Сосед по комнате

Легкий дождик стучал по окну. Обычно мягкие звуки погружают в комфортное состояние, когда можно легко заснуть, погрузившись туда где ты чувствуешь себя отдохнувшей, а такого ты не чувствовала давно. Организм нуждался в таком типе сна; ты была лишена его чуть больше месяца, не могла полноценно спать более пары часов, потому что не давала себе уснуть бесконечными мыслями о Саймоне. Саймон позвонил тебе. Впервые с тех пор, как вы познакомились, он позвонил тебе, когда был на работе. Сначала не верилось, ты подумала, что, возможно, приснился безумно яркий сон о том, что ты наконец-то можешь слышать его после того, как его не было два с половиной месяца, но это была реальность. Вы разговаривали по телефону,ты сдерживала свое любопытство о том, где он был и что делал, позволяя ему взять разговор под контроль, когда ты отчаянно хотела знать ответы. Хотелось знать, все ли с ним в порядке или, может быть, причина, по которой он позвонил, заключалась в том, что он возвращался домой, но он не дал тебе узнать. Ты говорила себе, что все равно не получила бы от него никаких ответов. По крайней мере, теперь ты знала, что он может связаться с тобой, если захочет. Раньше ты думала, что телефон был просто мерой предосторожности, чтобы ты чувствовала себя лучше и чтобы показать тебе, что, если действительно возникнет чрезвычайная ситуация, возможно, он возьмет трубку, но теперь ты знала, что это реальный способ связи с ним. Старый телефон давил на матрац. Ты смотрела на него, время от времени поднимая и включая, чтобы посмотреть на два контакта в телефоне. Один был Саймоном, а другой - кто-то по имени Ласвелл, кому он сказал позвонить, если возникнет чрезвычайная ситуация, и с ним нельзя будет связаться. Саймон звонил тебе месяц назад, и с тех пор было молчание. Он не предпринимал попыток позвонить снова, и все же ты не могла не проверять список последних звонков на телефоне каждые несколько часов в надежде, что, возможно, он пытался, но в списке был только этот один вызов. Ты хотела перезвонить ему, ты жаждала снова услышать его голос, особенно после того, как он нарушил свое обычное молчание, но ты не могла заставить себя нажать кнопку звонка. Каждый раз, когда ты брала в руку телефон, то смотрела на его номер, держа палец над кнопкой вызова, в то время как желудок сжимался, как будто тебя тошнило. Как бы ни хотелось позвонить ему, ты не могла заставить себя пересечь границу, которую он установил. Саймон сказал тебе звонить ему в экстренных случаях. Желание услышать его не было чрезвычайной ситуацией, и хотя он сам звонил тебе, ты не была уверена, расстроится ли он, если ты попытаешься сделать то же самое. Вздох сорвался с губ, телефон упал на матрац. Ты уставилась в потолок, когда тяжелый груз опустился на грудь. Все случаи, когда он уходил раньше, не были такими тяжелыми, как сейчас, и ты задавалась вопросом, может быть, это потому, что ты не позволяла себе полностью почувствовать одиночество или печаль, которые приходили с его уходом. Раньше ты была Саймону просто другом, кем-то большим, чем сосед по комнате, кем-то, с кем ему нравилось проводить время и с кем ему нравилось жить. В основном ты придерживалась этого звания, поступая с ним так, как поступил бы с ним друг, хотя иногда случайно позволяла своим чувствам брать верх над тобой и размывать границы дружбы. Ты изо всех сил старалась держать все под контролем и по большей части получалось неплохо. Потом он поцеловал тебя. Саймон Райли поцеловал тебя так, как будто наступил конец света, как будто он только что признался тебе в любви, что разрушило твое представление о том, какими были ваши отношения с ним сейчас. Ты не была уверена, был ли это поцелуй сгоряча, очень похожий на тот, что был на его дне рождения, поэтому, когда он позвонил, ты спросила, почему он это сделал. Ты ждала что-то вроде извинений, как будто он случайно позволил своим эмоциям взять над собой контроль, что жалел что это произошло. “Я хотел поцеловать тебя, поэтому я поцеловал тебя”. Его слова прокручивались в твоей голове, и ты старалась не поддаваться эмоциям из-за этого. Из его уст это звучало просто, как будто поцелуй с тобой дался ему легко и казалось очевидным, почему он это сделал. Ему не нужно было говорить тебе причину, почему он хотел поцеловать тебя, того, как он это сделал, было достаточно, но слова о том, что он думал об этом, заставили тебя почувствовать все, что ты отталкивала. Ты наконец-то позволила себе почувствовать болезненное желание удержать его дома, поплакать о нем, когда он бросил тебя, когда все, чего ты хотела, это быть в его объятиях. Все, чего ты хотела, это чтобы он лежал рядом с тобой в постели и рассказывал тебе ужасные шутки, которые заставляли тебя смеяться, любил тебя так, как будто ему не нужно беспокоиться о завтрашнем дне. Боль от его ухода была настолько сильной, что казалось, будто ты оплакиваешь потерю члена семьи, что тебя поразило настоящее горе, которое не уходит быстро, ты не знала, где он был и что делал. Тяжелый груз на груди усиливался, было трудно дышать, зрение затуманилось. Ты боролась со слезами, чувствуя, как в затылке уже формируется головная боль от бесчисленных ночей плача после телефонного звонка и от недосыпания. Ты была молодцом, что не плакала с тех пор, как он ушел той ночью, позволив себе один хороший крик, прежде чем заявила, что этого было достаточно. Слезы не вернут его, плакать не имело смысла. Затем он позвонил тебе и сказал, что тоже скучал по тебе. Ты сделала глубокий вдох и вытерла слезы, прежде чем они могли упасть. Ты перекатилась на бок и прижала телефон к груди, как будто это могло тебя утешить, хотя на самом деле это был не более чем бесполезный инструмент. Ты хотела, чтобы он вернулся. Ты чувствовала себя эгоисткой, желая, чтобы он вернулся домой, когда он явно уважал свою работу и, казалось, она ему нравится, но было трудно чувствовать что-то еще, когда он был вдали от тебя так долго. Месяцы разлуки были слишком тяжелыми для тебя, и ты задавалась вопросом, чувствует ли он то же самое. Ты глубоко вздохнула, пытаясь свести к минимуму экстремальные ощущения на данный момент, когда истощение тяжелым грузом разлилось по всему телу. Скоро должен был взойти рассвет, и ты была уверена, что поспишь несколько часов, если ляжешь спать сейчас, к счастью, не нужно было никуда идти утром. В последнее время тебе действительно не хотелось никуда идти, хотя твои друзья не позволяли тебе сидеть взаперти в твоей квартире, за что ты был благодарна, иначе ты думала бы о Саймоне весь день. Что он делал прямо сейчас? Был ли он в безопасности? Где он был? Был ли он в другой стране; это то, что он делал, когда его не было? Он все время путешествовал? Что он там делал? Мысли прокручивались в голове, как заезженная пластинка, непрерывно повторяясь всякий раз, когда у тебя было время в одиночестве. Ты не могла сдержать свое любопытство, как бы тебе ни хотелось, но, как всегда, ты никогда не стала бы действовать в соответствии со своими желаниями. Зачем спрашивать снова после того, как он уже сказал тебе "нет"? Ты знала, что Саймон был слишком упрям, чтобы что-то ответить, и это было единственное, в чем он не передумал бы, даже ради тебя. Ты вжалась в матрац, надеясь, что все напряжение покинет тело, пока ты пыталась остановить свои мысли. Ты не смогла бы отдохнуть, если бы продолжала думать, в этот момент просто ты ходишь кругами, не делая ничего. Ты закрыла глаза, и как раз в тот момент, когда собиралась погрузиться в сон, в гостиной раздался громкий треск. Твое сердце учащенно забилось, и ты приподнялась на матраце, мозг был затуманен из-за полусна. Сначала ты подумала, что, возможно, это был гром, поскольку снаружи все еще шел дождь. Хлопнула входная дверь, и твои глаза расширились. Ты даже не думала, когда спрыгнула с кровати и помчалась в гостиную, надеясь, что это было на самом деле и что Саймон вернулся домой. Сон покинул тебя, не было никаких шансов, что ты сейчас вернешься в постель, даже если Саймон скажет тебе это. “Саймон”- Ты включила лампу с облегченной улыбкой, которая сразу же исчезла с лица, когда ты увидела его. Саймон стоял, сгорбившись, прислонившись к входной двери, грудь тяжело вздымалась вверх-вниз, как будто он не мог дышать. Его голова была опущена, вода капала с его носа на пол, черная краска вокруг глаз стекала по щекам, пока он изо всех сил пытался стоять прямо, не морщась от напряжения. Одна рука вцепилась в маску, в которую была вшита черепная пластина, испачканная грязью и, как ты надеялась, не засохшей кровью, в то время как другая прижималась к его боку поверх куртки, в которую он был одет. Он выругался себе под нос, по-видимому, не подозревая о твоем присутствии, даже после того, как ты окликнула его, и отвел руку в перчатке от своего бока, чтобы посмотреть на нее. Твои глаза расширились, а желудок скрутило, когда ты увидела большое красное пятно на его куртке. Сердце стучало в ушах, и ты секунду не могла пошевелиться. “О боже”, ты не смогла сдержать слез, которые затуманили твое зрение, когда бросилась к нему. Саймон испуганно посмотрел на тебя затуманенными глазами. Твое имя слетело с его губ как молитва, мягкое и умоляющее, как будто он не ожидал, что ты будешь в квартире, или, может быть, это было потому, что он не до конца осознавал, где находится. Он споткнулся, пытаясь встретить тебя на полпути, но с гримасой прислонился к двери и вместо этого протянул руку. Ты схватила его и попыталась удержать,желудок скрутило, когда ты увидела синяки на его лице и запекшуюся кровь в волосах. Твои пальцы впились в его рукав, когда ты пыталась заговорить. Его взгляд значительно смягчился, когда ты подняла его, ведя себя так, как будто он не истекал кровью у тебя на глазах, а вместо этого вернулся домой как обычно. Он наклонился к тебе ближе, как будто собирался обнять, и обнял одной рукой, чтобы ты была ближе к нему. Он наблюдал, как ты пытаешься обуться, не отпуская его, и, спотыкаясь, подошел ближе к тебе. “Нам нужно в больницу”. Ты дрожала, когда взглянула на растущее пятно на его куртке, прежде чем отвести взгляд. “Потом”. Он произнес невнятно, и ты недоверчиво покачала головой. “Как ты можешь так говорить?” Саймон не сдвинулся с места, когда ты попыталась отодвинуть его от двери, чтобы ее открыть. Каким-то образом у него осталось достаточно сил, чтобы твердо стоять на ногах и крепко сжимать тебя, как будто ты могла исчезнуть. Его глаза ни на секунду не отрывались от тебя, пока ты боролась с ним, и твое имя снова слетело с его губ, как будто он действительно не мог поверить, что ты рядом. Ты шмыгнула носом, не в силах сдержать несколько скатившихся слез, пока боролась в его объятиях. Ты не могла дотянуться до своих ботинок или ключей от машины, что заставило тебя разочарованно застонать, прежде чем ты толкнула его в грудь, чтобы оторвать от себя. Не хотелось отталкивать его, но пришлось. “Саймон, остановись!” - Потребовала ты, отчаянно пытаясь вырваться из его хватки, но он был слишком силен, даже когда ранен. “Отпусти, я должна отвезти тебя в больницу”. Он упрямо покачал головой и притянул тебя обратно к себе. Он обхватил тебя рукой за талию и почти прижал тебя к своей груди, пока ты боролась с ним. Он дрожал, но держал тебя железной хваткой, когда положил руку в перчатке тебе на щеку и попытался заставить тебя посмотреть на него. “Пожалуйста...” “Стой...” “Пожалуйста, мне нужно тебя увидеть”. Ты перестала бороться с ним, несмотря на то, что все в твоем теле говорило тебе, что ты должна была заставить этого упрямого человека обратиться за помощью. Ты уставилась на него, и твое сердце разбилось при виде его усталых глаз, лихорадочно бегающих по твоему лицу. Он выглядел измученным, и ты могла видеть холодный пот на его лбу, смешанный с дождем. Его карие глаза были более выразительными из-за краски, и ты могла видеть, что к его взгляду примешивалась скрытая боль, которую он пытался подавить. Это ударило в грудь, и тебе было трудно отвести взгляд, когда он смотрел на тебя так, как будто это был последний раз, когда он мог это сделать. Ты практически могла видеть разбитое сердце в пустоте, которая была его глазами, когда он прерывисто вздохнул. Его глаза затуманились, и ты приготовилась к тому, что он заплачет, но из его глаз ничего не упало, когда он погладил твое лицо большим пальцем, неуверенный, было ли это для тебя или для него. Ты почувствовала, как кровь застыла в жилах, когда пришла к ужасающему осознанию того, что он, скорее всего, был на грани смерти, прежде чем вернулся. Тебя затошнило при мысли, что он мог умереть, и ты ничего так не хотела, как заставить его отправиться в больницу, но ты знала, что он не сдвинется с места. Саймон большим пальцем в перчатке вытер несколько случайных слез, скатившихся из твоих глаз. Он так нежно держал твое лицо, несмотря на то, что прижимал тебя к себе, как будто твой вес был единственным, что удерживало его на ногах, что было недалеко от истины. Ты тяжело сглотнула и прерывисто выдохнула, не в силах отвести от него взгляд, когда положила руку ему на грудь. “Позволь мне позаботиться о тебе”. Ты умоляла, твой голос дрожал, когда ты боролась с комом в горле. Саймон вздохнул, и на мгновение ты подумала, что он будет протестовать, но вместо этого он прислонился своим лбом к твоему. Его глаза закрылись, и он попытался сделать глубокий вдох, который больше походил на хрип, и обнял тебя за плечо. Ты, не колеблясь, обняла его, насколько это было возможно для такого крупного мужчины, как он, и повела к дивану. Ты изо всех сил старалась принять на себя часть его веса, когда он спотыкался рядом, но он отказался взваливать его на тебя, даже когда ты опустила его на диван. Он крепко сжал челюсти, откинулся на спинку дивана и издал напряженный стон. Теперь действительно можно было видеть, что большая часть краски сошла с его лица, несмотря на синяки, и это вызывало тошноту. Он выглядел почти как призрак или полумертвый, особенно когда смотрел на тебя снизу вверх тяжелым взглядом. “Я сейчас”. Ты пообещала, отступая назад, позволяя его руке скользнуть по твоей, прежде чем побежать в ванную. Ты металась по квартире. Ты была в панике, когда схватила горсть полотенец с горячей водой и мылом. Ты схватила аптечку, спрятанную под раковиной, чрезвычайно благодарная Саймону за то, что он решил оставить ее в доме, и побежала обратно к нему. Ты не тратила время на беспорядочное раскладывание этих вещей, как только вернулась в гостиную и села рядом. Ты хотела ободряюще улыбнуться ему, когда Саймон положил руку тебе на плечо, но была слишком занята тем, что собирала все воедино, чтобы даже взглянуть на него. Когда все было разложено, ты схватила его куртку и расстегнула ее. Ты не сводила глаз с его груди и избегала смотреть вниз, где он истекал кровью, когда он тяжело дышал, стягивая куртку.Ты замерла на секунду, когда увидела, сколько крови было на его рубашке. Было очевидное новое пятно, которое продолжало расти, но под ним был еще больший круг засохшей крови. Ты посмотрела на Саймона, а он уставился в ответ, его взгляд был слегка расфокусирован, но не отрывался от твоего, когда ты нерешительно взялась за край его рубашки. Вы оба осторожно сняли это с него. Ты стиснула челюсть, когда его глаз дернулся, и он еще громче фыркнул, прежде чем ты бросила рубашку на пол,он дышал так тяжело, как будто это простое действие свело его с ума. Наконец, ты посмотрела на его торос, и тебя затошнило от этого зрелища, в то время как зрение затуманилось. Весь торс Саймона был покрыт красными и фиолетовыми синяками. Кровь была размазана по его коже из раны на боку, отчего скрутило живот, когда ты уставилась на разорванные швы. Было некоторое облегчение, от того,что он не истечет кровью до смерти, так как часть обширной раны была закрыта, но этого было недостаточно, так как еще больше крови просочилось из недавно открытой части. Колотая рана. Его ударили ножом. “Я остановлю”. Ты схватила полотенце и окунула его в теплую воду с мылом. “С тобой все будет в порядке”. Ты очистила его рану и прилегающую область так осторожно, как могла, но даже если бы ты едва прикоснулась к нему, это не остановило бы боль, которую испытывал Саймон. Ты сжала челюсти, когда он напрягся, и с трудом сглотнула, когда он изо всех сил старался сдержать дрожь. “Ты порвал швы”. Указала ты, и он судорожно сглотнул. “Я не хотел”. Ответил он, и ты послала ему обеспокоенный взгляд. Было ясно, что он где-то бывал раньше, в месте, где явно были нужные ресурсы, чтобы помочь ему, и все же он вернулся домой. Если бы не тот факт, что у него было активное кровотечение, ты бы устроила ему новую взбучку за то, что он игнорировал боль, чтобы вернуться. Ты снова покачала головой, бросив на него тяжелый взгляд, когда он медленно моргнул, глядя на тебя. “Тебе нужно в-” ”Нет". Саймон оборвал тебя и зажмурился, когда ты прижала полотенце к его ране. “Я подумаю об этом позже... Просто хочу быть с тобой”. От этого настроя тебе захотелось плакать, но ты поборола слезы, отогнав ложные образы того, как он истекает кровью, где бы он ни был, и вместо этого сосредоточилась на попытке помочь ему. Ты не могла думать об этом, потому что, несмотря на то, что ты прикасалась к его неестественно холодной коже, когда латала его, он все еще был здесь, дышал и разговаривал с тобой. Он не был мертв. Он был жив. Позже? Твои брови сошлись на переносице, когда ты прижала марлю к его коже, извинилась, когда он вздрогнул, и начала перевязывать его рану в надежде, что это остановит кровотечение. Ты никогда не знала Саймона как человека, умеющего накладывать швы на раны. За все это время он никогда этого не делал, и ты была уверена, что он не ходил ни на какие курсы, чтобы научиться этому. Ты собиралась спросить его, что он имел в виду, глаза переместились на него, когда ты увидела это. С шеи Саймона и к его вздымающейся груди свисали жетоны. Военные. Ты хотела удивиться, но, подумав, поняла, что это имело больше смысла, чем все остальное, что ты могла придумать, и ты, честно говоря, почувствовала себя глупо, пытаясь притвориться, что он может быть кем-то другим. Прежде чем ты успела даже подумать об этом, Саймон схватил тебя за руку и крепко притянул к себе на колени, отчего ты тихо ахнула. Ему повезло, что ты только что закончила перевязывать рану, но это не помешало тебе бросить на него быстрый взгляд, когда он обнял тебя. Его глаза были прищурены от боли, и все же он смотрел на тебя так, как будто ты была самим спасением. Даже когда он прижимал тебя к себе, в нем все еще была нежность, которую он всегда приберегал для тебя, даже когда ему было больно, он никогда не набрасывался на тебя, просто умолял посмотреть и прикоснуться к тебе, как будто это могло избавить его от боли. Ты инстинктивно взяла его лицо в свои руки, и он тихо вздохнул, прикрыв глаза, когда наклонился навстречу твоему прикосновению. Ты изучала его лицо или то, что могла разглядеть под размазанной черной краской, которая покрывала область вокруг его глаз, черные полосы на его лице от дождя и краски смешивались с кровью из раны на его голове. Ты пыталась стереть это,но оно прилипло к его коже. Вид того, как он низко опустил голову на твои руки, зная, что он, скорее всего, был на грани обморока, заставил тебя снова расплакаться. Он никогда раньше не выглядел таким маленьким, даже когда был смущен, и это заставляло задуматься, сколько раз он был в таком состоянии один. Сколько раз он сидел один, страдая от боли, истекая кровью на грани смерти? Сколько раз ему было трудно дышать и сколько раз он убегал домой, чтобы увидеть тебя в последний раз без твоего ведома? “Саймон...” Ты звучала чуть громче шепота, и его глаза распахнулись. “Пожалуйста... не плачь”. Он потянулся, чтобы вытереть твои слезы, но ты покачала головой. “Ты ранен!” Саймон попытался тебя обнять, но ты каким-то образом выскользнула из его рук и взяла другое полотенце. Он с сожалением наблюдал, как ты окунула полотенце в мыльную воду и стянула с него перчатки, ты снова стояла перед ним. Он притянул тебя обратно к себе, теперь его голые руки ласкают твою кожу, вызывая мурашки по коже, когда он рисует круги на твоей спине. Ты прижала полотенце к его голове, и когда он вздрогнул, ты нежно положила руку ему на затылок. Ты икнула, изо всех сил пытаясь справиться со своим затуманенным зрением, когда осторожно промывала рану на голове, пока он подавлял вздрагивания. Ты баюкала его, пока кровь не сошла с его кожи. Тебе удалось удалить большую часть крови с его волос, хотя рыжина окрасила его светлые локоны, но ты почувствовала большее облегчение, увидев, что рана была не такой большой, как ты опасалась. Ты перешла к очистке черной краски, шмыгая носом, но без слов, все больше отчаиваясь увидеть его лицо. Ты хотела снять с него военный облик, избавиться от жесткости, которая исходила от него, потому что это причинило Саймону боль, это чуть не убило его, и ты не хотела иметь с этим ничего общего. Все, чего ты хотела прямо сейчас, - это Саймона. Саймон продолжал рисовать круги на твоей коже, закрыв глаза и позволив тебе делать все, что тебе заблагорассудится. Он ничего не сказал, только тихо вздохнул, когда твой нежный палец коснулся его покрытого синяками лица. Если бы это было возможно, ты бы избавилась от его боли простым прикосновением. Большая часть краски сошла, за исключением нескольких пятен в уголках его глаз и тех мест на коже, которые упрямо не сходили, если только он не умывался, но теперь ты, наконец, могла его увидеть. Ты держала его лицо в своих руках, испытывая огромное облегчение от того, что он вернулся, что ему больше не нужно было чувствовать физические напоминания о его работе, по крайней мере, в этот момент, и ты, наконец, смогла взять под контроль свои эмоции. Саймон посмотрел на тебя, и ты, наконец, смогла увидеть в его глазах обычную напряженность, смешанную с поражением и сожалением. Он прижал тебя к себе, крепко посадив к себе на колени и отчаянно сжимая твои бедра, чтобы ты не отодвинулась от него. Выражение его глаз сказало все, что не слетело бы с его губ; желание удержать тебя с ним, потребность в том, чтобы ты была рядом, чтобы он был не один, читалось на его лице, и ты была полна решимости дать ему понять, что не планировала его оставить. Ты наклонилась вперед и прижалась своими губами к его губам так нежно, как только могла. Саймон поцеловал тебя в ответ грубее, чем ты ожидала, но ты не возражала. Он углубил поцелуй и обхватил твой затылок, тяжело вздыхая в него. Он отчаянно прижался губами к твоим губам, очень похоже на то, как прошел ваш первый поцелуй, и попытался вдохнуть воздух из твоих легких. Поцелуй был нежным, ты могла почувствовать, как его губы прижались к твоим губам, как будто он сдерживал слезы. Месяцы разлуки друг с другом наконец подошли к концу, и он поцеловал тебя так, словно не мог поверить, что ты рядом, как будто проверял, была ли ты перед ним даже после того, как ты его подлатала. Он скользнул языком тебе в рот, ты ощутила вкус горячей меди, но в твоем сердце не нашлось места для брезгливости, и ты так же пылко ответила на его поцелуй. Ты в безопасности, сказала ты ему через поцелуй, ты дома. Саймон прервал поцелуй, и у вас обоих перехватило дыхание. Его теплое дыхание коснулось твоего лица, когда ты обнимала его, его лоб прижался к твоему, когда вы оба наслаждались заземляющим прикосновением другого. “Тебе нужно лекарство”. Предложила ты, но он хмыкнул. “Не поможет”. Он открыл глаза, когда ты неодобрительно хмыкнула. “Я в порядке”. Ты хотела поспорить, использовать последние силы, которые у тебя были, чтобы заставить его принять лекарства, но он остановил тебя, запечатлев еще один поцелуй на твоих губах. На этот раз это был целомудренный, тихий способ успокоить нервы, прежде чем он уткнулся лицом в изгиб твоей шеи. “Останься со мной”. Шепот, мольба в дрожащем голосе, которая останавливала тебя даже от мысли о том, чтобы оставить его. Его голос звучал слабо, и хотя ты не могла видеть его лица, ты могла слышать, как он плачет, особенно когда он с трудом сглотнул, чтобы избавиться от комка в горле. Ты кивнула, не раздумывая ни секунды, ничего так не желая, как оказаться рядом, поскольку теперь ты обнаружила, что снова таешь в его знакомых прикосновениях. Тебе хотелось быть в нем вечно, чувствовать его кожу на своей, когда ты наваливаешься на него всем весом своего тела. “Пойдем спать”. Ты тихо пробормотала, и он кивнул. Дополнительный адреналин и эмоции, которые обрушились на тебя, как грузовик, еще больше истощили твой и без того усталый разум, умоляя тебя лечь спать теперь, когда Саймон был с тобой. Ты ничего так не хотела, как лечь в постель рядом с ним и наконец почувствовать его присутствие после столь долгого отсутствия. Ты соскользнула с его колен и схватила его за руки, сжимая его пальцы после того, как он сжал твои, прежде чем ты помогла ему подняться с дивана. Ты обхватила его рукой за туловище, когда он, спотыкаясь, двинулся вперед, и осторожно повела его в его комнату, обходя беспорядок, который ты устроила. Тебе было все равно. Ты могла бы убрать все утром. Комната Саймона оставалась нетронутой в течение последних трех месяцев. Его кровать была идеально застелена, и все было убрано. Единственный раз, когда его комната видела что-то живое, это когда ты заходила внутрь и становилась посреди комнаты в попытке каким-то образом почувствовать его, но это никогда не срабатывало. Без него его комната была просто пустым местом, лишенным какой бы то ни было жизни. Теперь не нужно было полагаться на комнату, чтобы заполнить пустоту в груди. Теперь Саймон был дома, и ты надеялась, что на этот раз он пробудет дольше трех дней. Ты привела его к кровати и наблюдала, как он испустил долгий вздох, опускаясь на матрац. Саймон схватил тебя за запястье и затащил в свою постель. Он не стал ждать, чтобы обхватить тебя за талию и сжать в почти сокрушительных объятиях, пока ты натягивала на себя одеяла. Он переплел свои ноги с твоими, практически придавив тебя, прежде чем спрятать лицо у тебя на шее, не говоря ни слова. Ты запустила пальцы в его влажные волосы и помассировала кожу головы, устраиваясь рядом. Ты прислушивалась к его дыханию и поддерживала ровный ритм в том, как играла с его волосами, чтобы успокоить его. Он сжимал тебя до того, как его дыхание стало ровным, и вскоре после этого его хватка на тебе ослабла, когда усталость взяла верх, и он потерял сознание. Очень ранний утренний свет пробивался сквозь занавески на его окне. Твои глаза закрылись вскоре после того, как он перестал двигаться, и ты была поглощена ощущением того, что он повсюду, безопасностью, которую он приносил, даже когда был ранен и почти мгновенно заснул.