероятно, не стала бы разговаривать с ним несколько дней. Это было бы больно, но он привык к гораздо худшему обращению, и если бы ты все еще была рядом, он смог бы с этим справиться. “Давай ляжем спать”. Твой голос звучал легче, когда ты слегка улыбнулась ему. “Я могу точно сказать, что ты не спал”. Брови Саймона сошлись на переносице, и он не сдвинулся с места, даже когда это сделала ты. Все, что он мог сделать, это наблюдать, как ты ставишь тарелку в раковину, прежде чем выжидающе посмотрела на него. Он почувствовал, что на него направили луч прожектора, и он сжал челюсти. Он ждал, когда все разрушится. Он ждал, когда ты исчезнешь или сделаешь ему какое-нибудь пассивно-агрессивное замечание и оставишь его на несколько дней, но вместо этого ты терпеливо ждала, когда он встанет из-за стола. “Если ты хочешь, чтобы я тебя понесла, тебе просто нужно попросить”. Ты поддразнивала, но твое лицо вытянулось, когда он не подыграл. Вы смотрели друг на друга, твои глаза прыгали по его лицу, пока ты долго изучала его, прежде чем он увидел, как в них появилась грусть. Он наблюдал, как твои плечи опустились, и он напрягся, когда ты подошла ближе к нему. Он все еще ждал, он все еще готовился к тому, что ты скажешь что-то, что причинит ему боль в ответ. Тебе потребовалось всего несколько мгновений, чтобы хоть как-то соединить все переменные, увидеть, что он ожидал от тебя чего-то плохого, и ты не смогла унять боль в своем сердце. Да, тебе было больно, что он огрызнулся на тебя, но тебе было еще больнее из-за того, что он думал, что этот единственный случай что-то разрушил между вами. Ты была сбита с толку его нежеланием дать себе немного отдыха после всего, через что он прошел. “Саймон, я прощаю тебя”. Ты сказал ему мягким голосом, но с серьезным выражением лица. “Все в порядке”. Все не могло быть так просто, даже когда это была ты. Ты неосознанно говорила это, ты просто пыталась заставить его чувствовать себя лучше. В твои обязанности не входило исправлять его ошибки. Саймон с трудом сглотнул и заставил себя расслабиться, несмотря на тот факт, что он не мог принять твое прощение. Пока нет, пока он не загладит свою вину перед тобой. Он встал со стула, скрывая боль, которую чувствовал, и встал перед тобой со слабой уверенностью, вспоминая ту ночь, когда он позвонил в первый раз, пока его не было. Это был единственный способ, которым он мог загладить свою вину перед тобой прямо сейчас, завтра он сделает что-то другое, пока ты по-настоящему не простишь его, хотя ты уже простила. “Позволь мне загладить свою вину”. Его голос был мягким, почти умоляющим, когда он наклонился к тебе. “Ты не должен”. Ты смотрела на него все с той же грустью в глазах, когда нежно положила руку ему на плечо, что заставило его невольно напрячься от контакта. “Я хочу”. Это была невинная ложь, потому что он действительно верил, что должен был, но это не имело значения, поскольку он осторожно положил руку тебе на бедро и притянул тебя ближе к себе. Его глаза не отрывались от твоих, пока он изучал твое лицо, ожидая каких-либо признаков дискомфорта, прежде чем нежно положить руку тебе на лицо. Он колебался всего мгновение, прежде чем ты обвила руками его шею, и он наклонился, чтобы поцеловать тебя в губы. Он начал медленно, едва касаясь твоих губ своими, чтобы понять, действительно ли это то, чего ты хочешь. Когда ты углубила поцелуй, он не смог удержаться от вздоха, поскольку большая часть вины и любых мыслей покинули его разум, когда ты нежно поцеловала его. Ты была спокойна после долгого, ужасного кошмара. Ты провела рукой по его волосам, и он не смог удержаться, чтобы не издать низкий гулкий звук из своей груди, когда ты провела пальцами по его голове. Саймон усилил хватку на твоих бедрах, его пальцы впились в твою кожу через шорты, когда он зажал тебя между собой и столом. Он улыбнулся, когда ты удивленно пискнула, и положил другую руку тебе на другое бедро. Он нежно прикусил твою нижнюю губу и скользнул языком тебе в рот, когда ты позволила ему, огонь разгорелся у него в животе, когда ты издала тихий, задыхающийся стон. Он снова исследовал твой рот, наслаждаясь тем, как ты слегка дергала его за волосы, когда он прижимал твои бедра к своим, целенаправленно прижимаясь к тебе. Еще один твой стон, когда он соприкоснулся с твоим теплом, заставил его целовать тебя более отчаянно, преследуя желание доставить тебе удовольствие и оправдать прошедшие двадцать четыре часа, заставить тебя почувствовать себя лучше, загладить свои ошибки. Он продолжал тереться о тебя, хватая за нижнюю часть ноги, чтобы получить лучший доступ к твоей промежности, пока он ловил сладкие звуки, которые вырывались из твоего рта. Он проложил дорожку поцелуев от твоего рта к челюсти, посасывая и облизывая место, от которого ты задрожала в его объятиях. Он целовал твою шею, делая то же самое, пока ты не начала извиваться под ним, а он продолжал дразнить тебя через одежду. “Саймон...” Ты тихо застонала, и от этого у него по спине пробежали мурашки, звук был намного лучше, чем он мог себе представить. Это заставило его целовать тебя сильнее и тереться о тебя еще больше. “Твои швы”. “Плевать”. Он хмыкнул, его мысли теперь были сосредоточены только на одном, к черту ножевую рану и боль, все, чего он хотел, это тебя. “Я действительно ... не хочу, чтобы тебе было больно”. Его хватка на тебе снова усилилась, и он продолжил нападение на твою шею, несмотря на твои протесты. Он мог бы быть на смертном одре, но все равно боролся бы за то, чтобы тебе было хорошо, его можно было бы разорвать на части, и он все равно сделал бы это. Он просто хотел тебя, он хотел тебя так сильно во многих отношениях, что у него заныло в груди при мысли о том, что сейчас ему придется отстраниться. Это был единственный способ, которым он мог показать тебе, как сильно он тебя любит. Это был единственный способ, которым ты простила бы его и полюбила. “Ты упрямый”. Ты выдохнула, когда он в очередной раз прижался бедрами к твоим. “Я в порядке”. Заверил он, несмотря на то, что чувствовал необычную одышку для такого минимального количества активности. Он проигнорировал это, проигнорировал ощущение, что вот-вот рухнет от напряжения, и проигнорировал ползучую тупую боль, которая начала распространяться по всему телу. Вместо этого он легко взял тебя на руки, не отрывая рта от твоей челюсти, решив, что хочет, чтобы его первый раз с тобой был в твоей постели. “Саймон!” Ты завизжала, крепко держась за него. “Я тебя не уроню, обещаю”. Он смотрел на тебя с сильным желанием, когда нес до твоей комнаты, пинком распахнув дверь. К тому времени, как он добрался до края твоей кровати, его мышцы кричали ему, чтобы он отпустил тебя от чрезмерного использования своего и без того измученного тела. Ему удалось собрать достаточно сил, чтобы мягко уложить тебя на кровать, прежде чем он навис над тобой, грудь его вздымалась, как будто он пробежал марафон. Он едва мог держать голову, когда смотрел на тебя сверху вниз расфокусированным взглядом, борясь с сильным головокружением. Его кожа снова побледнела, когда он прислонился к кровати для поддержки. Ты тоже запыхалась, но совсем по другой причине, и, несмотря на твои же многочисленные протесты, ты смотрела на него с желанием, пока не заметила, в какое состояние он себя загнал. “О, Саймон”. Твой голос был полон беспокойства, когда ты смотрела на него, сдвинув брови. Ты провела рукой по его волосам, мягко погладила его по лицу, чтобы успокоить его, и глаза Саймона затрепетали, закрываясь от прикосновения. Он знал, что был не в той форме, чтобы что-то с тобой делать, но не мог отпустить. “Все в порядке”. Он пытался убедить тебя, наклонив голову, чтобы слегка прикусить твои губы, но ты покачала головой. “Пожалуйста”. Он открыл глаза, и у тебя перехватило дыхание от взгляда, которым он одарил тебя. Желание, потребность, нужда, единственное, что его останавливало, это ты и тот факт, что он с трудом держался на ногах. Он сильнее навалился на тебя, когда ты извивалась под ним. Ему удалось провести рукой по твоему лицу и вниз по шее, нежно погладить твою прикрытую грудь и наблюдать, как ты выгибаешься от его прикосновения. Ты выдохнула и вонзила ногти в его плечи, дергая за толстовку, чтобы перетащить его на кровать. Саймон сделал так, как ты от него хотела, счастливый, что ты позволила ему дать это тебе, продолжая водить руками по твоему телу. Он позволил тебе толкнуть его на кровать рядом с собой, и он погрузился в ее мягкость, почти почувствовав себя поглощенным комфортом, прежде чем его вернули в реальность, когда ты начала целовать его шею. Он громко выдохнул и прижался к тебе, все еще пытаясь прийти в себя, когда ты начала водить руками по его телу. Он вздрогнул, когда ты сунула их ему под толстовку, ощущение твоих мягких рук на его покрытой шрамами коже заставило его дернуться и сдержать несколько стонов. Ты прикасалась к нему так аккуратно, так нежно, как будто он этого заслуживал, как будто он не был поломан на части всеми возможными способами. Ты всегда оставляла на нем нежные прикосновения, но это было абсолютом, это было гораздо интимнее, гораздо больше, чем просто прикосновение к его руке или плечу. Это заставило его сердце учащенно биться, а дыхание застрять в горле, когда он почувствовал, как ты целуешь его под челюстью. Этого было слишком много, эта нежность была слишком чужеродной, она была повсюду, но ее все еще было недостаточно. Он уже чувствовал, что становится зависимым от твоих рук, от ощущения жара, которое ты оставляла на его коже от каждого своего прикосновения. Он придвинулся ближе к тебе, желая ощутить тебя рядом с собой, и непроизвольно снова прижался своими бедрами к твоим, вызвав еще один из твоих сладких стонов. Он потянулся, чтобы поцеловать тебя, провести руками и снова почувствовать, когда твоя рука пробежалась по его твердому члену. Саймон тихо застонал и качнул бедрами в ответ на твои прикосновения, когда ты потрогала его через штаны. Удовольствие пробежало по позвоночнику, и он снова начал задыхаться, когда проглатывал любые звуки, которые угрожали вырваться изо рта. Это была всего лишь твоя рука у него в штанах, но трения было достаточно, чтобы он прижался бедрами еще сильнее. Ему никогда не было так хорошо от того, что кто-то прикасался к нему, и он не мог не закрыть глаза, отдаваясь этому чувству. Ты погубила его окончательно. Он провел руками по твоей талии, провел пальцами по рубашке, по твоей горячей коже, и просунул их за пояс твоих шорт. Его пальцы были готовы прикоснуться к твоей промежности, и он почувствовал, как его желудок перевернулся при этой мысли, пока ты полностью не отстранилась от него. Саймон чуть не надулся от твоего отсутствия прикосновений и открыл глаза, чтобы увидеть тебя в прекрасном оцепенении. Он уставился на тебя, не понимая, почему ты остановилась, но он не пытался снова дотянуться до тебя, когда ты смотрела на него с острой потребностью, тяжело дыша. “Прикоснешься ко мне, и я остановлюсь”. Ты покачала головой, и брови Саймона сошлись на переносице. Он был сбит с толку и какое-то время не мог ничего сказать, уставившись на тебя и твои пухлые губы. Его глаза скользнули по отметинам, которые он оставил у тебя на шее, и он не смог удержаться, чтобы не схватить тебя за рубашку и нетерпеливо ее натянуть. “Я хочу тебя”. Он видел, как ты дрожала, и наблюдал, как ты на мгновение сжала бедра вместе. Он же сжал челюсти, когда уставился на твои шорты, просто представляя, каково это было бы на ощупь, какой ты была влажной и какой была на вкус. Он не мог не облизать губы при этой мысли и чуть не толкнул тебя на спину, чтобы ему было удобнее, но ты крепко схватила его за запястье. “Нет”. Ты сказал мягко, и взгляд твоих глаз все еще был нежным. “Не я”. Саймон стиснул челюсти и хотел поспорить, хотел сказать тебе, что это не должно быть для него, это должно было быть для тебя, чтобы ты почувствовала себя лучше. Он не мог позволить тебе сделать это, это было неправильно и эгоистично. “Позволь мне загладить свою вину…” “Ты не должен”. Ты прервала его и запечатлела любящий поцелуй на его губах, от которого у него перехватило дыхание. Для него было невозможно спорить, потому что ты не смягчалась в своих поцелуях, от тебя у него кружилась голова, и когда ты снова провела ладонью по его штанам, он издал задыхающийся стон. Ты заставила его почувствовать себя так хорошо одним простым прикосновением, что он едва мог сосредоточиться на попытке поспорить с тобой. Он хотел вернуть это чувство, желание и потребность заставить тебя чувствовать себя так же хорошо, сжимая твою рубашку так крепко, что побелели костяшки пальцев, но он не мог вынести мысли о том, что ты снова отстранишься от него. Ты толкнула язык ему в рот, и он отчаянно поцеловал тебя, снова прижимаясь бедрами к твоей руке, когда ты схватила пояс его брюк и потянула вниз. Он зашипел, когда его твердый член высвободился, и немного грубо прикусил твою губу, заставив тебя ахнуть, прежде чем ты прервала поцелуй. “Черт...” Прошептала ты, и Саймон проследил за твоими широко раскрытыми глазами и посмотрел на свой член, из кончика которого уже вытекал предэякулят. Он знал, что он немного крупнее большинства, и все же, видя, как ты смотришь на него глазами, полными возбуждения, у него в животе все перевернулось. Жар пробежал по его лицу и груди, когда ты обхватила рукой основание его члена. Стон вырвался из его груди, когда ты осторожно сжала его, наблюдая, как немного предэякулята стекает по его стволу. Он каким-то образом стал еще тверже, когда увидел, что твоя рука не может полностью обхватить его, и это заставило его мозг работать быстрее. Мысли о том, как он был бы внутри тебя, как бы он, вероятно, боролся, чтобы поместиться, если бы не съел тебя так, словно от этого зависела его жизнь, и на что ты была бы похожа, когда вы сделали бы это, и как сильно ты бы его сжала. Он бы сделал все, чтобы почувствовать тебя больше прямо сейчас, доставить тебе удовольствие, которого ты от него хотела. Если бы только его не пырнули ножом- Все мысли вылетели из головы, как только ты начала двигать рукой. Твой большой палец задел его кончик и размазал его смазку по члену, заставив его издать непроизвольный стон. Сначала ты гладила его медленно, как будто дразнила, проводя пальцами по выступающим венам. Саймон почувствовал легкое головокружение, когда ты ускорилась, и горячее удовольствие, разлившееся по его животу, было настолько сильным, что он не смог удержаться и откинул голову назад, крепко сжимая одеяло. Это было слишком, и он уже чувствовал, что подбирается ближе, хотя вы только начали. “Блять... помедленнее”. Он застонал, пока ты целовала его в шею. Ты не слушала его, когда посасывала его кожу и слегка покусывала, полностью подавляя его малое сопротивление, когда ты снова провела свободной рукой по его груди. Он уже был невероятно чувствительным, поскольку ты обращалась с ним совсем не так, как в любой другой раз. Каждый звук, который он издавал, каждое его движение, когда ты держала руки там, где он хотел, заставляли его голову кружиться, когда ты извлекала из него звуки, о существовании которых он даже не подозревал. Раньше он считал себя тихим, но на самом деле вел себя шумно и двигал своими бедрами в такт твоей руке. Он не мог помочь, не тогда, когда его трясло от быстро нарастающего удовольствия, и не тогда, когда все, о чем он мог думать, - это ты. Ты завладела всеми его чувствами, что затрудняло контроль над удовольствием, которое грозило выплеснуться наружу. Он был уже так близко. Он причитал из-за тебя, он не был уверен, что у него есть хоть какой-то самоконтроль. “Пожалуйста... пожалуйста, притормози”. Саймон умолял, затаив дыхание, его рука схватила тебя за запястье, но он не предпринял никаких попыток остановить тебя. “Расслабься”. Ты прошептала ему на ухо, и он захныкал. “Я тебя не оставлю”. Ты медленно целовала его в челюсть, одновременно поглаживая его член в быстром темпе. Ты убрала другую руку с его шеи и запустила пальцы в его волосы, прежде чем слегка потянула за них. Саймон издал низкий, гортанный стон, когда нить удовольствия лопнула, и горячая сперма брызнула из его чувствительного члена. Ты гладила его во время оргазма, отчего его бедра начали подергиваться, а он содрогался от удовольствия, когда из его горла вырвалось еще больше стонов. Удовольствие было почти ослепляющим, и он почувствовал теплое мягкое ощущение в животе, когда ты продолжила гладить его. Он почувствовал, как жар разлился по его лицу и всему телу, когда он стал ярко-красным. Он быстро спрятал лицо в изгибе твоей шеи, тяжело дыша и все еще находясь в оцепенении, когда смущение сотрясло его. Обычно его хватало надолго. Он был обученным солдатом, он долгое время служил в армии и обладал достаточной выносливостью, чтобы сутками находиться на поле боя без сна и отдыха, и все же в тот момент, когда ты дотронулась до него, он был готов кончить. Прошло всего несколько минут, может быть, даже не пять, а он уже кончил. Он был так смущен, даже больше, чем когда поцеловал тебя в свой день рождения, и если бы он мог спрятаться в своей комнате, он бы так и сделал. Это был момент, когда он пожалел, что на нем нет маски, чтобы ты хотя бы не могла видеть его лица. “Прости”. Он пробормотал тебе в шею. “Я не хотел ... Это было быстро”. Ты покачала головой и каким-то образом умудрилась оторвать его от своей шеи. Ты нежно поцеловала его в щеку, глядя на него сквозь ресницы, когда он увидел огонь в твоих глазах, какое-то желание, которого он никогда не видел у других. Это было больше, чем желание, это было больше, чем потребность, и он чувствовал, что становится все тверже, даже когда просто смотрел на тебя, не находя слов. Ты наклонилась вперед и нежно поцеловала его в губы. Смущение медленно ушло от него, когда он поцеловал тебя в ответ, позволяя тебе исследовать его рот языком, пока он расслаблялся на матрасе и в тебе. Он чувствовал себя так, словно был на седьмом небе от счастья в твоих объятиях, особенно когда ты снова начала водить руками по его телу, покрывая легкими поцелуями его лицо. Никто никогда не заставлял его чувствовать себя таким спокойным, никто никогда не заставлял его чувствовать себя таким расслабленным. Это было больше, чем просто жар желания и жажда большего стремительного удовольствия, это была нежность, которая заставляла его чувствовать себя в безопасности. Ты заставил его чувствовать себя в безопасности. Вы вместе были в безопасности. Если бы не тот факт, что ты целовала его, он, вероятно, заснул бы в надежде на сон без сновидений, тогда он мог бы наслаждаться тобой рядом с ним, но, к счастью, ты все еще целовала его. Ты все еще хотела его. Саймон хотел отплатить тебе тем же. Он медленно опустил руки к твоей талии, готовый почувствовать, какая ты влажная, и, надеясь, увидеть, как ты будешь выглядеть, когда он проскользнет пальцами внутрь тебя. Он хотел заставить тебя трепетать одними только руками, как ты это сделала для него. Ты отстранилась, однако наклонила голову к его члену. Его глаза расширились, а член дернулся, когда он почувствовал твое горячее дыхание на головке. Жар пробежал по нему, когда ты прижала его бедра к кровати, чтобы дать себе лучший доступ, и он вцепился в одеяло под собой так, как будто от этого зависела его жизнь. Он не мог до конца поверить, что ты собираешься дать ему, и обычно он бы не стал жаловаться, но у него все еще оставалась часть того чувства вины, которая была у него ранее. “Ты не...” “Кто-то должен навести порядок”. Ты не пытаешься скрыть огонек в своих глазах, когда смотришь в его широко раскрытые глаза. Ты почему-то выглядишь невинной и в то же время дьявольской, и все, о чем мог думать Саймон, это о том, что ты станешь причиной его смерти. Он испустил долгий тяжелый вздох, когда ты провела языком от основания. Его глаза были прикованы к твоим, когда ты медленно облизывала его член, забирая сперму в рот, прежде чем снова обхватить его пальцами. Сдавленный стон вырвался из его горла, когда ты снова начала медленно поглаживать его, оставляя мелкие поцелуи по бедрам, целенаправленно избегая члена. Саймон стал тяжело дышать, когда ты дразнила его. Он смотрел на тебя сверху вниз, прикрыв глаза, в то время как ты продолжала все только медленнее, чем раньше, и все это время смотрела на него горящими глазами. Он дернул бедрами, пытаясь добиться большего трения, но ты положила руку ему на таз и толкнула вниз. “Прекрати дразнить ...” Он застонал, а ты улыбнулась. Ты подарила ему еще несколько поцелуев, прежде чем обхватила губами его чувствительную головку, твой горячий влажный рот вызвал короткое замыкание в его сознании. Он громко застонал, когда твой язык прошелся по нему, а его рука метнулась к твоему затылку. Он не толкал тебя вниз, но каким-то образом просто руки на твоей голове было достаточно, чтобы заставить его замолчать, когда ты медленно опустила свой рот еще ниже на его член. Ему показалось, что из его легких вышел весь воздух, когда он почувствовал, как твой язык пробежался по венам на его члене. Ты попыталась погрузиться еще глубже. Он застонал, когда почувствовал, как кончик его члена уперся тебе в горло, и чуть не кончил снова, когда ты зажмурилась вокруг него. Он потянул тебя за волосы, чтобы остановить, к счастью, на этот раз ты послушалась его. Саймон откинул голову назад, когда ты начала сосать. Он почувствовал, что краснеет от влажных звуков, с которыми ты брала в рот, и он извивался рядом с тобой, изо всех сил стараясь не прижиматься к тебе бедрами, когда ты гладила те части его тела, до которых могла дотянуться. Он все еще был чувствителен после своего последнего оргазма, но это было нечто большее, чем просто перевозбуждение. Электричество пробежало по его телу, и его мышцы задергались, когда ты быстрее задвигала головой, не сводя с него глаз. Ощущения были слишком сильными, и он сильнее вцепился в твои волосы, когда ты промычала, его глаза закрылись от дополнительной стимуляции. Вереница бессвязных слов слетела с его губ, он едва мог придумать, что вообще сказать, когда ты сосала его член. Внутри него быстро нарастало удовольствие, он издавал всхлипы, но ему было все равно. Он был потерян в удовольствии, потерян в ощущении твоего рта, потерян в ощущении тебя. Вскоре он снова был близко, и когда ты провела языком по щели на его головке, его бедра непроизвольно дернулись, вызвав у тебя рвотный рефлекс. Он извинился перед тобой, едва слышно пробормотав что-то невнятное, но ты только промычала, что заставило его сделать это снова, и уставилась на него со слезами на глазах. Ты ускорилась, и он разразился чередой проклятий, не в силах контролировать то, что вылетело у него изо рта. “Собираюсь...” Его собственный голос застрял у него в горле, и это было единственное предупреждение, которое ты получила, когда его горячая сперма просочилась тебе в рот. Глаза Саймона закатились, и он издал низкий стон. Он с трудом переводил дыхание, чувствуя, как ты проглатываешь все, что тебе дают. Его ноги дрожали под тобой, когда ты успокаивающе провела по ним руками, помогая ему прийти в себя после интенсивного оргазма, не отрывая своего рта от его. Его грудь вздымалась вверх и вниз, пока на него накатывало крайнее истощение. Он едва мог открыть глаза, чтобы посмотреть, как ты выпускаешь его член изо рта и натягиваешь штаны обратно. Он чувствовал себя невероятно уставшим, но не был готов заснуть. Он убрал руку с твоего затылка и схватил тебя за запястье, используя последние силы, чтобы притянуть тебя к себе, прежде чем прижаться губами к твоим. Поцелуй был небрежным, и он почувствовал свой вкус на твоем языке, что заставило его прижаться к тебе еще крепче. Он тяжело дышал тебе в рот, когда ты схватила его за толстовку и мягко вдавила его глубже в матрац. Когда вы оба оторвались друг от друга, он уставился на тебя сонными глазами, когда ты положила руку ему на щеку. Он почувствовал, как на его лице расплылась улыбка, которую ты отразила, прежде чем устроиться рядом с ним, осторожно обхватив руками его живот, чтобы убедиться, что ты не коснулась его раны. Единственное, о чем думал Саймон, когда засыпал, было то, с какой любовью ты смотрела на него и в какой безопасности ты заставляла его чувствовать себя.