Соната № 17

      Дорожка парка была усыпана сухими кленовыми листьями. Ветер медленно гонял их с места на место, время от времени срывая с ветвей очередной бордовый листок.       Ничто не нарушало тишину, кроме мягкого шуршания. Казалось, что в парке никого нет, — только ветер и сырость после недавнего дождя.       Но внезапно в безлюдном парке раздались медленные шаги. Ботинки с хрустом сминали сухие листья, прокладывая себе путь вперёд.       Наконец-то фигура остановилась перед старой скамейкой, с которой уже практически облезла краска из-за постоянных дождей. Парк выглядел заброшенным, ни с одной дорожки не были убраны листья, поэтому навряд ли в ближайшем будущем скамейку ждал новый цвет.       Девушка придирчиво осмотрела её и решила сесть, убедившись, что деревянные доски уже достаточно высохли после дождя. Откинувшись на спинку, она глубоко вздохнула и прикрыла глаза.       Последнюю неделю Вера часто гуляла в старом парке. С того самого дня, когда она впервые посетила базу Крыс мёртвого дома. В тот день девушка вышла со встречи ни жива ни мертва и чуть не забыла забрать своё пальто, когда уходила. Настолько сильно ей хотелось покинуть здание. Но когда Вера уже открывала дверь, Николай с деликатной улыбкой напомнил ей о забытой вещи.       Воспоминание о встрече заставило Веру поёжиться, хотя на улице было довольно тепло. Но что и говорить, всю неделю мысли о том злополучном месте не покидали девушку практически ни на минуту.       Она не могла нормально спать. Каждый раз ненадолго проваливаясь в сон, ей казалось, что чьи-то холодные руки сжимаются на её шее в попытке задушить. Вера мгновенно просыпалась и хватала ртом воздух, как выброшенная на сушу рыба. Естественно, комната была пуста и никто не пытался в реальной жизни нанести ей вред.       Девушке уже хотелось выть от постоянных ночных пробуждений. От недостатка сна голова шла кругом и только в этом тихом месте Вера могла хотя бы ненадолго забыться и расслабиться на нагретой солнцем лавочке.       Ноги сами принесли её сюда в тот день. Девушка хотела пойти домой, но, пребывая в своих мыслях, даже не заметила, как вышла к старому парку. Здесь ничего не изменилось с её последнего посещения — всё так же безлюдно, а сквозь старый асфальт на дорожках пробивается пожухлая трава.       Для кого-то такая атмосфера могла показаться унылой и даже немного пугающей — мало ли кто может бродить в этом мрачном месте. Но для Веры этот парк был связан со многими ценными воспоминаниями, поэтому она всегда смело шла в глубь, распугивая своими шагами местную живность, которая уже практически отвыкла от людей.       Когда-то давно на этом самом месте она активно собирала листья для гербария, показывая самые красивые родителям. Мама всегда улыбалась и хвалила дочь за зоркие глаза, аккуратно закладывая листья в заранее принесённую тетрадь. Отец тихо посмеивался, наблюдая за семейной идиллией. Но теперь в подобном составе они могут собраться разве что у Веры в мечтах.       Девушка не хотела в сотый раз ворошить прошлое и, пнув в сторону лежавший рядом камешек, мысленно вернулась к насущным проблемам.       Прошла уже неделя с её встречи с Достоевским. И никто так и не связался с ней по поводу первого задания. Конечно, Вера не ожидала, что к ней сразу прибегут, но время шло, и томительное ожидание спустя неделю стало практически невыносимым. Паранойя из-за неведения не давала покоя и вот Вере уже казалось, что встреча прошла просто отвратительно и никакого задания ей не дадут — просто избавятся в удобное время.       От таких мыслей ей саму себя хотелось стукнуть по голове, ведь было очевидно, что при желании хоть Фёдор, хоть Николай, могли бы сразу же с ней разобраться и особого смысла тянуть время не было. Но всё равно страх медленно и верно подтачивал уверенность девушки, заставляя обдумывать даже самые нелогичные варианты событий.       Она всё чаще задавалась вопросом: «Стоит ли оно того? Может, всё бросить и сбежать было бы проще?» Вера никогда не ассоциировала себя с главными героинями триллеров и детективов. Подобная активная жизнь, связанная с постоянным риском и раскрытием тайн, была не для неё. Всё, что ей хотелось, — играть на пианино. Возможно, ещё хотелось получить чуточку признания или даже известности. На этом всё. Никакие подпольные организации в этот мирный план не вписывались. И люди, готовые убить за любое неверно брошенное слово, тоже.       Вера пригладила рукой волосы, которые уже стали тёплыми из-за выглянувшего из-за туч солнца. В последние солнечные деньки не хотелось сидеть дома, но сегодня почему-то ей не удавалось отвлечься от унылых мыслей даже на любимом месте.       Способность. Её дар. Тот самый дар, о котором в последнее время она вообще не вспоминала и не замечала никаких различий между собой и другими людьми. Вера была такой же, как и все. Обычной девушкой, безо всяких суперспособностей. Дар казался ей настолько несущественным, что абсолютно не выделял её из общей массы людей.       Сложно было поверить в то, что в скором времени, возможно, жизнь Веры будет зависеть от этой способности, которую она игнорировала практически с самого детства.       Дар, позволяющий стирать себя из памяти других людей. Разве это можно назвать даром? Больше похоже на какую-то неудачную шутку.       Впервые Вера случайно воспользовалась своей способностью «Без меня», когда её отругала воспитательница в детском саду за разбитую тарелку. Девочка расплакалась, а пока воспитательница грозным тоном читала ей нравоучения, размахивая перед носом толстым пальцем, вся группа собралась вокруг них, молча наблюдая за развернувшимся скандалом.       Вера чувствовала, что взгляды детей направлены на неё. Кто-то смотрел с сожалением, а кто-то с затаённым злорадством. Голос воспитательницы ни на секунду не замолкал, а визгливые нотки будто царапали уши изнутри. Вере хотелось сжаться в комочек и исчезнуть, чтобы на неё перестали пялиться, перестали орать, хотя бы на минуту. В голове промелькнула мысль, что лучше бы все отвлеклись на что-то другое и забыли про неё. Забыли-забыли-забыли...       И в этот момент она встретилась взглядом с воспитательницей. Та внезапно осеклась. Замолчала и на несколько секунд застыла с открытым ртом, словно ледяная статуя. Когда она пришла в себя и снова посмотрела на Веру, то нахмурилась, а в глазах появилось недоумение. С её губ сорвался вопрос, заставивший тогда саму Веру впасть в ступор.       — А ты кто?       С тех пор прошло уже много времени, но Вера помнила, как первое время плакала в подушку и ходила по дому с закрытыми глазами, боясь, что её способность случайно сработает на родителях. Девочка с ужасом представляла, как в какой-то момент мама или папа подойдут к ней с вопросом «Ты кто?» Но этого не произошло, а родители в первое время клятвенно заверяли Веру, что ни за что её не забудут.       Со временем Вера научилась контролировать способность и уже не боялась, что она на кого-нибудь подействует случайно.       И всё-таки дар казался девочке абсолютно бесполезным и скорее вредящим, нежели помогающим. Но в один момент всё изменилось.       В начальной школе Веру посетила одна до жути простая идея, за которую ей теперь настолько стыдно, насколько это вообще возможно. В один прекрасный день она решила, что всё-таки может использовать свою способность себе во благо, а именно — воровать сладости из магазина, который находился рядом с домом.       Вера с абсолютно безмятежным выражением лица могла взять какую-нибудь шоколадку с прилавка и сразу после этого использовать на продавце способность. Пока ничего не понимающий человек приходил в себя, Вера уже со счастливой улыбкой выбегала из магазина.       В первый раз проворачивать такое дело ей было страшно: вдруг способность не активируется? Но со временем страх пропал, а стыда вообще будто бы не было. Всё равно никто не узнает и не накажет. Да и не обеднеет магазин от пропажи нескольких сладостей, правда ведь? Так думала Вера.       Но в один день, окрылённая своим успехом от очередной удачной шалости, девочка не долго думая поделилась карамельными петушками с отцом. А на вопрос, откуда они у неё, честно рассказала о своём небольшом секрете.       Почему-то Вере казалось, что отец высоко оценит её хитрый план и будет рад тому, что дочка нашла применение своему необычному дару. Но вместо этого мужчина нахмурил густые брови, а взгляд его стал в разы более суровым. Вера никогда раньше не видела отца настолько рассерженным. Сжавшись под его тяжёлым взглядом, она запоздало поняла, что ничем хорошим для неё раскрытие секрета не кончится.       Сейчас Вера старается не вспоминать о том случае, а если вдруг приходится, то её уши неизменно становятся красными от стыда. Она уже не может вспомнить, по какой причине вообще начала заниматься воровством, но зато в её памяти чётко отпечатался момент, как они с отцом пошли в тот самый магазин, только теперь Вера вся в слезах извинялась перед продавцом, которому с трудом удалось объяснить, что происходит.       С тех пор способностью она не пользовалась, а воспоминания о неудачном опыте пользования только укрепляли убеждение в том, что и сейчас ничего хорошего из этого не получится.       Девушка стряхнула с юбки упавший кленовый листок. Закат. Кажется, сегодня она засиделась. Встав со скамейки, Вера вытянула руки вверх и как следует потянулась, разогнав накатившую на неё дрёму. Бросив последний взгляд на пустынную аллею, девушка не спеша пошла домой под неизменный аккомпанемент шуршащих листьев.

***

      На обратном пути ветер усилился, и девушка подняла воротник, чувствуя, что кончики пальцев почти заледенели.       Когда она дошла до дома, на улице уже стемнело, а от пронизывающего ветра лёгкое осеннее пальто практически не спасало. С запоздавшей мыслью о том, что нужно было одеться теплее, Вера постучалась в дверь.       Марфа Яковлевна тут же открыла её, будто бы стояла прямо в прихожей, в ожидании Веры. Насколько девушка знала, отец ничего не рассказал ей о сложной ситуации, которая настигла семью Аренс. Даже уволить её не успел до того, как в их дом заявился Василий. Поэтому сейчас женщина с милой улыбкой пропустила Веру в дом.       — Долго же вас сегодня не было, с подружкой гуляли, что ли? — сразу же затараторила Марфа Яковлевна. — В такую-то погоду!       — Да. Не беспокойтесь, мы совсем не замёрзли.       Объяснять ей, что и почему она делала на самом деле, Вере не хотелось. Единственным желанием было снова закрыться в своей комнате и желательно без кошмаров уснуть, чтобы этот день быстрее закончился.       — А телефон где у вас? Отец весь вечер дозвониться не может, — женщина тут же посерьёзнела, поправив съехавший на бок платок и упёршись руками в бока.       Вера нахмурилась. Кажется, её планы быстрее подняться в комнату придётся сдвинуть. Отец никогда не звонил ей без крайней необходимости.       — Что-то случилось?       Сразу после этого вопроса всю серьёзность Марфы Яковлевны как рукой сняло, она с хитрой улыбкой посмотрела на девушку и, наклонившись вперёд, быстро зашептала.       — Как что! Уже почти час вас гость дожидается, — улыбка на лице домработницы стала ещё шире, а в голосе послышались елейные нотки, — Сказал, что пока вас не увидит, не уйдёт. Такой приятный молодой человек. Неужели я дождалась того момента, когда вы жениха домой привели? А то только пьяньчуг всяких Евгений Иванович сюда водит. Только убирай за ними потом!..       — Какой ещё гость? — Вера сказала это чуть громче, чем рассчитывала и медленно перевела взгляд на вход в столовую, откуда, кажется, ни звука не доносилось с тех пор, как она зашла. — И нет у меня никакого жениха, я не ждала никого.       В этот момент подсознание ехидно напомнило ей о том, что кое-кого Вера всё-таки ждала. Тотчас лицо её помрачнело и отодвинув в сторону до сих пор что-то бормотавшую женщину, девушка пошла вперёд, чувствуя, что её ждёт, мягко говоря, неприятное окончание вечера.       Господи, он ждал меня целый час. Наверняка сидит сейчас злой и раздражённый. Но с другой стороны, в чём моя вина? Время встречи ведь мне никто не сказал. Кто же там...       Ответ на свой вопрос Вера получила довольно быстро. Завернув за угол девушка вошла в светлый зал, где спиной к ней за столом сидел человек, с такой же белой, как у неё, макушкой и циллиндром на голове. Прямо перед ним сидел отец Веры, цвет лица которого практически тон в тон совпадал с белыми волосами незнакомца. Евгений Иванович бросил на дочь затравленный взгляд и криво улыбнулся.       — А вот и Вера пришла, — голос его был таким сухим и безжизненным, что девушка еле удержалась спросить, всё ли в порядке. Но смысла в этом вопросе совершенно не было. И так было ясно, что не в порядке тут абсолютно всё.       — Ну наконец-то! Я-то думал, что придётся пить третью чашку кофе в ожидании нашей прекрасной леди, — мягкий баритон молодого человека сильно контрастировал с сиплым голосом Евгения Ивановича. И никаких даже малейших ноток злости в нём не проскальзывало. На секунду Вера подумала, что всё не так уж плохо, раз этот странный посетитель, по крайней мере, не был рассержен на её отсутствие.       Вера моргнула. Когда она открыла глаза, на стуле никого не было. Девушка даже не успела испытать удивление, как вдруг кто-то коснулся её плеча.       — Чего застыла на пороге, м? — вкрадчивый шёпот раздался прямо над ухом. — Проходи, обсудим пару вопросов. Не беспокойся, дольше нужного не задержу!       Чуть ли не подпрыгнув от внезапного прикосновения, Вера резко обернулась, но сзади уже никого не было. По спине пробежал холодок, а по коже поползло липкое чувство страха.       Медленно повернув голову к столу, девушка встретилась с прожигающим взглядом голубых глаз. Точнее глаза. Левый был закрыт, кажется, картой?.. На которой виделись изображения бубнов. На лице парня играла лёгкая, располагающая к себе, улыбка. Но после произошедшего Вера еле смогла себя заставить сделать несколько шагов по направлению к свободному месту.       То, что сейчас произошло, не было галлюцинацией её воспалённого сознания. Этот человек совершенно точно переместился ей за спину, а потом с такой же лёгкостью снова оказался за столом.       Это была его способность? Телепортация? Моя с ней даже рядом не стояла.       Отодвинув стул, который противно заскрипел по полу, Вера села, всё это время не сводя глаз с незнакомца.       В то же время лицо Евгения Ивановича к этому моменту чуть ли не посерело, а по лбу стекала капля пота. Казалось, что он в любой момент был готов свалиться без чувств, но из последних сил держался, сжав губы в тонкую линию.       — О, как я мог забыть представиться, — парень шутливо стукнул себя по голове и сразу после этого протянул Вере руку для рукопожатия, — Николай Гоголь, безмерно рад встрече.       — Взаимно.       Вера нерешительно протянула ему ладонь в ответ и в эту же секунду почувствовала, как чужая рука в перчатке крепко сжала её и несколько секунд активно трясла.       В памяти против воли проскочил похожий эпизод, который произошёл совсем недавно и девушка вздрогнула, вспомнив ледяное прикосновение Достоевского. Надеюсь, хоть этот не будет задавать никаких странных вопросов.       Пожелание Веры сбылось и Николай довольно быстро отпустил её руку. Кажется, девушка уже начала привыкать к экстравагантному поведению своих новых знакомых, но всё-таки рукопожатия для неё были в новинку.       Вера продолжила рассматривать Николая, не заботясь о том, что такой настойчивый взгляд мог показаться ему неприличным. Почему-то Вере казалось, что подобные вещи его абсолютно не напрягают.       Голубой глаз казался поистине магнетическим, Вера смотрела и никак не могла отвести взгляд в сторону. В какой-то момент ей стало казаться, что у зрачка какая-то необычная форма. Форма креста? Быть того не может.       Но как следует рассмотреть необычный глаз Николая она не успела. Парень повернулся к отцу Веры.       — Аренс-старший, не оставите нас ненадолго?       — Да-да, конечно. — Евгений Иванович, пошатываясь, встал и нетвёрдой походкой направился к выходу, по пути так ни разу не взглянув на дочь.       Как только он вышел, всё внимание Николая сразу же сконцентрировалось на Вере.       — Ну-с, начнём без долгих прелюдий, — заговорил он, одаривая девушку очередной улыбкой. — У меня есть для тебя задание от Феденьки! Очень важное, прошу заметить.       Видимо для того, чтобы сильнее обозначить значимость задания, Гоголь даже поднял вверх руку с вытянутым указательным пальцем.       — Хорошо, я вся во внимании.       Вера постаралась не подавать вида, но от слова «Феденька» у неё внутри всё покорёжилось. Такая нежная форма имени совсем не вязалась у неё с мрачным образом Достоевского, которого даже в своих мыслях она называла не иначе, чем Фёдор.       Да и что за задание он мог ей дать? Вере до жути хотелось знать ответ, и она даже готова была скрестить пальцы, лишь бы это задание никак не было связано с самим Достоевским. Девушка прекрасно помнила, что по договору с Василием она должна была так или иначе сблизиться с лидером Крыс мёртвого дома, но в данный момент ей хотелось оттягивать этот момент настолько, насколько это вообще возможно.       Вера ещё не отошла от последней встречи.       Девушка даже не успела заметить, но в какой-то момент у Николая в руках появилась коробка, на которой красной атласной лентой был завязан бантик. Непонятно, откуда он мог её достать. Коробка не была особенно большой, но в карман бы точно не влезла.       — Тебе нужно доставить эту коробку в одно место, — Николай указал на этикетку, которая висела на ленточке. — Адрес можешь посмотреть здесь. Есть только один малюсенький нюанс: никто из людей в доме не должен об этой коробке знать, — сказал Гоголь, под конец растягивая нараспев гласные.       Вера настороженно смотрела на коробку, пытаясь понять, где тут кроется подвох. А он, несомненно, был.       — Какой смысл прятать её в доме?       После вопроса Гоголь на секунду задумался, будто ответ был ему неизвестнен. Хотя Вера могла поклясться, что знал он намного больше, чем говорил.       — Ну, наш человек потом заберёт её оттуда, — ответил Николай с таким задумчивым видом, будто придумывал всё это находу. — Внутри коробки есть маячок.       Вера посмотрела на коробку ещё более напряжённым взглядом. Что-то тут не сходилось.       — Почему тогда просто не передать её в руки нужному человеку?       Николай поставил локти на стол и уронил голову на ладонь, при этом тяжело вздохнув.       — Как много вопросов, — Николай прямо посмотрел на Веру. — Просто сделай то, что у тебя просят, ладно? Потом всё поймёшь.       Вере ничего не оставалось, кроме как кивнуть и принять коробку из рук Николая. Несмотря на размер она оказалась довольно увесистой. Девушка поднесла её поближе к лицу и, не долго думая, встряхнула. Никаких звуков не последовало. Да и даже если бы они были, навряд ли Вера смогла бы по ним понять, что находится внутри.       Но долго пробыть в своих мыслях ей не дали. Как только она опустила коробку, Николай быстрым движением вытянул руку вперёд и легонько щёлкнул Веру по носу. От удивления она чуть не выронила коробку. Было не больно, но довольно неожиданно. Девушка сразу же свободной рукой дотронулась до носа, озадаченно глядя на Гоголя.       — Дружеский совет: коробку лучше не трясти.       — Почему?       Николай наклонился к Вере и в этот момент девушка пожалела, что их стулья находились так близко друг от друга. Вкрадчивый шёпот снова раздался над самым ухом.       — Слышала поговорку «меньше знаешь, крепче спишь»?       Вера тут же отпрянула назад. Страх, который за время их беседы смог отойти на задний план, снова заставил её сердце биться чаще.       — Да. Я поняла.       — Вот и славно! — Гоголь вернулся на своё место и с довольной улыбкой хлопнул в ладоши.       Ничего славного. Только сейчас Вера полностью осознала, что ей придётся проникнуть в чей-то дом и спрятать там эту коробку, которая с каждой минутой напрягала её всё больше и больше.       Несанкционированное проникновение в частную собственность. Интересно, какое наказание за это можно получить.       Вера понимала, что, наверное, её первое задание могло оказаться куда хуже, но от одной мысли о том, что ей придётся теперь тайком пробираться в чей-то дом, становилось не по себе. Она даже не представляла, как будет это делать.       — На всё про всё у тебя неделя, — добавил Гоголь, вставая со своего места. — Ах да, спрячь коробку где-нибудь рядом с кабинетом хозяина дома. На этом у меня всё.       — Что? Где находится этот кабинет?       Вопрос повис в воздухе без ответа. Николай лишь улыбнулся и пожал плечами, после чего взмахнул своим плащом. Вокруг него образовался портал, охваченный золотистым свечением. Парень кивнул Вере на прощание и буквально растворился в воздухе       Девушка в шоке ещё пару секунд смотрела на место, где только что стоял Гоголь. Для верности она даже несколько раз оглянулась, чтобы убедиться в том, что кроме неё в помещении больше никого нет.       Николай на самом деле исчез, оставив после себя кучу вопросов, на которые Вера, скорее всего, ответ не получит.       Снова обратив внимание на коробку, девушка присмотрелась к этикетке с адресом. Видимо, удивительные вещи на сегодня не закончились. Потому что она знала это место. И последнее время видела его практически каждый день.       Напротив парка, в который она так любила ходить, за высоким забором находился трёхэтажный особняк. Как раз он являлся местом назначения.       Вера обмякла на стуле, облокотившись на спинку и закинув голову назад. В голове снова завертелся вопрос: «Стоит ли оно того».       Без охраны такое место точно быть не могло. Поэтому тихо пробраться в открытое окно, как в каком-нибудь шпионском фильме, оставить где-нибудь коробку и так же тихо уйти точно не получится. Вера хмыкнула. Какие ещё открытые окна? На улице осень. И где-нибудь оставить коробку тоже не вариант. Ей нужен кабинет хозяина дома, а девушка даже представить не могла, где он находится в таком огромном особняке. Да и о том, как зовут хозяина, она тоже не знала.       Вера взяла коробку и вышла из столовой. На лестнице, как ни странно, её ждал отец, к которому уже вернулся нормальный цвет лица, но выражение так и оставалось взволнованным.       — Где он? Как всё прошло? — полушёпотом спросил Евгений Иванович, нервно поглядывая в сторону столовой.       — Всё нормально, получила своё первое задание, — ответила Вера, сжимая в руках кончик атласной ленты. — Где Гоголь — не знаю, он буквально испарился.       — Да-да, понятно, — тихо ответил мужчина, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Его поза стала заметно более расслабленной, а с лица пропало мученическое выражение.       — Почему ты так нервничал? Всё прошло относительно гладко, — решила поинтересоваться Вера. Она не могла похвастаться умением читать людей, как открытые книги, но Гоголь не показался ей настолько ужасающим человеком, чтобы терять сознание от одного его присутсивия. А отец был близок к этому.       — Ты просто не знаешь, кто он такой и на что способен, — ответил мужчина и сразу же отвернулся, намереваясь пойти к себе в комнату.       — Так, может, ты тогда просвятишь меня? — Вера решила предпринять попытку вывести отца на разговор.       Но кажется, что, узнав всё, что ему было нужно, он потерял всякий интерес к диалогу с дочерью.       — Сама скоро всё поймёшь, — ответил он, даже не обернувшись, продолжая медленно подниматься по ступенькам.       Свободная рука Веры непроизвольно сжала ткань юбки. В глазах на секунду промелькнуло отчаяние. Неужели так сложно поговорить со мной?       — Ты даже не спросишь, что за задание он мне поручил? — на одном дыхании выпалила девушка, сразу после этого поджав губы. Не стоило этого спрашивать.       Отец на мгновение остановился.       — Раз Гоголь попросил меня выйти, то это секретное задание, насколько я понимаю? — холодно заметил он.       Вера промолчала, посильнее прижав коробку к себе. Евгений Иванович продолжил свой путь, а девушка так и осталась стоять на месте до тех пор, пока его фигура не скрылась на втором этаже.       На картонной упаковке появилось пятно. Потом второе и третье. Злые слёзы капали с подбородка прямо на коробку. Вера не хотела плакать и собственная слабость раздражала её, но одиночество в последнее время просто разъедало душу изнутри. А единственный человек, с которым она могла поделиться своими переживаниями, не хотел её слушать.       Мигом взлетев по лестнице и добравшись до своей комнаты, Вера в первую очередь хотела закинуть коробку куда-нибудь в дальний угол. Но, вспомнив слова Николая, всё-таки постаралась осторожно положить её на стол.       Красный бант выделялся на фоне пастельных тонов, которые наполняли комнату.       Вера не любила яркие цвета, но поймала себя на том, что как завороженная смотрит на этот бант с тех пор, как коробка оказалась на столе. Так и хотелось развязать его и узнать, что же такое находится внутри.       Меньше знаешь, крепче спишь. Девушка вспомнила поговорку и усмехнулась. И правда, не её это дело. Просто нужно доставить эту вещь в нужное место, а там уже пусть делают с ней, что хотят.       Вытерев рукавом остатки слёз с щёк, Вера решила, что ей нужно собраться с силами. Как минимум постараться это сделать. Нет времени на то, чтобы лить слёзы. В данный момент у неё есть дела поважнее, на выполнение которых есть всего неделя.       До самой ночи Вера размышляла над тем, каким образом можно незаметно проникнуть в особняк, но среди всех мыслей никакой гениальной идеи так и не появилось.       Оставалось только на следующий день дойти до нужного дома. Возможно, ей удастся что-нибудь придумать, если она как следует понаблюдает за жизнью, царившей вокруг особняка.       По крайней мере, у неё оставалась возможность просто ворваться в дом и применять свою способность на каждом встречном. Но этот план казался Вере настолько слабым и имеющим минимальные шансы на успех, что использовать его можно было только в самом крайнем случае.       Разочарование от недавнего разговора с отцом всё ещё терзало душу.       Девушка не хотела сама себе в этом признаваться, но ей так не хватало общения с родным человеком.       Видимо, единственным существом, которое сейчас могло её выслушать, была кошка. От подобных мыслей девушка чувствовала себя полной неудачницей.       Попала в такую откровенно кошмарную передрягу и даже не от кого получить минимальную поддержку.       Невольно Вера вспомнила Веронику. Девушка была уверена, что подруга бы нашла для неё слова утешения. Но Вера ни за что бы не стала подвергать её опасности, рассказывая о планах Крыс мёртвого дома.       Краем глаза Вера увидела, как на кровати заворочалась Луна. Девушка решила, что пора хотя бы попытаться отдохнуть перед завтрашними трудностями.