Десять ночей с Хао Асакурой

      — Ну и где, позволь спросить, ты шлялся всю ночь? — уперев руки в боки, с горящим разъярённым взглядом, гневно спрашивает меня Анна, пока я лихорадочно пытаюсь придумать, что ответить. М-да… То, что я не люблю и потому не умею врать, — просто крайне паршиво, потому что случаются такие ситуации, вроде этой. Ну, дольше молчать нельзя, потому что я ясно вижу, как всё сильнее сдвигаются светлые аккуратные брови моей невесты и как расцветает гневный румянец на её щеках.       — Гулял… — уклончиво отвечаю я. Это же не совсем прямо ложь, это просто… Лёгкая недоговорённость.       — Н-да? Гулял, значит?.. Всю ночь?.. И где гулял? С кем? С какой-нибудь пигалицей, м? Ну-ка подойди ко мне, чтобы я осмотрела твою одежду! — строгим требовательным тоном велела Анна. Чёрт… У меня проблемы…       — Йо, почему я жду? Ты меня плохо слышал? Я сказала тебе подойти сюда! — я прекрасно знаю, что будет, если попытаться испытать и без того скудное терпение Анны, поэтому, как бы мне того ни не хотелось, медленно подхожу к невесте. Она внимательно осматривает меня, крутит, придирчиво изучая каждый сантиметр моей одежды, пока наконец не шипит, ледяным тоном чеканя слова:       — Это. Что. Такое. Асакура. Йо?! — Анна снимает с моей рубашки длинный тёмный волос Хао.       — Живо рассказывай, что это за жгучая шатенка?! И не смей мне врать! — ледяным тоном требует невеста, а меня распирает от беззвучного смеха, хоть сейчас вообще не время смеяться.       — Мне показалось, или тебе весело, м? Обвёл невесту вокруг пальца и радуешься, да?! Я тебе посмеюсь… Три недели подъём в пять утра, и никакого сладкого! А теперь живо объяснил мне, откуда на твоей рубашке длинный волос! — угрожающе рычит Анна, а в её потемневшем гневом золотом взгляде уже идёт ядерная война и полыхают разъярённые бешенством вспышки молний.       — Это… Ты всё не так поняла, Анна… — тихо говорю я, в мертворожденной надежде хоть немного успокоить своим тихим тоном Анну.       — Ну так, будь добр, Йо, объясни мне, что же именно я не так поняла, м?! — елейно-приторным голосом ласково пропела Анна.       — Это… Не женский волос… — уклончиво отвечаю я.       — Всерьёз думаешь, что это как-то спасает тебя? Да мне вообще плевать, чей это волос, хоть гуманоида-инопланетянина! Боже, за что мне это всё? Неужели я заслужила эти муки? — взвыла в отчаянии Анна.       — Я в последний раз спрашиваю: откуда этот волос и почему он вообще оказался на твоей одежде?! Учти, если ты мне соврёшь, я посажу тебя под замок, Йо, — проговорила Анна ровно и холодно, даже спокойно. По своему печальному опыту я знал, что угрозы моей невесты редко бывают пустыми, так что лучше сразу сказать ей всё как есть без утайки.       — Анна, ты только не злись, пожалуйста, хорошо?.. — осторожно начинаю я, внимательно наблюдая за реакцией невесты. Я отчётливо заметил, как явно напрягся и окаменел каждый мускул её тела.       — Я ходил в публичный дом, — выпалил я быстро и зажмурился, ожидая её реакции.       — Тц… Никогда бы не подумала, что тебе хватит смелости заявить такое мне, — твоей невесте, — в лицо… — холодно усмехается Анна, — и что ты-то там забыл, боюсь спросить?       — Ну… Я просто разговаривал… — тихо выдавливаю я, только в моменте понимая, насколько странно и жалко-неубедительно прозвучали собственные слова даже для меня самого.       — Хмф… А я думала, мне не придётся прибегать к наказанию… — отстранённо-разочарованно выдохнула Анна, — не смей мне врать, Йо, — звенящим от холодного гнева голосом, проговорила моя невеста, и спустя мгновение мою правую щёку полоснула вспышка обжигающей боли. В догонку к пощёчине полетели ядовитые слова:       — Какой же ты жалкий недостойный парень… Даже на правду смелости не хватает… — презрительно-насмешливо выдохнула Анна, — больше никаких ночных прогулок. Считай, что ты под домашним арестом, и мне без разницы, что ты забыл в борделе. Я не понимаю только, как я могла так долго позволять тебе делать из меня дуру… — печально закончила Анна.       Ну да… Как обычно, Анна не оставляет мне шанса хотя бы попытаться оправдаться… Пора бы уже привыкнуть… Возражать или продолжать препирания с моей невестой — совершенно бессмысленно и бесполезно, я это уже знаю. Скорее схлопочу по хребтине или ещё одну пощёчину заработаю, чем что-то смогу доказать ей… Самое разумное в этой ситуации, — промолчать, что я и делаю. Между нами устанавливается гнетущее молчание, хотя, судя по всему, неуютно оно только для меня, потому как Анна заметно расслабилась и вела себя спокойно и непринуждённо, спокойно изучая моё лицо своим холодным пронзительным непроницаемым взглядом, от которого мне было жутко неуютно Эх!.. И как у меня получается создавать себе на ровном месте проблемы? А всё из-за моей совершенно глупой правильной честности! Вот правильно говорят, что благими намерениями выстлана дорога в Ад! Хотел, как лучше, а получилось… Да никак не получилось! Не только Анну расстроил, так ещё и домашний арест схлопотал! На ровном месте! Ну и как можно быть таким невезучим неудачником-простаком?.. Отстой!.. И Хао никак не смогу увидеть… Вот же чёрт! Ладно, могло быть и хуже. Нужно думать о чём-нибудь хорошем! В конце-концов, никто ведь не умер, а я уже так убиваюсь! Увижу его завтра и всё объясню спокойно… Правда, теперь придётся приходить туда днём, ну и ладно… Всё равно Анна уже знает, так что даже если кто-то увидит меня, — не страшно. Хах, а может, не так уж глупо я поступил, когда решил всё честно рассказать Анне?..

      Следующая ночь. Публичный дом. POV Хао.

      Чёрт… Опять не он. Странно… Обычно Йо в это время уже приходит, но на часах уже почти час ночи, а его всё нет. Может, он просто на работе задерживается?.. Хотя, я даже не знаю, кем он работает и работает ли вообще, да что уж там, — я даже не знаю точно, сколько ему лет. На вид — лет двадцать-двадцать два… Не больше. В его возрасте я уже был сиротой и имел работу, хотя… Хех… Вернее было бы сказать, что работа имела меня… И ещё один вариант: меня имели на работе, — ну тут уж всё по факту, хах… Надеюсь, у этого беззаботного парня всё нормально… Хотя… Нет, я вообще не должен о нём думать или беспокоиться! У него есть невеста! Ему дела нет до меня. Нельзя строить иллюзий или ложных надежд на этот счёт. Ничем хорошим это не закончится. Плавали, — знаем! Так что больше не позволять себе подобных мыслей! Да… Кого я обманываю? Всё равно ведь в каждом новом клиенте я надеюсь узнать эти громадные оранжевые наушники, из которых на всю округу льётся какая-нибудь тяжёлая агрессивная рок-композиция на запредельной громкости. Хах… Вот подумал об этом и сразу всплыло непрошенное воспоминание…

      ***

Однажды в публичном доме. Флэшбэк Хао.

      — Как ты до сих пор не оглох от музыки на такой громкости?.. Даже мне, в двух метрах от тебя, слышен этот рёв… Тебе бы поберечь собственный слух, пока он у тебя есть… — усмехаюсь я, пока Йо так мило качает своей вечно растрёпанной головой в такт какой-то не самой мелодичной, но ритмичной, песне.       — А? Что ты говоришь, Хао? Что-то плохо тебя слышу! — смеясь прищуренными шоколадными глазами, по насмешливым озорным искоркам в которых я понимаю, что он шутит.       — Говорю, что ты дурак, — ухмыляюсь я, получая незамедлительную реакцию на свои слова со стороны Йо.       — Сам ты дурак! — восклицает он, смеясь и швыряя в меня подушку, которую я ловко перехватываю снаряд на лету с торжествующей улыбкой, добиваясь этим того, что в по-детски искреннем лице Йо так просто и честно вырисовывается восхищённое удивление.       — Не зря же я честно два года отпахал в гимнастической секции, — подмигивая Йо, улыбаюсь я.       — Ого… — восхищённо выдыхает Йо, округляя глаза, в которых плескается чистое восторженное восхищение.       — Хех… А ты думал, сюда только за красивые глаза берут, а? Так, а теперь иди сюда! Ты мне сейчас ответишь за дурака, засранец! Ишь ты, подушками вздумал кидаться! Иди-иди! — с напускной строгостью, которая перемежается с моим смехом, говорю я, поднимаясь с места и с неумолимостью Титаника наступая на Йо, который встревоженно снимает наушники и с лёгким волнением спрашивает:       — Ч… что ты хочешь сделать со мной, Хао?..       — Хех… Что, уже нет желания дерзить и швыряться не пойми чем, а, Йо? — спрашиваю с насмешкой я.       — Почему это «не пойми чем»?.. Это была подушка, вон та, голубая! — отвечает мне Йо, усиленно тыкая пальцем в несчастный метательный снаряд, который теперь преспокойно лежал на полу.       — Ты мне зубы-то не заговаривай, засранец! Я не забуду свои намерения проучить тебя… — говорю серьёзно и даже слегка строго из исключительно педагогически-воспитательных соображений. Ну, может ещё капельку чтобы поиздеваться, но основа, — это, разумеется, педагогика!       — Так что ты хочешь сделать со мной? — опасливо спрашивает Йо, забившись под одеяло, как щенок, пытающийся укрыться в своей конуре.       — О-о… Я буду делать то, что заставит тебя надрываться и громко кричать… Я буду… — протягиваю я сладко, получая истинное и может даже в какой-то мере извращённое, удовольствие от короткой вспышки испуга и непонимания, мелькнувшей в искреннем лице моей жертвы.       — Что?.. — с замиранием сердца спрашивает Йо.       -… Долго и до потери пульса щекотать тебя! — с жутковатой, по моим расчётам, улыбкой, выдыхаю я.