Ma cerise d'amour

      Бывают встречи, которые врезаются в память навсегда. Не важно, случайны они или запланированы. Бывает так, что встретившись с человеком впервые, ты через какое-то время осознаешь, что это твой человек. С ним безумно легко, приятно и спокойно. Еще бывает так, что ты влюбляешься с первого взгляда, с первых минут общения, и поделать уже ничего не можешь.       Уже около недели в этом городе стоит солнечная погода, без единого намека на беспросветные грозовые тучи, но кто-то свыше решает все изменить и в один день тучи заполоняют собой все небо. Это выглядит бесподобно и завораживающе. Где-то вдалеке сверкают и красуются собой молнии, а далее слышатся раскаты грома, да так громко, что, кажется, вздрагивает целый дом. В тишине пустующей квартиры слышится негромкая мелодия будильника на мобильном телефоне, а на его дисплее высвечивается циферблат, показывающий время. 10:34. Телефон вновь блокируют, выключают будильник и еще около десяти минут сонное и теплое тело ворочается под мягкими простынями, в попытках уснуть еще на часика два, но попытки не оправдываются. Ступая на теплый пол босыми ногами, молодой человек ежится от свежести в спальной комнате, переводит взгляд карих глаз на открытое окно и недовольно хмурит брови, явно не радуясь испортившейся погоде. Ему, безусловно, не нравится такая погода, и сейчас не исключение. От пасмурной погоды постоянные головные боли, сонность и усталость, будто бы хроническая, а еще явное нежелание выходить на улицу, тем более в грозу. В голове никак не укладывалось, что кому-то может нравится такая погода, так еще и прогулки в сопровождении грозы. Хозяин квартиры оглядывается по сторонам, осматривая спальную комнату и надеясь где-нибудь увидеть брошенную домашнюю футболку, но лишь вздыхает и поднимается с мягкой нагретой постели, следуя прямиком в гостинную комнату. Её тут же освещает торшер, стоявший рядом с искусственным камином, над которым висели рамки из темного дерева с фотографиями внутри. Какие там только фотографии не висели: одиночные, групповые, фотография какого-то дерева и чьей-то собаки, по породе напоминающую шпица. Но взгляд всегда привлекала одна светлая фотография трехгодовалой давности.       На ней два мужских силуэта, за спинами которых красуется Эйфелева башня и ясное небо с закатом. У одного молодого человека волосы тёмно-каштанового цвета, кроличья улыбка и какая-то помятая белая футболка с надписью «I LOVE PARIS», купленная в сувенирном магазинчике рядом с Эйфелевой башней, а в руках мороженое, что начинало стекать по запястью юноши и капать на его чистые белые кроссовки, купленные за неделю до поездки; у второго же ярко-красные волосы, такая же счастливая улыбка и глаза.ох.эти глаза были самыми красивыми и невероятными, а взгляд был настолько проницательным, настолько живым, что оторваться не хватало сил. Мужчина все еще помнит, как терялся в этом взгляде темных глаз, как увлеченно пытался увидеть в них космос и как ему это удалось. Он увидел в этих глазах космос. Он в него влюбился. И был влюблен по сей день.       На губах образуется легкая и совсем нежная улыбка, адресованная своим теплым воспоминаниям. Рядом висящее зеркало запечатляет эту улыбку и молодой человек переводит взгляд на свое отражение. Растрепанные темные волосы не совсем аккуратно лежат на голове, на щеке покрасневший отпечаток от ладони, на которой всю ночь спал юноша. В отражении он видит повзрослевшего себя, но все такого же влюбленного. Чонгуку 26 лет, но он все еще помнит парня, в которого влюбился три года назад. Помнит, ведь все еще любит. Помнит их первое свидание, первый поцелуй под брызгами фонтанов, от которых потом все вещи были мокрыми насквозь, но это ничуть не пугало. Помнит каждое свидание, каждый момент, проведенный вместе со своей вишней. Так он прозвал свою первую и настоящую любовь, свою последнюю любовь.                                           Три года тому назад.        — Хён, мне кажется, что я влюбился в вишню, — неуверенно начинает Чонгук, облизывая свои сухие и потресканные губы. Всю прошлую ночь юношу освещал экран его сотового телефона и тихий смех собеседника в мессенджере, что отправлял свои голосовые сообщения и рассказывал какие-то смешные моменты из жизни, заставляя Чона улыбаться каждую секунду, — я даже фразу выучил на французском, ради него.       — ну-ка, продемонстрируй плоды своей учебы, француз и горе-любовник ты наш, — Хосок подбадривающе хлопает по спине своего хубэ, усаживается на мягком диване поудобнее и растягивает губы в смелой улыбке, в надежде услышать идеальный говор на французском, - надеюсь, это не что-то сопливое и цветочное, как ты обычно любишь, - смеется тот, вспоминая времена старшей школы, когда Чон признавался какой-то девушке в любви и вещал перед ней чуть ли не целые поэмы, написанные вручную поздней ночью.       — Ma cerise, tu veux sortir avec moi*? — не слушая смех друга, на ломаном французском произносит Чон младший и с гордым видом смотрит на своего Хёна, в надежде услышать похвалу, но видит лишь скривленное лицо друга и хмурит брови, — да че ты скривился, не все так плохо! ты сам попробуй, а я послушаю. нашел блять француза, хуё моё, - в Хосока летит домашний тапок, а следом слышит его несдержанный хохот, который вводит Гука в неловкой положение и злит. Ох как злит. Вся потасовка заканчивается побитым, но все еще довольным Хосоком и смущенным Чонгуком, что поклялся себе никогда больше не выдавать другу такие интимные моменты. Не для его ушей это, и уж точно не для его восприятия этого мира: он никогда не поймет романтиков, а в особенности своего Хубэ. У Хоупа свое отношение ко всему подобному.                                           окончание флешбека. Лёгкая улыбка вновь расцветает на губах молодого человека и тот осторожно проводит двумя пальцами по идеальной чистой деревянной рамке. Как же он любит свою вишню. От воспоминаний не отвлекает даже начавшийся ливень, чьи капли барабанили по окнам и подоконникам, разбиваясь еще на десятки маленьких капель, а ветер врывался и разрушал тишину квартиры, играясь с волосами мужчины и окутывая его тело легкой прохладой, вынуждая переминаться с ноги на ногу и ежится. Прохлада вынуждает мужчину оторваться от воспоминаний и ретироваться в спальню, попутно закрывая окна и уже в своем гардеробе выискивать домашние штаны с футболкой, которые вскоре оказываются на теле Чона и греют его, защищая от утренней прохлады. Ноги сами ведут в сторону кухни, где мужчина включает чайник и достает из шкафчика кружку, высыпая в нее кофейные зерна, совсем немного молока и опирается бедрами о кухонную тумбу, прикрывая свои темные глаза и расслабленно вслушиваясь в тишину квартиры.