Соната № 17

      — Вера, я понимаю, что смотреть в окно намного интереснее, но можно хоть иногда обращать внимание на доску?       Голос преподавателя заставил Веру вздрогнуть и перевести на него испуганный взгляд. В последнее время любые громкие звуки заставляли её чуть ли не подпрыгивать на месте. Вера в ту же секунду постаралась придать лицу извиняющееся выражение и с самым заинтересованным видом уставилась на доску. Когда преподаватель отвернулся, Вера снова позволила себе расслабиться.       Сконцентрироваться на голосе профессора никак не удавалось, мысли Веры были далеки от учёбы. Раньше она редко ловила себя на рассеянности, но сейчас то и дело могла уйти в себя во время занятий или даже разговора с кем-нибудь. Ника в такие моменты недовольно качала головой, но выяснить, что происходит с подругой уже не пыталась. Ни одна её попытка не достигла успеха, и Ника, вероятно, решила, что Вера сама всё расскажет, если захочет. Вот и в этот раз она бросила на неё задумчивый взгляд, но ничего говорить не стала.       Вера тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула. Раньше она часто слышала, что жизненные трудности закаляют характер, но про себя она такого сказать не могла. Скорее, наоборот: каждое испытание словно ломало что-то внутри неё, заставляя думать, что если всё так продолжится, то в итоге она станет постоянным гостем психбольницы. Если доживёт до этого момента.       Вера старалась проводить всё своё свободное время за синтезатором, либо в комнате для репетиций. Игра на любимом инструменте хотя бы ненадолго очищала разум и помогала отойти от воспоминаний о мрачном подвале. Оставалось лишь радоваться, что на игру её невнимательность не распространялась, оттого запоминание нот давалось по-прежнему легко.       С момента задания прошло уже две недели, но изнеможённое лицо Дмитрия то и дело всплывало у Веры в памяти, одновременно с этим вызывая чувство беззащитности и страха. Она пыталась убедить себя в том, что он заслуживал смерти и умер бы при любом раскладе, вне зависимости от того, присутствовала там Вера или нет. Заслуженная смерть для такого преступника, как он, не так ли?       Вера не могла забыть и лица тех двух несчастных, лежавших на пыльном полу. Она взаправду могла оказаться на их месте. Дмитрий не заслуживал жалости, и Вера каждый день старалась убедить себя в этом. Поступок Достоевского был правильным.       Разве?       Вера зажмурилась, стараясь прогнать образ Фёдора из головы. Он ведь спас её? Хотя «спас» — это слишком громкое слово. Стоило сказать, появился в нужный момент на сцене поставленного им же спектакля.       За прошедшее время чувства злости и обиды немного притупились. Вера не понимала причин своего поведения, но пыталась найти объяснение поступку Фёдора. Он же глава самой опасной организации в Петербурге — слабые люди ему не нужны. В этом испытании был смысл. Да и, в конце концов, он ведь ей помог?       Вера смотрела на сменяющие друг друга слайды на доске, не пытаясь вникнуть ни в один из них. Какие бы мотивы ни были у Фёдора, такое испытание казалось слишком жестоким. Что с ней стало бы, если бы Дмитрию удалось её догнать? Вера не думала, что Фёдор бы спешил её спасти.       Вера не мигая уставилась на стену, словно пытаясь прожечь в ней взглядом дыру. Совсем недавно у неё стало неприлично много мыслей о Фёдоре. Вера с ужасом для себя отмечала, что он казался ей интересен. Ей хотелось узнать его историю. Что привело к управлению Крысами мёртвого дома? Подобные мысли сводили её с ума, ведь по логике вещей она должна его ненавидеть!..       Конечно, Вера чувствовала злость и обиду, но будто бы в недостаточной мере. Ей нужно больше, намного больше ненависти, которая бы легко затмила остальные чувства и дала возможность пережить этот период, забыть его как страшный сон. Интерес и переживание виделись ей побочным эффектом работы её воспалённого сознания.       С того дня они практически не пересекались. Если и виделись, то все их встречи состояли только из формальных «здравствуйте» и «до свидания». Не считая того момента, когда при виде Фёдора Вера по какой-то причине вспомнила, как недавно проснулась от звуков полицейских сирен. Спросонья она решила, что это едут за ней, отчего поспешно вскочила с кровати, запнулась об кошку и растянулась на ковре. Стоило этому воспоминанию промелькнуть у неё в голове, Вера была готова поклясться, что Достоевский усмехнулся.       С тех пор у неё появилась параноидальная идея, что ко всему прочему, Фёдор ещё обладал способностью читать мысли. Вера даже решилась осторожно спросить у Гумилёва, не встречал ли он эсперов с такими умениями, но тот лишь с сожалением покачал головой и ответил, что организации бы не помешал такой способный человек.       До конца занятий Вера перебирала в голове всевозможные события прошедшего времени, то и дело посматривая за окно, где на пушистых елях медленно оседал мокрый снег. Тема лекции её практически не волновала и даже слова о том, что весь этот материал будет в зачёте, нисколько её не побеспокоили.       До дома она шла вместе с Никой, которая внезапно вызвалась её проводить. Вера вполуха слушала её рассказы о том, куда она поедет с семьёй на зимние каникулы. Кажется, к ним должен будет присоединиться её двоюродный брат. Вера в нужных местах кивала, всматриваясь в вечернее небо, на котором уже были видны звёзды. Тихий голос Ники и звук скрипящего под ботинками снега убаюкивали, и она еле удержалась от того, чтобы зевнуть. Вера думала, что на каникулах ей хотелось бы по возможности выспаться. Ни с отцом, ни с матерью они давно никуда не ездили, а теперь уж подавно не поедут. Да и не до этого сейчас.       — Ну что, согласна? — Цепочку её рассуждений прервал раздавшийся почти над ухом голос подруги. Вера поняла, что снова ушла в себя и пропустила последние минут пять диалога.       — На что? — тихо спросила она, мысленно давая себе подзатыльник за очередное выпадение из реальности.       Ника тяжело вздохнула, выпустив изо рта облачко пара, и перевела на Веру недовольный взгляд.       — Опять ничего не слушала? Коля предложил мне взять подружку и сходить на выставку фламандской живописи. Он сказал, что тоже возьмёт с собой одного знакомого. Разве это не мило? Буквально двойное свидание! — Ника мечтательно улыбнулась, убирая за ухо выбившийся из причёски локон.       Вера чуть не поперхнулась, когда услышала имя Коля. Отчего-то ей вспомнился Гоголь. Ника уже все уши прожужжала Вере о том, как прекрасно прошло её первое свидание, с этим загадочным кавалером. По словам подруги, он по-джентельменски галантный, умел красиво ухаживать, успел подарить несколько дорогих подарков и два букета белых пионов, несмотря на небольшое количество встреч.       Вере казалось странным такое быстрое сближение подруги с этим загадочным Николаем, учитывая то, что он был раза в два старше. Но главное, чтобы Ника была счастлива, верно? Да и вёл он себя очень вежливо.       Сама идея двойного свидания показалась Вере немного бредовой.       Как можно ходить на свидание с человеком, которого я ни разу в глаза не видела?       Вере сразу захотелось отказаться. Ей вообще сейчас ей не до любовных дел!.. Слова уже были готовы сорваться с языка, но Вера вовремя остановилась. А вдруг, это не настолько плохая идея? Ей точно нужно отвлечься от всех этих мрачных событий и хотя бы ненадолго снова почувствовать себя обычной девушкой. Да и неплохо было бы взглянуть на этого Николая. Хотелось быть увереной, что Ника сделала правильный выбор.       В голове снова на секунду возник образ Достоевского. Вера нахмурилась.       Мне точно нужно переключить внимание на кого-то другого. Кого-то нормального.       — Хорошо. Только напиши мне заранее о времени, ладно? Надеюсь, у меня не будет дел, — задумчиво ответила Вера, вспоминая, на какой день у неё была назначена следующая встреча с Крысами.       — Опять эти твои загадочные дела, о которых ты мне не рассказываешь? — Ника приобняла Веру за плечи и встала на носочки, чтобы сравняться с ней в росте.       Вера фыркнула, не желая снова начинать эту тему.       — Ну ладно-ладно, не дуйся! Вообще я не ожидала, что ты согласишься, поэтому ну очень рада.       Вера улыбнулась. Она скучала по тем беззаботным денькам, когда они могли постоянно гулять с Никой и делиться всеми новостями, не тая никаких секретов. Вера надеялась, что когда-нибудь наступит день, когда она сможет рассказать всю правду.       До дома она дошла в приподнятом настроении. Несмотря на слякоть и напористый ветер, задувающий снежинки прямо за шиворот, впервые за долгое время на душе у Веры разливалось тепло. Хоть остальные проблемы никуда не делись, на некоторое время она смогла о них забыть.       Как ни странно, сюрпризы на этом не закончились. Поднявшись к себе в комнату, Вера услышала из сумки звук входящего сообщения. Это было сообщение от матери, где она скинула фото своего нового маникюра и сказала, что зайдёт на днях с каким-то подарком. Вера удивилась. Она даже не помнила, когда ей мать в последний раз дарила что-то без повода. С чего бы такая щедрость? Нашла себе очередного богача?       Вера хмыкнула. В последнее время они стали намного чаще переписываться, чем было до этого. Вера всё ждала подвоха, но ничего не происходило. Практически каждый день ей приходили сообщения, где мать справлялась об её самочувствии, спрашивала о делах и мельком рассказывала о своих. Будто она и правда переосмыслила своё поведение и решила сблизиться с дочерью. Стала более сентиментальной с возрастом? Хотелось верить, что так оно и есть.       Вера не заметила, как в очередной раз за день её губы тронула улыбка. Она быстро ответила на сообщение и осталась сидеть, постукивая ногтём по экрану телефона.       Возможно, всё не так плохо? Если стараться не думать обо всём, связанном с Крысами, конечно же.       Хотелось насладиться этим моментом спокойствия, пока снова не произошла какая-то чертовщина или события прошедших дней не утянули бы в пучину самокопания.       В этот день Вере удалось хорошо выспаться: кривое лицо Дмитрия не пыталось проникнуть в её сновидения.

***

      «Видимо, накаркала», — мрачно подумала Вера, когда следующим утром её разбудил звонок с неподписанного номера, чьи цифры она уже почти успела выучить наизусть. Это был Гумилёв, и звонил он всегда только ради того, чтобы сообщить об очередном задании. Раз он решил её побеспокоить настолько рано, значит можно было лишь догадываться о срочности миссии.       — Слушаю, — сонно пробормотала в трубку Вера, надеясь, что прямо сейчас ей не придётся никуда бежать и хотя бы ещё полчаса она сможет подремать.       — Привет! Не разбудил? — вежливо поинтересовался Гумилёв самым бодрым тоном, на который, наверное, был способен.       Вера посмотрела на время и позволила себе закатать глаза, раз сейчас её всё равно никто не видел. Семь часов утра. Суббота. Возможно, это такая форма издёвки?       — Не разбудил, — сказала Вера таким голосом, в котором явно читалось обратное.       — Рад это слышать, — по-прежнему весело продолжил Николай, сделав вид, что не заметил намёка. — Я к тебе по такому вопросу, — тут он немного замялся, будто не знал, как продолжить. — Сегодня вечером будет проходить приём в доме Абрамова. Слышала о таком?       — Что? Нет. — Вера увеличила громкость и села, стараясь сосредоточиться на диалоге, не до конца понимая, куда ведёт Николай.       — Да ну? — искренне изумился Гумилёв. — Столько работаешь у нас, а всё ещё не в курсе? Официально он занимается перевозом и продажей импортных машин. Неофициально — контрабандой оружия. Для нас в том числе.       Если говорить честно, эта информация ничего не дала ей. Вере не были интересны снобы, аристократы и прочее высшее общество Петербурга. Наверняка у каждого из них были свои скелеты в шкафу? Чему удивляться? Хотя Вера всё ещё чувствовала себя неуверенно от того, насколько спокойно о престнупных делах говорил Гумилёв. Играла роль банальная непривычность.       — Нет, я не знала, — бесцветно ответила Вера. — И к чему ты клонишь?       — Вот я и говорю, что в его доме будет приём, куда приглашены все покупатели и некоторые другие важные лица. Естественно, Крысы мёртвого дома тоже будут присутствовать, — Николай снова осёкся, будто раздумывая над дальнейшими словами. — В последнее время у тебя было много работы, ещё и это событие с Петровым. — Вере показалось, что в словах Николая можно было различить извиняющиеся нотки, словно ему вправду было жаль о том, что случилось. — Думаю, тебе стоит развеяться. Можно приходить с парой, поэтому я приглашаю тебя.       Вере захотелось истерически рассмеяться. Это, по его мнению, было похоже на отдых и помогло бы ей «развеяться»? В первую секунду ей хотелось сказать твёрдое «нет», при этом покрутить у виска — благо собеседник не увидит. Кому в своём уме придёт идея лезть в этот клубок змей? Ещё и по собственному желанию.       Но Вера вспомнила о своём задании. Следить за Фёдором, который точно там будет. С тяжестью на сердце она вспомнила и легенду, придуманную Василием, по которой она ну очень сильно хотела вступить в организацию. Чем мотивировать свой отказ? Плохим самочувствием? Если Николай начнёт что-то подозревать, это точно не сыграет ей на руку.       Вера не была уверена в искренности его намерений, но ей казалось, что Николай действительно ей сочувствовал. Она уже не раз замечала, как он задерживал на ней неравнодушный взгляд, словно взаправду желал добра и не хотел лишний раз подвергать её опасности. Возможно, она просто нафантазировала себе, что хотя бы одному человеку в этом доме ненормальных не всё равно на то, что с ней происходит, но и сейчас в его голосе чувствовалось сожаление. Может, он сам оказался здесь не по своей воле? Времени как следует обдумать этот вопрос у неё не было.       — Почему ты решил пригласить именно меня? — Вера не удержалась, чтобы не задать этот вопрос, нервно кусая ноготь на указательном пальце. Она понимала, что вряд ли услышит правду, но не могла с собой ничего поделать.       Из динамика раздался смех Николая.       — А почему нет? Такое редко бывает, сможешь познакомиться со всеми важными шишками. Да и мне бы хотелось появиться в сопровождении такой прекрасной дамы, — добавил он самым очаровательным образом.       Вера фыркнула.       — Ну да, лести тебе не занимать. Хорошо, я… постараюсь успеть. Во сколько начало?       Скрепя сердце Вера согласилась. Несмотря на бодрый тон, внутри расползалось знакомое предчувствие, что ничем хорошим это не закончится и она снова лишится нервных клеток.       — Чудно! Будь готова к шести, я вышлю за тобой машину.       Звонок оборвался, и Вера откинулась на подушки, закрыв лицо руками. Она слегка ударила себя по щекам, чтобы прогнать остатки сна и, насколько это было возможно, взбодриться.       В этот момент Вера осознала, что как раньше точно никогда не будет. В любой момент её могут оторвать от будничной рутины и заставить ехать на очередное задание. Или на мероприятие, что для неё было практически равноценно.       Ещё некоторое время она повалялась в кровати и практически до самого вечера ничего не делала, до последнего оттягивая момент сборов.       Мероприятие такого масштаба… нужно выглядеть соответствующе.       Как бы Вере не хотелось этого делать, с тихим вздохом она вышла из комнаты и под звук скрипящих половиц направилась в противоположное крыло особняка. Было тихо. Кажется, что в поместье осталась только она. В такие мгновения ей всегда становилось не по себе. Нахождение в одиночестве в таком большом доме давило на нервы, и сразу вспоминались все истории о призраках, которые она читала в младшей школе.       Пришлось идти в почти самый тёмный угол на этаже, где с потолка свисала еле различимая в темноте верёвка. Недолго думая, Вера дёрнула за неё, желая быстрее покончить со всем этим. Никакой реакции не последовало. Она дёрнула сильнее. Снова ничего. Вере пришлось чуть ли не повиснуть на ней для того, чтобы сработал нехитрый механизм и сверху упала лестница, ведущая на чердак. Вера сморщила нос из-за появившегося облачка пыли и осторожно начала подниматься, стараясь не потерять равновесие на узкой лестнице.       Оказавшись наверху, она отряхнула своё домашнее платье и огляделась. Как ни странно, всё казалось прибранным. Вдоль стены стояло несколько старинных шкафов, пара сундуков, набитых одеждой, и прочая рухлядь, которую почему-то до сих пор никто не выбросил. На старинный стол были сброшены в кучу несколько подсвечников, пара мотков верёвки и какая-то ржавая железка, чьё предназначение угадывалось с трудом.       Никакой свисающей паутины и гор мусора на полу не было. Видимо, к этому приложила руку Марфа Яковлевна. Больше никому бы не пришло в голову лезть на чердак. Несмотря на спокойную обстановку, Вера чувствовала себя неуютно и хотела быстрее закончить с поиском платья.       Ровным шагом она направилась к одному из шкафов, с трудом открыв его задубевшие створки. Вера зажмурилась, чтобы в глаза не попала очередная порция пыли. Она сразу почувствовала запах старых вещей вперемешку с еле различимым ароматом духов и средства от моли.       На вешалках плотно друг к другу прижимались платья. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: большая часть не пригодна для ношения. Потрёпанная ткань, выцветшие узоры, оторванные пуговицы. Вера придирчиво рассматривала одно за другим, но не находила то, что искала.       Через пару минут она перешла к следующему шкафу. Одна из створок слетела с петель и чуть не упала Вере на ногу, благо она во время успела отскочить. Грохот был такой, будто половицы под ней были готовы вот вот провалиться. За шумом последовала звенящая тишина.       — Ну, отлично, — раздражённо сказала Вера, оттаскивая дверцу в сторону. Заниматься починкой шкафа у неё не было времени.       Она бегло просмотрела ассортимент платьев, но её снова ждало разочарование.       Да где же оно.       Уже запыхавшись, Вера направилась к одному из сундуков. Она открывала его, уже ни на что не надеясь. У Веры промелькнула мысль, что мать забрала то платье в один из своих визитов. Странно, что она забыла о нём на такой длительный срок: всё-таки та часто говорила Вере, что «красивые вещи нужно постоянно выгуливать».       Каково же было её удивление, когда под крышкой она обнаружила то, что искала. Вера осторожно дотронулась до платья, ощущая скользящую атласную ткань. Она аккуратно достала его и осмотрела со всех сторон. Платье выглядело идеально, будто бы с тех пор, как его здесь оставили, прошла пара минут, а не несколько лет. Нежно-лавандавая ткань переливалась в скудном свете лампочки, так и маня надеть её на себя.       Вера довольно улыбнулась. Всё-таки она не будет выглядеть как белая ворона среди богачей. Ноги начали мёрзнуть из-за постоянного сквозняка, поэтому Вера была рада покинуть это место и не возвращаться ещё столько же лет.       Спустившись в комнату, она в первую очередь посмотрела на время. На сборы оставалось немногим больше часа — нужно было торопиться.       Вера корила себя за то, что слишком поздно начала собираться, но уже ничего нельзя было поделать. Она с сомнением покосилась на свои кудряшки: не оставалось времени, чтобы выпрямить волосы. Впрочем, на сожаления — тоже. Вооружившись расчёской, Вера начала приводить себя в порядок.       За час она успела собрать на голове незатейливую причёску и накраситься.       Без посторонней помощи сложно было надеть на себя такое объёмное платье — Вере постоянно казалось, что она может случайно задеть и порвать ткань. Когда дело дошло до затягивания корсета, ей пришлось изрядно помучиться и проклясть всё на свете, пока руки за спиной пытались затянуть тонкие нити.       Со всеми приготовлениями было покончено, и Вера вздохнула с облегчением. Хотелось упасть на кровать и отдохнуть, но она боялась помять пышную юбку. Вера неспешно спустилась вниз, нервно посматривая на часы. Машина уже должна была подъехать.       Она накинула на плечи пальто, готовая в любой момент выйти, и разглаживала невидимые складки на лавандовом подоле, когда в дверь раздался настойчивый стук. Вера охнула и поспешила открыть. Перед ней оказался высокий мужчина в смокинге, он и проводил её до машины. Ехали молча. Вера несколько раз проверяла телефон, но Гумилёв с тех пор так и не звонил.       Вера поджала губы, увидев своё отражение в зеркале заднего вида. Ярко красная помада стала казаться ей не к месту, но возможности стереть её уже не было.       Ну и зачем так ярко краситься? Я же не собираюсь кого-то впечатлять своим видом.       Вера старалась расслабиться, вспоминая слова Гумилёва об отдыхе. Но одновременно с этим не забывались и слова о контрабанде оружия — значит, в здании будет полным полно опасных людей. Да и о каком отдыхе может идти речь, если там будет Он!       До самого конца поездки Вера нервно крутила кольца на пальцах, не обращая внимания на дорогу. Она так погрузилась в свои мысли, что даже забыла спросить водителя, куда конкретно они едут.       Каково же было удивление Веры, когда машина начала подъезжать к невероятной красоты особняку, сзади которого можно было разглядеть Финский залив. Проехав через каменный мостик и резные ворота, водитель затормозил прямо перед дорожкой, ведущей к парадному входу. Наверное, не стоило удивляться тому, что Абрамов жил в настолько живописном месте, но Вера всё равно не ожидала такой роскоши. Она любезно попрощалась с водителем и направилась вперёд, стараясь не сильно глазеть по сторонам, хотя посмотреть было на что.       Справа от неё находился неработающий фонтан. На бортиках можно было разглядеть мозаику, изображавшую мифических животных. Прямо на Веру смотрела гидра, разинув свою зубастую пасть. Она поёжилась и посмотрела в другую сторону. Взгляд зацепился за веранду, вокруг которой были высажены туи, укрытые на зиму пакетами. Вера могла представить, что летом там находились клумбы с цветами, но сейчас всё припорошено снегом. Вбок от веранды шла тропинка, скрывавшаяся за кустарниками и деревьями. Скорее всего, за особняком находился парк или, как минимум, садик.       Как ни странно, вокруг не было ни души, и на секунду Вера захотела свернуть за особняк и прогуляться по территории этого таинственного сада. Наверняка оттуда открывался прекрасный вид. Вера смотрела на убранную дорожку, рядом с которой возвышались ели, покачивая своими тяжёлыми ветвями, будто предлагая подойти поближе. Вера сделала осторожный шаг в сторону тропинки, как внезапно услышала окрик:       — Вера!       Она резко повернулась, дёрнувшись от неожиданности. Со ступенек особняка к ней спешил Гумилёв. Вера выдохнула с облегчением. Теперь ей не придётся идти туда в одиночестве.       Она бросила последний взгляд на тропинку и пошла навстречу Гумилёву. Он был одет в свой обычный костюм. Единственное, что отличалось от повседневного образа, — ярко жёлтый галстук, который как нельзя хорошо подходил к его глазам.       — Привет! Извини, что так внезапно позвонил тебе сегодня, ещё и рано утром. — Николай подал Вере руку и поправил очки, сползшие на кончик носа. — Надеюсь, тебе не пришлось переносить свои планы из-за меня? Прекрасно выглядишь, кстати. Мы немного опоздали на начало приёма, но ничего. Навряд ли ты сильно хотела слушать бахвальные речи Абрамова.       Вера улыбнулась.       — Всё в порядке, у меня не было планов, и я рада развеяться.       Оказавшись перед двухэтажным особняком, она затаила дыхание. Изящные колонны подпирали этаж с мезонином, а барельефы в виде голов рычащих львов придавали зданию ещё больше помпезности. В момент, когда им открыл дверь появившийся будто из ниоткуда дворецкий, Вера снова почувствовала страх. В этот раз немного иной — что она не впишется в атмосферу этого величественного дома.       Вера сильнее ухватилась за локоть Николая, а тот, в свою очередь, послал ей ободряющий взгляд.       — Всё будет хорошо. Такие приёмы организуются каждую зиму, незадолго до Нового года. — Гумилёв наклонился к Вере и понизил голос: — Абрамов очень хочет выслужиться перед своими покупателями и показать готовность к сотрудничеству, поэтому всё должно быть на высшем уровне.       Вера кивнула, осматривая просторный холл, забитый светом огромной хрустальной люстры. Мраморный пол блестел так, словно его несколько дней подряд начищали перед приходом важных гостей.       Дворецкий забрал у Веры пальто и понёс его в гардеробную. Николай снова встал с ней рядом и повёл в главный зал, так что дворецкий остался вне поля зрения. По пути Николай рассказывал про каких-то важных гостей, но Вера слушала его вполуха. Она зябко поёжилась: платье с открытыми плечами заставляло чувствовать любое дуновение ветра. Оставалось надеяться, что основной зал грели лучше.       Наконец, они дошли до банкетного зала. Сердце Веры замерло, когда она оглядела эти хоромы: красные бархатные ковры устилали пол, на тёмных стенах, куда ни глянь, висели зеркала и картины с изображениями охоты. Над головами присутствующих висела люстра со свечами, а на каждом столе с закусками стояло по несколько канделябров. Несмотря на мрачноватую атмосферу, было в этом что-то особенное. Вера будто бы оказалась в старинном замке, где за любым поворотом может поджидать ожившая горгулья.       Но больше всего её впечатлил огромный белый рояль, находившийся в конце зала. Рядом с ним сидели музыканты, развлекающие публику ненавязчивой мелодией, но место у рояля занято не было. Вера с трудом оторвала от него глаза. Николай усмехнулся, заметив заинтересованность Веры.       — Может, тебе удастся на нём сыграть, — ободряюще заметил он, провожая Веру к одному из столов.       — Да нет, что ты. Я просто посмотрела. — Вера тут же отвела взгляд в сторону, обращая внимание на разношёрстную публику, собравшуюся в зале.       Женщины и мужчины в изысканных одеждах стояли небольшими группами и тихо обсуждали последние новости. Вера слышала обрывки речи на английском и французском языках. Кажется, будто никто здесь не разговаривал по-русски.       Как только они с Николаем вошли в зал, Вера тут же почувствовала прикованные к себе взгляды. Вряд ли на таких мероприятиях часто появлялись новые лица. Скорее всего, все друг друга знали, а теперь присутствие Веры стало одним из предметов обсуждения.       Вера снова ощутила неловкость. Голые плечи тут же захотелось прикрыть, а декольте внезапно стало казаться слишком глубоким. Даже платье, которое так сильно нравилось ей утром, теперь стало казаться недостаточно элегантным по сравнению с нарядами остальных дам.       Вера глубоко вдохнула, считая про себя до десяти. Она расправила плечи и обвела взглядом зал. Мать всегда говорила, что осанка — признак знатной леди. Как бы ей сейчас ни хотелось сжаться и спрятаться в самом дальнем углу, обстановка требовала иного.       Николай легко улыбнулся Вере.       — Волнуешься? Дыши глубже и станет легче.       — Мне кажется, это ты за меня чрезмерно волнуешься. — Вера вспомнила те моменты, когда Гумилёв старался её поддержать. Она не хотела выглядеть как дама в беде, которой постоянно нужна помощь. Вера постаралась мягко улыбнуться. Из любой ситуации нужно извлекать выгоду. Возможно, из сплетен этих богачей можно будет узнать что-то полезное. — Всё нормально.       Николай остановился у одного из столов, ловким движением снимая с подноса официанта два бокала с вином. Один он передал Вере и хотел уже что-то сказать, как вдруг заметил кого-то в толпе. Девушка разглядела в его глазах знакомый блеск. Гумилёв поставил бокал в сторону.       — Извини, я отлучусь ненадолго, — сбивчиво пробормотал он. — Скоро вернусь.       Вера не успела и слова сказать, как Николай скрылся в толпе людей. В животе завязалось узлом знакомое чувство опасности. Вера с трудом сделала глоток терпкого вина, оставившего на языке горькое послевкусие. На неё уже никто в открытую не пялился, но Вера то и дело замечала на себе изучающие взгляды.       Момент, когда кто-то решится подойти, был всего лишь вопросом времени. Наверняка многие хотели узнать, кто она такая, а что важнее всего — на каких правах она здесь находится. Раз её привёл Гумилёв, то она связана с небезызвестными Крысами мёртвого дома. Здесь определённо было достаточно желающих получить новую порцию сплетен о «крысах», чтобы вечер точно перестал быть томным.       Вера подошла к богато обставленному столу, рассматривая сервировку. Дёргающиеся огоньки свечей бросали тени на изысканные блюда, бордовая скатерть отражалась в золотистых переливах начищенной посуды. Взгляд Веры зацепился за тарталетки с креветками, украшенные небольшой веточкой зелени. До этого момента Вера не осознавала, насколько голодна, и уже хотела потянуться к одной из тарталеток, как заметила, что в её сторону кто-то шёл.       Вера почувствовала нотки дорогого парфюма, разглядела блеск драгоценных камней и услышала звуки двух пар каблуков. Две девушки с одинаковыми фасонами разноцветных бархатных платьев, прикрытых шёлковыми накидками, аккуратно подошли к ней, словно опасались спугнуть долгожданную добычу. Улыбались они также одинаково и напоминали, скорее, сиамских кошек. Та, что оказалась ближе, бросила на Веру полный любопытства взгляд.       — Bonsoir, vous êtes ici pour la première fois? — спросила она, легко обмахиваясь пушистым веером. Вера тут же ощутила нотки лесных ягод в её духах.       Неожиданное обращение на французском застало её врасплох. Конечно, она уже слышала здесь французскую речь, но не ожидала, что к ней решатся обратиться именно на этом языке. Молчание затянулось, вторая девушка громко вздохнула.       — Et à quoi t'attendais-tu? Allons-y, Fleur, son visage montre clairement qu'elle n'a pas compris un mot. — В голосе сквозила насмешка и напыщенность, тёмные глаза не отрываясь смотрели на Веру, будто пытаясь что-то найти. Губы незнакомки скривились в усмешке. — Montagnard. Celui qu'ils n'emmènent pas chez les Rats, — добавила она без тени стеснения.       Флёр ахнула и устремила на подругу негодующий взгляд. Кажется, она уже была готова её осадить, но Вера подала голос:       — Oui, c'est ma première fois ici. — Вера посмотрела на Флёр, постаравшись выдавить улыбку, хотя всё внутри переворачивало от негодования. Когда она заметила раскрытые в удивлении глаза второй девушки, улыбка тут же исчезла с её лица. — А вас я попрошу говорить на русском. Сильный акцент выдаёт ваше происхождение.       Французский язык всегда легко давался Вере. Возможно, из-за того, что у матери были французские корни. Ещё в детстве она пыталась научить дочь простейшим французским словам, пела ей песенки на этом языке и старательно объясняла, что Вера обязана знать язык своих предков. Несмотря на то, что никаких франкоговорящих родственников Вера никогда не видела, стараясь угодить матери, она всю начальную школу просидела над учебниками французского. И теперь, кажется, был первый раз, когда этот язык ей реально пригодился. Смотря на покрасневшее лицо девушки, Вера испытала некоторое удовлетворение.       Флёр начала лепетать извинения на ломаном русском, в то время как подруга взяла её под руку, продолжая смотреть на Веру недовольным взглядом, без тени стыда.       — Я не буду отказываться от своих слов. Старайтесь впредь быстрее соображать. Здесь такое ценят, — язвительно заметила она, стискивая в руке локоть Флёр. Та испуганно смотрела на обеих девушек, с бледных щёк не сходила краска.       — Обойдусь без непрошеных советов. — Вера старалась держать себя в руках, сохраняя тон спокойным. Устраивать скандал в первые минуты пребывания не входило в её планы. В голове роилась куча всевозможных колких ответов, которые вот-вот были готовы сорваться с её губ.       — Простите нас за такое начало диалога, — наконец-то Флёр подала голос, слегка хлопнув по руке уже начавшую было возмущаться подругу. — Мне правда жаль. Марина бывает несдержанной. Если разрешите, то я подойду к вам позже, — Флёр говорила с сильным акцентом, и Вере пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова её картавой речи. В больших светлых глазах блестели слёзы.       Вера на секунду оторопела, не ожидая, что их небольшая ссора может вызвать у кого-то слёзы. Кажется, Флёр была присуща сильная эмоциональность. Желание продолжать спор быстро улетучилось, Вера переводила недоумённый взгляд с Марины на Флёр, пытаясь осмыслить, что сейчас произошло.       — Хорошо, можете подойти позже, — ответила она, надеясь, что Флёр это успокоит.       Флёр кивнула и ещё раз извинилась. Марина снова взяла её под руку и повела в сторону. С лица успело исчезнуть презрительное выражение, сменившись на беспокойство.       Вера растерянно смотрела им вслед. Она продолжала чувствовать толику раздражения к Марине, но неожиданное поведение Флёр смогло её немного обеспокоить. Наверное, стоило спросить, что им вообще было нужно, но из-за всей этой суматохи вопрос вылетел из головы.       Нужно было отвлечься и привести мысли в порядок. Если Флёр сказала, что подойдёт позже, то Вера ещё успеет узнать, чего они от неё хотели. В немного подавленном настроении она решила пройтись и заодно поискать Николая. Не сказать, что народу было много, но стояли все отдельными компаниями, закрывая обзор на дальнюю часть зала.       Вера время от времени попивала из бокала: вкус вина уже перестал казаться таким противным. Она рассматривала огромные картины в позолоченных рамках. На одной из них велась охота на фазана, на другой стая гончих загоняла зайца…       Вера не заметила, как дошла до последней. Почти в самом тёмном углу висела репродукция картины «Сатурн, пожирающий своего сына». Взгляд безумных остекленевших глаз Сатурна будто смотрел Вере прямо в душу. Мрачная картина казалась совсем не к месту на этом празднике жизни. Неудивительно, что рядом с ней никого не было. Вера поняла, что насмотрелась на произведения искусства и решила отойти. Возможно, было бы неплохо поближе рассмотреть рояль…       Сердце на секунду замерло, когда она повернулась к центру, а потом снова забилось в усиленном темпе. До боли знакомые тёмные глаза смотрели в её голубые. Вера знала, что он там будет, но всё равно не чувствовала себя готовой к очередной встрече с Достоевским.       Он стоял рядом с витиеватой колонной и о чём-то разговаривал с высоким мужчиной, чьего лица Вера не могла разглядеть. Несмотря на разговор, нечитаемый взгляд Фёдора был прикован к Вере. Спустя пару секунд она пришла в себя и поняла, что нужно как-то отреагировать. Вера кивнула в знак приветствия. Достоевский в свою очередь вернул взгляд на собеседника и продолжил общение, словно игра в гляделки совсем не отвлекла его.       Тем не менее Вера не могла перестать смотреть в его сторону. Сегодня он был одет в изысканный белый костюм, расшитый серебряной нитью, а привычная ушанка отсутствовала, что в первые секунды немного озадачило Веру. Кажется, она впервые видела Фёдора без неё.       Вера с трудом перевела взгляд в сторону, когда заметила рядом с Фёдором какое-то движение. Это оказался Гоголь, который уже некоторое время махал ей, расплывшись в широкой улыбке. Рядом с ним стояло несколько девушек, которые выглядели крайне удивлёнными его жестом. Вера махнула ему в ответ без особого энтузиазма.       К её удивлению, на этом всё не закончилось: Николай направился к ней бодрым шагом, оставив позади недовольных дам. Вера снова бросила взгляд на Фёдора, который выглядел совершенно незаинтересованным тем, что происходило рядом. На Веру он больше не смотрел.       — Какая неожиданная, но приятная встреча, — Николай игриво улыбнулся и подал Вере руку.       — Не могу сказать, что не ожидала тебя увидеть, но спасибо. — Вера вложила свою ладонь в его, не совсем понимая, чего хочет Гоголь.       Чего Вера никак не ожидала, так это того, что в одно мгновение Николай наклонится и коснётся губами костяшек её пальцев. Прикосновение словно обожгло Веру, первым желанием было резко выдернуть ладонь, но она переборола его, позволив себе лишь сдавленно охнуть.       Гоголь оценил удивлённое выражение Веры, прижавшись щекой к её руке.       — Не забывай дышать, Мышка. Неужели моё прикосновение настолько тебя взволновало? — сказал он на выдохе, а его взгляд при этом приобрёл немного нездоровый вид.       Вера всё-таки одёрнула руку, чувствуя, как горят уши. Скорее, от стыда, чем от стеснения. В их сторону снова было повёрнуто множество голов.       — Нет, — резко сказала она, еле удержавшись от того, чтобы сделать несколько шагов назад. — К чему этот спектакль?       Гоголь выпрямился, расстёгивая верхнюю пуговицу на рубашке. Вера с сомнением посмотрела на него: в зале было не настолько жарко.       — Как к чему? — искренне удивился он, заглядывая Вере в глаза. — Разве ты не знаешь, что в высшем обществе прекрасным дамам целуют руки при встрече? Или ты против этой традиции?       Вере на секунду показалось, что она говорит с ребёнком, которому нужно объяснять очевидные вещи. Она поискала взглядом Гумилёва, но его нигде не было видно.       — Сейчас мы в двадцать первом веке, а не в девятнадцатом. — Вера сделала последний глоток из бокала, только сейчас понимая, как сильно она сжимала хрупкую ножку.       — Можем притвориться на этот вечер, что находимся на балу при дворе какого-нибудь князька. Как тебе идея? — Гоголь, который ни секунды не мог стоять смирно, сделал Вере реверанс, оттягивая в стороны полы своего чёрно-белого плаща. Жёлтый глаз горел азартом, — Впрочем, это ведь недалеко от правды.       Вера усмехнулась, чувствуя в теле непривычную лёгкость. Кажется, вино начинало действовать. Наверное, не стоило так опрометчиво пить целый бокал.       — Как тебе будет угодно, — отстранённо ответила она, размышляя о том, какая была крепость у вина. Оставалось надеяться, что Николай больше не будет пытаться её поддеть.       — О, Вера, ты так холодна… — Николай внезапно посерьёзнел, в его голосе появились нотки печали. — Почти как Фёдор, который весь вечер общается с этим пустозвоном Абрамовым и совсем не обращает на меня внимания!       Вера снова посмотрела на Достоевского. Неужели этот человек рядом с ним — Абрамов? Хотя неудивительно. Лица до сих пор не было видно, и Вера всё ждала, пока он повернётся к ней в профиль.       — Интересно, что они обсуждают… — заметила она вслух и повернулась туда, где секунду назад находился Николай. Теперь там никого не было. Вера даже не удивилась. Кажется, она начала привыкать к его внезапным исчезновениям. Оставалось лишь облегчённо выдохнуть: в его компании она всегда чувствовала себя не в своей тарелке.       Невольно её взгляд снова остановился на Фёдоре. Отвести его от его изящного профиля было сложно. Вера нахмурилась.       Я не должна так смотреть на него. С ненавистью? Возможно. Но не так.       Достаточно было вспомнить те потрясения, которые она пережила в подвале. Наваждение тут же спало. Вера отвернулась и постаралась перевести внимание на фуршет. Она подцепила канапе со свежим лососем и сыром. Нехотя прожевала, почти не чувствуя вкус.       В этот момент музыка изменилась. Вера сразу же узнала первые ноты вальса Штрауса. Нежные переливы мелодий заполнили пространство, и люди стали расходиться, чтобы освободить места для танцующих пар. Из-за свечей тени причудливо изгибались, будто бы начиная танцевать раньше своих хозяев. Вера уже потянулась к следующему канапе, как почувствовала, что кто-то положил ей на плечо руку. Она резко оглянулась и застыла в изумлении. Кого бы она ни ожидала увидеть за спиной, это точно не должен был быть Василий.       — Давно не виделись, Вера Евгеньевна. — Он кивнул ей и с невозмутимым видом протянул руку в белой перчатке. — Потанцуем?       Вера уставилась на него, словно увидела призрака. Она знала, что рано или поздно настанет момент их встречи, но всё-таки надеялась, что случится это поздно и она успеет подготовиться. Сейчас у неё не было никакой полезной информации, которая могла бы пригодиться Василию. Оставалось лишь надеяться, что он не начнёт её расспрашивать в таком людном месте, на виду у Достоевского.       Вера понимала, что это вопрос с единственным вариантом ответа и молча вложила свою руку в его. Василий тут же дёрнул её на себя и повёл Веру к центру, начиная кружиться в вальсе. Вера ощущала себя в его руках, как тряпичная кукла, у которой нет собственной воли и которая не может отказаться от близости. Она успела пожалеть, что Гоголь ушёл. При нём Василий бы не решился так открыто действовать.       Вера почувствовала его руку на талии, которая притягивала её ещё ближе, увлекая в танец. Девушка старалась сохранять на лице невозмутимость, хотя внутри всё переворачивалось от отвращения. Теперь, когда она была на каблуках, Василий казался совсем низким и Вере открывался прекрасный вид на его редкие волосы. С замиранием сердца она ждала, когда он начнёт говорить. Василий наклонился ещё ближе, Вера чувствовала его дыхание у своей шеи.       — Можешь не притворяться, что рада меня видеть. Впрочем, мне всё равно. — Чуть покачиваясь, он продолжал вести в их танце. — Надеюсь, у тебя есть хорошие новости? Должны быть, раз ты попала сюда. Мне пришлось несколько лет пахать до своего первого приглашения. А ты так сразу здесь! Какая удача, — хрипло закончил он, с усмешкой глядя на Веру.       Вера ответила ему такой же кривой улыбкой, едва не морщась от едкого запаха его одеколона. Василий продолжил.       — Чего молчишь? Нечего сказать? Послать девушку было правильным решением. У вас есть свои способы для того, чтобы втереться в доверие к мужчинам. Зря я раньше об этом не подумал. — В бесцветных глазах Василия читалась плохо скрываемая неприязнь. Он резко дёрнул Веру за руку, начиная новый круг.       Вера вспыхнула.       — Можете оставить свои намёки при себе. И сейчас не самое подходящее время для обсуждения, — процедила Вера сквозь зубы, чувствуя, как усиливается хватка на талии. Она понимала, что не в её положении ставить условия, но промолчать не смогла. Рука уже почти онемела оттого, как сильно её сжал Василий своими костлявыми пальцами. Вера запоздало подумала, что наверное, всё-таки стоило помалкивать. И не пить тот бокал вина.       — О, неужели у тебя прорезались зубки? Думаешь, можешь теперь мне язвить? — Василий перешёл на шёпот, дёргая Веру ближе к себе. — Одно моё слово, и тебя здесь не будет, следи за языком. Хочешь разговор тет-а-тет? Пожалуйста. Надеюсь, тебе будет, что сказать, а не то…       Вера смотрела на Василия с нескрываемым отвращением и еле боролась с желанием специально встать ему на ногу. Несмотря на его слова Вера понимала, что нужна ему. А теперь, раз он думает, что ей удалось близко подобраться к Достоевскому, старый индюк точно не сможет тихо её убрать, не подставившись.       Вера начала считать шаги, стараясь пропускать мимо ушей угрозы. Внезапно Василий замолчал, оборвавшись на полуслове. Вера чуть не налетела на него из-за резкой остановки. Василий смотрел куда-то ей за спину, руки его начали дрожать, а в глазах застыло удивление.       Вера затаила дыхание и медленно обернулась. Наверное, в этот момент выражение её лица было похоже на выражение Василия. Она упёрлась взглядом в воротник рубашки Достоевского. Вера чуть не поперхнулась воздухом от неожиданности. Когда только он успел так близко подойти? Слышал ли их диалог? Музыка точно должна была заглушить слова.       — Как насчёт смены партнёров? — несмотря на тихий тембр, Вера слышала Фёдора так отчётливо, будто они стояли в пустой комнате.       Дальше всё случилось так быстро, что Вера даже не успела понять, что произошло. Кажется, Василий сразу же отшатнулся от неё, как от прокажённой, а в его объятиях, откуда ни возьмись, появилась другая девушка. Судя по лицу, не очень довольная.       Вера опомнилась только в тот момент, когда её рука сама легла в протянутую ладонь Фёдора. Вера растерянно смотрела на лёгкую улыбку на непроницаемом лице. Он привлёк её ближе, положил руку на талию, а Вера, повинуясь воле случая, обняла его за шею. Будто так и должно было быть.       Зал кружился в вальсе, пары плавно скользили по паркету и Вера с Достоевским затерялись среди них, продолжая медленно двигаться в такт танцу. Она чувствала себя совершенно сбитой с толку, но не так, как это было с Василием. Взгляд Фёдора обжигал и Вера не знала, куда себя деть, лишь бы не глядеть ему в лицо. Она смотрела прямо перед собой, на бледную кожу шеи, которую то и дело закрывали пряди тёмных волос.       — О чём болтали? Кажется, разговор был не из приятных, — Достоевский решил первым начать диалог. Вера чувствовала его невесомые касания на талии, это всё разительно отличалось от того, как её держал Василий. Если в танце с ним она чувствовала себя тряпичной куклой, которую дёргают из стороны в сторону, то сейчас она была скорее фарфоровой статуэткой, которую боятся уронить.       Вера несмело подняла глаза на Фёдора.       Если он слышал наш разговор, то Василий раскрыл нас самым глупым способом из всех возможных.       Оставалось молиться, что у Фёдора был не абсолютный слух. Навряд ли он танцевал бы с ней, если бы подозревал в предательстве, правда ведь?       — Мы просто давно не виделись. Василий спрашивал меня о последних событиях, — Вера постаралась ответить уклончиво, надеясь, что Достоевский не будет спрашивать о подробностях.       — Правда? У вас был такой вид, словно вы готовы его придушить собственными руками. — Фёдор наклонился почти к самому уху Веры, будто собирался рассказать какой-то секрет. Вера сильнее ухватилась за его пиджак, не понимая, чего она хочет сильнее: чтобы он отстранился или, наоборот, наклонился ещё ближе.       Хоть она не видела его лица, Вера могла поклясться, что он усмехнулся. Воздух будто застрял в лёгких, а в глазах зарябило, будто она была готова вот-вот упасть в обморок. Но на этом дело не кончилось: рука Достоевского, которая до этого момента лежала у Веры на талии, стала подниматься выше, медленно перебирая шнурки корсета, пока не дошла до выреза на спине.       Вера охнула и, в попытке уйти от касания, только сильнее прижалась к Достоевскому, оказываясь в ловушке. Пауза затянулась, нужно было что-то ответить, хотя в горле будто бы пересохло.       — Просто Василий… — Вера пыталась собраться с мыслями, когда в голове был полный кавардак. — Он не в моём вкусе.       Господи, что я несу.       Голова шла кругом, Вера хотела хлопнуть себя по лбу за такой ужасный ответ. Почему в разговоре с Достоевским ей постоянно приходилось косить под дурочку? Хотелось списать своё поведение и реакцию на выпитый бокал вина. Если бы не он, она точно бы не сказала такую глупость. И пьянящий аромат одеколона Фёдора тут совершенно ни при чём.       — А кто тогда в вашем вкусе? — бархатный голос раздавался прямо над ухом. Худые пальцы скользили выше по чувствительной коже, поднимаясь всё ближе к шее, заставляя спину покрыться мурашками.       Вера поблагодарила Бога за то, что Достоевский не видел её лица, потому что она была уверена, что её щёки сейчас напоминали по цвету спелую вишню.       — Гумилёв, — не задумываясь ответила Вера, облизывая сухие губы. — Он, по крайней мере, не отправлял меня в подвал к сумасшедшему.       В этот момент музыка начала утихать, знаменуя скорое окончание вальса. Вера даже не заметила, когда успела запыхаться, грудь быстро вздымалась от частых вдохов, голова продолжала идти кругом. Достоевский резко развернул Веру, прижав к себе спиной. Она оказалась в кольце его рук, теперь точно в клетке. Прозвучал последний аккорд их танца.       — До сих пор злитесь на меня? Не стоит, привыкайте подвергать всё испытанию, чтобы удостовериться, что это действительно от Бога.       Сердце билось так быстро, что Вере казалось, что и Фёдор ощущает его отчаянный стук.       Вера в это же время чувствовала, как быстро дышал Достоевский. Кажется, и его этот танец заставил сбить дыхание. Вера успела заметить, что сегодня он был бледнее, чем обычно, и под глазами залегли тёмные круги. Несмотря на своё положение во главе Крыс мёртвого дома, внешне он всегда казался довольно болезненным. Сила, способная убить одним касанием, избавила его от надобности тренировать тело.       Вера услышала звон. В центр зала вышел Абрамов и стучал ложкой по хрустальному бокалу, чтобы привлечь всеобщее внимание. Наверное, Фёдор задержал свои руки чуть дольше положенного на талии Веры, но когда Абрамов сказал, что просит минутку внимания, он отпустил её и направился к центру среди прочих присутствующих. Вера так и стояла на месте, пытаясь выровнять дыхание и не в силах повернуться. До речи Абрамова ей не было никакого дела, как и нескольким другим людям, которые остались стоять на своих местах.       Вера подошла к столу в поисках сока или хотя бы воды. Ей срочно требовалось охладиться, чтобы снять напряжение. Вера чувствовала себя так, будто только что сыграла в русскую рулетку, что было не далеко от правды, учитывая то, какой способностью обладал Достоевский.       Вера сделала несколько жадных глотков гранатового сока. Руки мелко дрожали. Туман в мыслях начал рассеиваться. Вместе с этим пришло осознание: это только начало вечера.