Гэгэ!

Князь Демонов был потрясен словами Му Цина. Нетерпеливым и одновременно удивленным голосом Хуа Чэн спросил: -Что ты сказал? Для Му Цина такая реакция была ожидаема. Ведь он прекрасно понимал, что любое живое существо, кем бы оно не было по натуре и расе своей, влюбившись в человека будет испытывать сильные эмоции. Хуа Чэн же был совсем иным человеком. Любовь для него была чем-то не понятным, не до конца понятным. Не чувствуя любви и малейшей заботы или ласки в детстве ни от родителей, ни от окружающих мальчик стал озлобленным. Все что видел маленький Хуа Чэн в детстве во время его проживания с родителями, это только избиения и крики,безумные крики, пробирающие до мозга костей. Крики,от которых маленький Хун-хун-эр забивался в тёмный угол, чтобы его не трогали. Сжавшись маленьким комочком в ничем неприметном углу, Хуа Чэн дрожал как жёлтый пожухлый лист на сильном ветру. Весь его затылок и виски обдавала невыносимая боль, сопровождаемая криками. Так он проводил в компании своей "любящей" и "заботливой" семье почти каждый вечер, что он находился дома. В такие моменты он казался очень уязвимым. Казалось бы, что такими вечерами его можно было легко сломать, лишь дотронувшись кончиком пальцев, но в то время маленький Хун-эр уже начал отращивать свои острые белоснежные клыки и длинные когти характера и чувства несправедливости. Но даже не смотря на всю свою быстро развивающуюся ненависть по отношению ко всему окружению, ребёнок лет десяти подавлял в себе отрицательные эмоции, уверяя себя в том, что родители любят его, просто не могут показать свою любовь, а он безпричинно ненавидит их. В один день маленький мальчик прогуливался по улицам. Небо было затянуто темно-серыми тучами, нагнетая угрюмую атмосферу и сонливость. Внезапно Хун-эр увидел, что небольшая группа хуллиганов столпилась возле дороги и что-то внимательно разглядывала. Объектом их внимания были спелые ягоды ярко алого цвета, правда от дорожной пыли плоды слегка посерели, но это не было проблемой для кучки бродяг, как и для мальчика. Маленьким детям, что сильно голодуют даже эти немногие плоды казались сокровищем. Хун-эр подошёл к мальчуганам и, увидев ягоды, захотел сорвать их для матери. Но кучка мальчуганов не хотела добровольно отказываться от своей находки. Один высокий для своих лет, но до не возможности худощавый мальчик пнул Хун-эра в живот, от чего мальчик, не ожидавший таких действий со стороны своих сверстников, упал на землю, но, вспомнив о матери быстро поднялся. Хун-эр подошёл к небольшой группке бродяг и толкнул того худощавого бродягу, что только что пнул его самого, от чего худощавый парнишка упал на одного из своих товарищей. Банда из четырёх человек злобно оскалилась, обнажая молочные зубы и окружила Хун-эра, подобно стае коршунов, окруживших свою добычу. Маленький Хуа Чэн не чувствовал ни страха, ни боли ои пинка, он думал только о улыбке матери. Представляя перед собой маму с искренней улыбкой, Хун-эр отбивался от мальчуганов. Как оказалось, они были братьями и работали довольно слажено, особенно когда были против одного слабого по телосложению, но сильного духом и упорством человека. Хун-эр был весь в ссадинах и синяках, выше виска текла тёплая алая кровь, а одна из рук была и вовсе сломана. Но мальчик не чувствовал боли. Он лишь думал: "Пусть я умру, какой от этого толк? Только предоставлю всем ещё больше хлопот. Но если не сдамся, то накормлю маму, тем самым обрадую её." С усилием поднявшись, Хуа Чэн побежал вперёд, прямо к ягодам. Чуть не запнувшись о песок, мальчик сорвал ягоды вместе со стеблем и что есть силы побежал домой, оставив бандитов-братьев позади. Мальчик несся, словно сломя голову, представляя улыбку матери. Как она, поблагодарив его, по-тихоньку ест ягоды, как расскажет об его подвиге отцу и они вместе порадуются. Но что он получил взамен на беззаботные улыбки, его старания, перенесеные страдания и чуть ли не участь быть забитым досмерти? Всего лишь крики от матери и растоптанные ей же ягоды по полу, словно растоптанные надежды. Мальчику было безумно больно от осознания всего происходящего. А как ему может быть не больно? Как ему может быть не больно, когда даже взрослый человек не смог бы удержаться от разочарования или боли?! Безусловно, это было безумно больно... Маленький Хун-хун-эр в тот день сбежал из дома и его жизнь кардинально изменилась. Он завёл себе заклятого врага и любовь всей его жизни. Но была ли это настоящая любовь? Конечно же, нет. Хуа Чэн, переживший за всю свою жизнь не мог дать точное определение его "любви". На самом деле, это была просто привязанность. Привязанность от хорошего отношения, добрых слов, поступков и поддержки. Но не более того. Стоило человеку проявить хоть каплю заботы, и в сердце Хуа Чэна не оставалось никого кроме его любимого человека. На протяжении всей своей жизни Князь Демонов неправильно понимал значение слова "любовь". В этом и была его проблема, и Му Цин это прекрасно знал. Он знал, что чувства Князя Демонов к Се Ляню фальшивы, но разве мог он заявить об этом вслух, и разве кто-то ему поверит? Но, не смотря на удивлённое лицо Князя Демонов, Му Цин спокойно повторил. - Се Лянь жив. Уголки губ Хуа Чэна дернулись, а брови сошлись над переносицей. Прикрыв лицо ладонью, Князь Демонов зло рассмеялся, словно обезумевший. Отсмеявшись, Хуа Чэн опустил взгляд на Му Цина. -Хаха, я своими глазами видел, как Его Высочество..скончался... Неужели ты и правда думаешь, что если я слепой на один глаз, то я вовсе ослеп? - последние слова Собиратель Цветов произнёс с едва сдерживаемым гневом. Сюаньчжэнь удивился, но после постарался прикрыть гнев абсолютным безразличием в голосе, но как назло голос неуверенно поддрагивал, преобретая то злобную, то аппатичную интонацию. -Я вовсе не думаю что ты ослеп. Просто поверь мне и выслушай меня до конца, или все мои слова тебе кажутся ложью? Хуа Чэн ухмыльнулся. -Именно. Все твои слова чушь и бред. Я не верю ни единому твоему слову, но все равно мне интересно, о чем же ты мне хочешь ещё рассказать. Му Цин вздохнул : -Хорошо. Тогда слушай...- генерал Сюаньчжэнь отвел взгляд.